Часть 1

Тебя ведёт. Дико ведёт от мужчины, сидящего на водительском сидении. Мчите по ночному Сеулу, стараясь как можно быстрее приехать домой.  Ты знаешь, что будет дома. Ты знаешь, почему так будет. Ты предвкушаешь это.  Ты изводила его весь вечер. Соблазняла, пока никто не видел. Совершенно случайно надела это до невозможности короткое платье, которое задиралось настолько, что было видно белье. Это было видно только ему. И это стало последней каплей.  — Прелесть, ты специально это делаешь? Ты очень плохо себя вела сегодня. Поэтому мы едем домой, иначе накажу прямо тут, — прижимает тебя к машине, низким голосом шепча и поглаживая твою спину. Наказание будет сладким. Иначе с Чимином невозможно. Едете ещё быстрее, пока твои мысли становятся развратнее. Бросаешь взгляд на Чимина и намокаешь ещё сильнее. Руки на руле сжимает, пухлую нижнюю губу закусывает. Перемещаешь взгляд на его бёдра, обтянутые в плотную ткань брюк. Как же ты хочешь объездить их, до безумия хочешь.  Совсем скоро оказываетесь у себя дома, в вашей спальне. Останавливаешься посередине комнаты и ждёшь его. Он медленно подходит к тебе со спины, прижимаясь. Кладёт руки на твой живот, поглаживая, пока нос зарывается в твои волосы.  — Прелесть, ты была непослушной девочкой. Очень непослушной, —опускает руки ниже, начиная задирать платье. Течёшь от его голоса и от его горячих ладоней. — Очень непослушной. Накажи меня, Чимини, — мычишь, когда его руки сжимает твои бёдра. — Я сделаю это. И потом заставлю стонать моё имя, — снимает платье полностью, оставляя в одних трусиках. Кружевные, немного прозрачные, белые. — Сводишь меня с ума. На кровать, прелесть, — ложишься на кровать, выпячивая попу. Потому что знаешь, что сейчас будет.  Чимин садится следом, начиная гладить твои ноги. Добирается до попы, сжимая обе половинки.  — Считай, прелесть, — и стонешь от первого шлепка. — Один, — сжимаешь простыни в руках, — два, — начинаешь дышать тяжелее, — три, — слышишь низкий стон Чимина, —четыре, — стонешь его имя, — пять, — виляешь попой, — шесть, — кожа начинает гореть и краснеть, — семь, — крайний шлепок.  — Моя развратная девочка так хорошо приняла моё наказание. Прелесть, ты делаешь меня слабым, — поглаживает твои ягодицы, пока его губы целуют твою оголённую спину, — ты не представляешь, что со мной творилось на этом вечере. Мои мысли были только о том, чтобы взять тебя в каком-нибудь укромном месте, — мычишь от его слов, от его укуса в плечо, от его рук, которые касаются там, где трусики насквозь мокрые, — прелесть, ты невероятна, — и снимает их.  Ты полностью обнажённая, а он полностью одет. Тебе это не нравится. Начинаешь раздевать его, проходясь ладонями по его торсу. Сходишь с ума от него. От тепла его кожи. Раздеваешь его полностью. Толкаешь к мягкому изголовью кровати, сразу садясь на его крепкие бёдра. Проезжаешься по ним, оказываясь ближе к нему. Целуешь жадно, продолжая тереться о них. Голова кружится от ощущения его горячей кожи, дыхание сбивается от поцелуев и его ладоней, которые сжимают, гладят, блуждают по телу.  Стонешь, когда Чимин не выдерживает и притягивает донельзя ближе. Стонешь, ощущая долгожданную заполненность. Стонешь, когда его губы терзают твою шею. Стонешь его имя. Сносит голову от этого мужчины. От того, что он сейчас делает с тобой. От того, что ты полностью его. Целуешь его настойчиво, кусая его пухлые губы, которые стали ещё больше от сладких поцелуев.  — Прелесть, я безумно люблю тебя, — басит прямо в твоё ушко. Его опухшие губы, красные щёчки, волосы в беспорядке делают тебя ещё слабее. Терзаешь его шею, пока вас обоих накрывает волна удовольствия.  — И я тебя безумно люблю, Чимини, — шепчешь на ушко, снова целуя его шею.  Ты провинилась. Ты получила наказание. Сладкое наказание от своего мужчины.