Неизменные чувства

      Под палящим солнцем Древнего Египта, в роскошных залах дворца, где стены украшены рельефами и золотом, а от аромата ладанной смолы кружится голова, Эва исполняла свои ежедневные обязанности.       Она была всего лишь служанкой, одной из десятков, служивших фараону и его сыну, но сердце её жило особенной тайной, которую она не осмеливалась выдать ни единому человеку.       Её длинные черные волосы были заплетены в аккуратную косу, украшенную тонкими нитями золотого бисера.       Одежда Эвы состояла из простой льняной туники цвета песка, едва достигающей колен, и легкого пояса, едва обозначающего её талию. На ногах у неё были сандалии из мягкой кожи, а на запястье простенький медный браслет, который она берегла как память от матери.       Каждое утро Эва приносила Амену, наследнику фараона, воду для омовения и благовония, но их взгляды всё чаще задерживались друг на друге дольше, чем того требовал долг. ***              Амен был молод, высок, с красивым орлиным профилем и телом, которое было крепким и поджарым, как у воина. Его кожа отливала теплым бронзовым оттенком, а глаза были цвета ночного неба, глубокие, как Нил под луной. Обычно он носил длинную белую тунику из тончайшего льна, золотые браслеты и широкий воротник с цветными камнями, символизирующий его статус наследника. ***       Однажды, когда Эва, как обычно, принесла ему сосуд с водой, её руки слегка дрожали. Амен заметил это и, остановив её тонким, почти невесомым прикосновением к её руке, поднял на неё взгляд, полный скрытой нежности.       — Эва, — тихо произнес он, словно неуверен, что имеет право произнести её имя. — Почему ты избегаешь моего взгляда?       Эва чувствовала, как её сердце сжалось, но она не могла скрыть того трепета, который вызывал в ней Амен. Она медленно подняла голову, позволяя себе на мгновение утонуть в его взгляде. Она видела в его глазах что-то, чего там не должно было быть: тепло, нежность, возможно, даже нечто большее.       — Мой господин, я… — начала она, опустив взгляд и нервно сжимая край своей туники, словно это могло её спасти. — Я просто служанка. Мне не пристало смотреть на вас…       Но Амен шагнул ближе, и, прежде чем она успела что-либо сказать, он провел пальцами по её щеке, словно касаясь чего-то хрупкого и драгоценного. Его руки, привыкшие к боевым тренировкам и охоте, были нежны, как прикосновение пёрышка. Она вздрогнула, но не отстранилась.       — Ты не просто служанка, Эва, — его голос был едва слышен, но каждое слово проникало ей в самое сердце. — Ты — свет в этих холодных залах, в этом дворце, где всё отлито в камне. Ты живая, настоящая.       Слова Амена были сладки, как мёд, и от них в груди у Эвы вспыхнуло что-то нежное и опасное. Она понимала, что этот запретный огонь может сжечь её дотла, но не могла, не хотела от него отказаться.       Амен обвёл её взглядом, полным восхищения, отметив, как на её смуглой коже играют блики солнечного света, проникающего сквозь узкие окна.       Тонкая ткань её туники была почти прозрачной на свету, и он почувствовал, как учащённо забилось его сердце. Он знал, что если кто-то застанет их сейчас, это будет конец её службе, а для него — позор, но мысль о том, что он может потерять её, была невыносима. ***       Они стояли так несколько долгих мгновений, словно весь мир вокруг перестал существовать. В его глазах она видела обещание, тайное, хрупкое, как бутон лотоса. Её разум сопротивлялся, понимая, насколько опасен этот путь, но её сердце, этот предатель, уже выбрало.       — Ты рискуешь слишком многим, — прошептала она, едва сдерживая слёзы, но в её голосе не было ни единого слова отказа.       Амен улыбнулся, касаясь её лица с той же осторожностью, словно опасаясь, что она может исчезнуть, как видение. Его руки спустились на её плечи, и он слегка потянул её к себе, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым.       — Пусть это останется нашей тайной, — прошептал он, и его губы коснулись её лба, затем опустились к виску. Он ждал ответа, чувствуя, что её дыхание сливается с его, что они стоят на краю пропасти, но он был готов упасть в неё ради неё.       Эва прижалась к его груди, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с её, и, наконец, позволила себе поверить, что, возможно, хотя бы на мгновение, он действительно принадлежит ей...