Демоническая кукла.

Элис чувствовала беспокойство вот уже семнадцать лет подряд. Семнадцать чёртовых лет. Не то, чтобы для вампира это было много, но когда ты стараешься жить как человек, но оглядываясь назад, видишь море беспокойства, семнадцать лет кажутся чем-то очень существенным. Особенно, когда это касается Элис с её даром предвидения. Она совершенно не имела понятия, почему ей так жутко. Когда в Форкс приехала Белла Свон и Эдвард не смог прочесть её мысли, весь клан Калленов решил, что она и есть причина беспокойства Элис, однако провидица знала её будущее, а потому вампиры продолжили нервничать. А потом в город явились двое японских учеников по обмену и их кот-оборотень. И вот тут уже инстинкты всех вампиров взвыли так, словно рядом находилось существо, способное стереть их в порошок даже не прибегая к огню, не разрывая на части их каменные тела своими тоненькими ручками. Когда Эдвард встретился взглядом с этими бордовыми глазами, сначала он подумал, что перед ним сидит ещё один вампир, но затем, попытавшись проникнуть в мысли японки, телепат еле подавил желание выскочить в окно, наплевав на то, что идёт урок и окно закрыто. В её сознании точно было что-то ужасное. Тянущее свои липкие щупальца к нему и мерзко смеющееся, от предстоящей трапезы его собственным разумом. Эдвард весь оставшийся урок сидел не шевелясь, он даже не имитировал дыхание. Существо рядом с ним спокойно слушало учителя и выполняло задание, совершенно не реагируя на него. В сознание второго японца Эдвард попытался проникнуть только через два дня и делал это с огромной осторожностью, опасаясь, как бы там не возникло такое же чудище. Он почти потерялся в непроглядном чёрном тумане чужого разума, почти захлебнулся в липком чёрном болоте. От гибели разума его спасла Элис, вовремя заметившая такую ветку будущего и приведшая его в чувства. Чёрный кот, который при отсутствии обычных людей становился высоким голубоволосым парнем с красными глазами и огромными синяками под ними, просто не читался. Ни одной мысли от него Эдвард не слышал, хотя и в чёрную пучину его не затягивало. Для себя он решил, что оборотень самый безопасный из троих.

***

Для Джаспера эта троица стала чем-то странным. Он чувствовал усталость оборотня, лёгкий флёр любопытства, смешанного с раздражением от парня. Но вот от девушки он не чувствовал ничего. Или же его собственные чувства настолько громко орали об опасности, что Джаспер не мог заставить себя читать эмоции демона. Они все назвали её демоном. Элис вздрагивала от одного упоминания Осаму Кенджи. Эдварду становилось плохо, когда кто-то о ней думал больше, чем пару секунд. Розали мучила мигрень, если она слишком долго находилась поблизости или смотрела на японку. Эммет просто не мог её видеть. Вообще. Он просто не видел её, как будто такого человека и не существовало никогда. Эсми не встречалась с Кенджи и не горела желанием, а Карлайл… — Ну хоть что-то же должно быть! — Эдвард в очередной раз нарезал круги по кабинету Карлайла, пытаясь выяснить какие-то ранее не замеченные странные подробности из анализов, которые были обязаны сдать оба японца. — Эдвард, я тебе ещё раз повторяю. Осаму Кенджи и Махиру Широта физиологически, физически самые обыкновенные здоровые подростки. Все показатели в норме, разве что у Кенджи вяло текущая депрессия, а у Широты… — Да меня не волнуют их физические показатели! — Эдвард остановился, уставившись на отца. — Я спрашиваю про психологические тесты, какие-то необъяснимые феномены, которые ты должен был заметить. Скажи мне! Скажи мне, что такого есть в этой Кенджи, что заставляет всех нас трусливо поджимать хвосты от одного её имени? Эдвард опёрся ладонями на рабочий стол Карлайла, наклонившись вперёд и заглянув ему в глаза. После того ужаса, который он пережил в сознании Кенджи, его дар работал с перебоями, а потому сейчас он не мог узнать, о чём думает отец. — На теле Кенджи поразительное количество шрамов, — Карлайл говорил спокойным размеренным тоном. Он точно знал, что их разговор слушает вся семья. — Они все старые, однако не заживают полностью, оставаясь на поверхности кожи. Видимо, шрамы наносили столько раз, что кожа перестала справляться с их заживлением и оставила в том состоянии, в котором она сможет быстро восстановить поверхность не прилагая лишних усилий. — Хочешь сказать, эту девочку кто-то намеренно резал такое большое количество раз? — спросила Эсме из гостиной. Даже учитывая то, что эта Осаму Кенджи была настоящим демоном, женщине было больно осознавать что такой её, вероятно, намеренно сделал кто-то другой. — Вполне возможно, — вздохнул Карлайл. — Или же заставлял себя резать. Она не похожа на человека, который бы осознанно причинил себе вред, однако шрамы действительно нанесены так, как если бы этим занималась она сама. — Ещё какие-то странности? — спросил Эдвард, поняв, что в шрамах особой мистики нет. — Полное отсутствие страха смерти, впечатления от вампирской красоты. Такое же отсутствие реакции на причинение боли, когда я брал у неё кровь, и на вид самой крови. С Широтой в этом плане проще — он действительно обычный подросток. — Такое ощущение, будто она кукла, а не человек. В коттедже повисла тишина. Кукла. Это слово больше всего подходило для описания Осаму Кенджи. Ни на что не реагирующей девочки с пустым рубиновым взглядом и самим дьяволом в голове. Каллены пришли к выводу, что Осаму Кенджи действительно являлась лишь куклой, сосудом, вместилищем для демона, которому зачем-то понадобилось явиться в Форкс.