Закат

Я любил закаты. Порой,бывало, выбирался из своей берлоги одного из серых блёклых человейников, выходил в парк недалеко от моего дома, на скамеечку, откуда прекрасно было видно небосвод, и любовался этим чудом природы. Ей богу чудо. Ничто не действовало на меня так утешающе и умиротворяюще, как багряное небо. Сидишь вот так вот, всматриваешься в уходящее на покой солнце, на медленно плывущие облака, и диву даёшься. В чьей же оно крови?.. Кто же перерезал небу гордо? Два месяца назад я выбрался вот так вот прогуляться, вновь насладиться любимыми видами, излечить душу. Красиво,черт возьми... — Простите,я подсяду?.. Тёмно-карие глаза девушки вопросительно, с ноткой волнения смотрели на меня, видимо, смущённого так внезапно прерванным одиночеством. — Да, конечно... Выглядела она так, словно сбежала ко мне с полотна моего любимого осеннего пейзажа: светло-каштановые волосы слегка спадали на бордовое пальто, так красиво сочетающимся с опавшей листвой, которую я то и дело любил швырять носками ботинок. Глаза у неё ивправду были необыкновенные, еще тот самый первый взгляд дал мне это понять. Взгляд очаровательный, завораживающий, заставляющий смолкнуть все живое вокруг, оставляя тебя тет-а-тет с этими таинственными глазками. «Фотоаппарат... Наверное, тоже любит природу. А ведь сегодня такой прекрасн...» — Вам не кажется, что сегодня удивительный закат? — робко повернувшись ко мне, спросила незнакомка, разбавив нависшее молчание. Я слегка опешил: непривык я с людьми говорить,что поделать. — Вы знаете... Я люблю закаты, и сегодня действительно прекрасное небо. Оттенки красного так красиво перетекают в осеннее золото, что у меня не хватает слов описать мое наслаждение. — Я Маша, — и ко мне потянулась аккуратная женская ручка. Беглым взглядом я заметил на ней порезы. Много порезов. — Стас. Кошка?— поинтересовался я, глянув на её холодную руку, которую я аккуратно сжимал. — Да, шалунья... А знаете, я фотографировать люблю. Давай щёлкну вас, вы ведь любите закаты, на память останется. Пришлось повиноваться, не так было в жизни у меня знакомств,чтобы я смог отказать в этой просьбе. Было неловко,правда, ужас как неловко. Последний раз я фоткался, вроде бы, на выпускном с учителями и родителями, когда они были еще живы. Сейчас 27, и как-то не до фоток совсем было. — Вы прямо созданы для заката,видели бы вы,как красиво лучи на волосы ложатся... Я засмущался. В душе. Лицом я постарался не дрогнуть,чтобы не мешать работе. Надеюсь, уши меня не выдали. Снимок получился прекрасный. Действительно,освещение было чудесным, не побоюсь сказать,что это лучшее мое фото за всю жизнь. — Мне пора, быть может, свидимся еще. Оставьте себе на память. Прощайте, Стас! — До свидания... * * * «Кошка, кошка, кошка, хаха, ну да, кошка...» Я шел домой и разглядывал свои исхудавшие в последнее время руки. Все в глубоких шрамах и порезах, новых и уже заживающих. Кошка? Нет. Так чьей же кровью рдеет небо?.. В тот вечер я вспомнил родителей. У нас была прекрасная семья, где царила любовь и счастье. Я был единственным в семье, поэтому никогда не был обделен вниманием. Мы часто проводили время семьей, особенно я любил прогулки по парку. Мы с папой любили играть в догонялки. Мама,помню, так мило на нас глядела. Я любил самолеты. Папа говорил,чтоб обязательно летчиком стал. Прости, папа. Все закончилось, когда мне было 19. 2й курс лётной академии. На выходные я поехал к родителям. Они так радовались за меня — стану летчиком! Как всегда и хотел. Как стукнуло 18, папа машину подарил. В тот же год на права и сдавал. Поэтому, поехали все вместе за город, на пикник. И я, конечно, за рулем. Дальше вспоминать не хочется. Лобовое — летел ведь кто-то по встречной, спешил, наверное. Уже в больнице я узнал, что папа и мама мертвы. Я не мог поверить в то, что случилось. Как воля случая вершит судьбы людские. Того урода, конечно,посадили, но кто мне вернет моих дорогих родителей? Пройдя реабилитацию — у меня была сломана нога — я не смог продолжить учёбу по состоянию здоровья, инвалидность. С того момента и живу на пособия. Сижу дома, да выхожу,ковыляя, на закат посмотреть. Как оказалось, ничто не вечно, все в этом мрачном мире имеет начало и конец. За восемь лет я всякого дерьма повидал, и в итоге лишь убедился: не вечно всё: вещи, люди, чувства... Я так и не смог оправиться от той аварии, так и не смог забыть того ужаса, что остался у меня в душе грязным клеймом. Моим лучшим антидепрессантом и успокоительным и по сей день служит выпивка. И селфхарм. Вот только, странно, сегодня почему-то не могу избавиться от тревоги. Руки трясутся и трясутся, сердце стучит бешено. Кровь теплыми струйками стекает с предплечья на кисть, капает на пол, на фото алого заката, где на меня так красиво падают лучи заходящего солнца. «Сегодня такой красивый закат. Видимо, пришло время». Я решил прибраться в квартире. Помыл пол, вытер пыль с полок. Засмотрелся на семейное фото,которое я бережно хранил за стеклом сервиза. Что ж, вроде, неплохо, опрятненько. Можно идти. Вытянув руку, я смотрел на фото. Утренние лучи только что вставшего солнца давали так мало света, что я еле различал хоть что-нибудь на полюбившемся снимке. Холодный октябрьский ветер сурово трепал мои волосы. Вообще, осень выдалась уж очень холодной. Мороз пробирал до костей. 17 этажей, ох, аж дух захватывает. Нет, вниз смотреть не буду, полюбуюсь-ка я закатом, всяко лучше, чем лицезреть унылые улицы и маленьких людишек, уже с утра спешащих на работу. И продолжал смотреть на фото, сидя на краю крыши моей многоэтажки, свесив ноги над пропастью. Я ждал, когда встанет солнце. «Встает». В момент яркие солнечные лучи ударили мне в лицо. Ослепительно яркие, однако холодные, тепло от них не было. Вытянув перед собой руку, я всматривался в небо. Нет, всё таки я никогда не любил рассветов. И не полюблю. Закаты лучше. По моим щекам крупными каплями покатились слезы. Чертовы слезы, застлали мне глаза, и я уже не мог любоваться снимком заката. — Папа, прости меня, я не стал летчиком. Слишком рано я потерял вас, слишком рано мне обрубили крылья. Я люблю вас, мам, пап. В первый и последний раз ваш сын отправляется в полет. Ждите, я совсем скоро... Вышвырнутое резким движением руки, фото запорхало,закружилось в воздухе, то взлетая, то опускаясь в порывах осеннего ветра. В его объятиях парил и я, правда, не так изящно, как мое самое любимое фото. И через мгновение все закончилось. И через мгновение все закончилось. Закончилась осень, ветер, небо, город. Закончилась жизнь одного из миллионов несчастных, того, кто всем сердцем обожал закаты.