5. Цветочница

Неудивительно было то, что я проспала все на свете. Радовало только то, что Руд еще днем раннее сообщил Ценгу о моем ранении. Тот отнесся достаточно благосклонно к моему отсутствию. Я едва открыла глаза, когда на улице уже давным-давно рассвело. Я сонно поднялась с холодного пола в ванной, где заснула. Нога. Что неудивительно, напоминала о том, что с ней обошлись не самым добрым образом. Рана уже покрылась корочкой и перестала болезненно пульсировать. Я медленно встала и поковыляла в сторону двери. Есть хотелось жутко, а голова не соображала. Пока чайник кипел, я проверяла свой телефон. От мамы я могла ожидать расстрела, ведь я пропустила все одиннадцать ее вчерашних звонков. Я устало вздохнула и протерла лицо. – Надо что-то придумать... иначе она меня из-под земли достанет, – вздохнула я. Ответ пришел ко мне почти мгновенно. Я еще никогда не была так благодарна собственной работе! «Договорилась о выходном. Еду к вам», – быстро написала ответ я и блаженно улыбнулась. Я могла убить двоих зайцев! Сейчас было самое подходящее время наконец встретиться лично с тем «объектом» наблюдения. А заодно и заскочить домой. «Надеюсь, ты там не померла? А то я на тебя две сотни поставил», – висело еще одно сообщение. Догадаться было несложно от кого оно было. Я раздавала свой номер не очень охотно. Одно дело Руд – было гораздо удобнее с ним связываться, чем искать его по всему зданию Шинры, но вот Рено... его номер я предпочла бы внести в черный список. Я решила не отвечать, чтобы самой себе не портить настроение. Лучше будет, если парень решит, что проиграл спор. Так хотя бы с его наглой морды исчезнет эта ухмылка. Я с благоговением потягивала кофе, медленно приходя в себя после тяжелого рабочего дня. Мне нужно было заняться отчетом, но это я отложила на потом. За завтраком нужно было завтракать, даже если было нечем. Но поездка домой гарантировала мне, что я вернусь с плотными карманами. Переодевшись в почти такой же костюм и проверив наличие патронов в патроннике, ведь я ехала в не самый благополучный район, я кивнула себе в зеркало. Можно было выдвигаться. А так, как у меня не было ни машины, ни даже велосипеда, нужно было шагать в сторону поездов. Благо, рейсы были достаточно частыми. И пока я ждала свой поезд, то параллельно занялась отчетом, чтобы не тратить время. Таким образом отчет составлялся буквально на коленке. И даже в пути, когда я заняла свое место, я продолжила строчить. Уж очень мне не хотелось откладывать это на ночные посиделки. Ценг был осведомлен, что я отправилась в пятый сектор для знакомства с этим важным человеком. Он был обеими руками за и почти открыто восхищался моим желанием продолжать работать, несмотря на производственную травму. За окнами постепенно менялся вид: после огромных и серых зданий начали мелькать трущобы, которые пусть и выглядели не так опрятно, но были куда теплее и живее. Я не могла не прервать свою работу над отчетом, чтобы взглянуть на то, как в окне поезда мелькали новые, но такие знакомые просторы. Мне грела душу сама возможность наконец приехать домой, пусть и совсем не надолго. Когда поезд начал замедлять ход, я уже стояла у дверей, держась за поручни. Хотелось как можно скорее выйти, быстро сделать работу и провести оставшееся время с семьей. Возле меня, что было не удивительно, не толпились люди. Те, кто ехал из Мидгара, естественно держали путь в куда более богатые места, например, на тот же пляж. Такие люди с недоумением смотрели на меня, ведь видели нашивку организации Турков на моем пиджаке. Поезд наконец остановился. Я твердо поставила ногу на перрон и вдохнула этот не самый свежий запах трущоб: пахло плесенью, железом и углем, но это был запах, который был для меня, как родной. Дети здесь резво носились по улицам, иногда даже задевая прохожих. «Может приобрести гостинец для знакомства?» Я свернула на улочку, где у нас находился рынок. Здесь было широкое пространство, обставленное лавочками с абсолютно разными вещами: от продуктов, до обуви. Но, что мне всегда нравилось здесь больше всего – теплый свет гирлянд и ламп. Торговцы верили, что людей, как мотыльков, к их прилавкам может привлечь яркое свечение лампочек. Я заметила торговца сладостями и остановилась. Во мне жила надежда, что моя будущая знакомая не была против полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Я должна была провести знакомство в спокойной обстановке, чтобы еще и здесь не иметь проблем, как с Рено. – Девушка, заинтересовались? – потер ладони плотного телосложения мужчина. Его небритость указывала на то, что товар достаточно долго не мог продаться, а потому торговец не мог уехать и отдохнуть. – Да. Я выберу, – кивнула я. – Ну выбирайте. Если что, сразу спрашивайте. Я приступила к более тщательному исследованию. Печенья, арахис, карамель, шоколад... мне нужно было подкрепиться перед такой закупкой! Глаза бегали и сверкали от желания попробовать все эти вкусности. Но вдруг я заметила мелкого мальчишку. Он спрятался под прилавком и осторожно начал тянуть руку к товарам. Мальчик понял, что я его вычислила, но умоляюще взглянул на меня, прося не выдавать. Вот только не вовремя возникший продавец едва не разрушил ему план. – Это что...– удивленно нахмурился он, увидев, как пирожок с края прилавка дергается сам по себе. – Можно мне вон тот шоколадный зефир! – выпалила я, отсылая торговца в дальний угол лавки. – Конечно, мисс, – тут же отвлекся тот. Я осторожно отодвинула мальчугана ногой и приложила палец к губам. – А еще пожалуйста посоветуйте какой-нибудь сытный пирожок. – Конечно-конечно! У нас большой выбор! С капустой, с вишней, с мясом, с творогом... Я взглянула на мальчишку. Ему явно нужно было не просто перекусить, а съесть что-нибудь более плотное, чем варенье. Пусть это и означало слегка выйти за рамки бюджета. – С мясом, пожалуйста, – попросила я. Торговец радостно кивнул. – С вас сто пятьдесят гилл. Я положила деньги на стоявшую на прилавке дощечку и приняла свою коробку с зефиром и пирожком. Я легонько толкнула мальчика ногой, прося следовать за собой, пока благодарила мужчину. Ребенок незаметно выбрался из-под прилавка и побежал за мной. Я убедилась, что мы достаточно отошли от торговца и выдохнула. – Ну ты смельчак конечно, – усмехнулась я, присев на корточки перед мальчуганом. – Вы не сдали меня, мисс. Спасибо! – Эй, никто из солдат своих не сдает, – игриво ткнула ребенка в плечо я. – Но больше так не рискуй. Лучше найди другую тактику. А пока вот, поешь, – я протянула мальчугану пирожок, который он так хотел стащить. – Мисс, я... я... – Бери. А то как ты будешь девочек защищать, если не сможешь даже палку поднять? – Мисс, спасибо вам большое! Я.. я вам очень благодарен! – отвесил мне широкий поклон мальчик. – Ну а теперь беги. И друзей своих предупреди, что лучше не лезть к новым торгашам, они бдительнее. – Понял, мисс! Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, я тут как тут! На душе стало легче. Я не чувствовала такого удовлетворения, даже если с блеском выполняла опаснейшие миссии. Но именно такие мелкие миссии давали мне мотивацию продолжать не хуже, чем желание вырвать семью из этого поганого места. Я зашагала дальше по еще пока присутствовавшему тротуару, который был местами разбит, а в отдельных местах разбит в хлам. Я еще раз взглянула на карту своей «подопечной», чтобы проверить адрес. Вот только я никак не ожидала, что буквально увижу ее перед собой здесь. «Черт, если мысли и правда материальные, то я хочу миллиард гилл и ферму чоккобо» Эта девушка заметила и меня. И вообще, она как-то выделялась среди трущоб: одета она была в миловидном, чистеньком, розовом платьице и красном болеро. Забавным дополнением к этому были коричневые мощные ботинки. Они-то и напоминали о том, что в трущобах в босоножках или на каблуках лучше не гулять. «Что у нее в руках?.. Цветы?» Я едва не открыла рот от удивления. Даже с такого расстояния можно было увидеть, что цветы, которые девушка несла в корзинке, были живыми. – Извините, мисс, вы не хотели бы...– улыбнулась было она, но прямо перед ней буквально танком прошлась кучка солдат. Такое поведение было для меня неприемлемым. Я тут же поспешила на помощь цветочнице, подбирая выпавшие из корзинки желтые цветы. – Ой, спасибо большое. Когда все цветы, которые удалось спасти, были собраны, я поднялась на ноги и недовольно нахмурилась. – Отряд, стоять! – громогласно отдала команду я. Солдаты на уровне рефлексов остановились. Девушка недоуменно перевела взгляд на меня и слегка отступила в сторону. – На сто восемьдесят, выполнять! Парни послушно обернулись. И каково же было их удивление, когда они увидели меня – незнакомую командиршу, которая нагло буквально вытерла их. Но вот на лице цветочницы с каждой секундой удивление только росло. – Ты кем себя возомнила, гражданочка? Ничего не перепутала? – хмыкнул парень, глаза которого, как и остальных его коллег, закрывал шлем с датчиками. – Как грубо. – Чертовски верно. А теперь уйди с дороги и не мешай! – Вообще-то я капитан отдела СОЛДАТ, переведенный на службу к Туркам, – скрестила руки на груди я. Щеголять своим званием было не в моем стиле, но сейчас нужно было использовать все карты на руках. – Капитан? – расхохотался солдат. Судя по тому, что он болтал больше всех, он был местной старостой среди его товарищей. – Ну давай, докажи. Или что, можешь только круто отдавать команды? – А ты к моим погонам приглядись и пересчитай все звездочки, если мама считать научила! – прорычала я. Солдаты хором пригляделись к моему внешнему виду. Медленно с их лиц исчезали усмешки. – Черт... она правду что ли говорит? – начали раздаваться шепотки. – Приносим извинения, капитан! – тут же смиренно опустил голову солдат. – То-то же, – усмехнулась я. – Напомните ка мне, ради чего мы все несем службу? – Ради блага и процветания Шинры! – хором ответили солдаты. – Тогда почему вы так пренебрежительно относитесь к гражданам Мидгара? Или по-вашему те, кто живет в трущобах, не заслуживает этого? – Были неправы, капитан! Мы слишком торопились! – попытались оправдаться парни и повернулись в сторону цветочницы, которая от такого резкого прилива к ней внимания отшатнулась. – Просим прощения, мисс. Мы не хотели, чтобы вы пострадали. – А... м... ничего, все в порядке. Не беспокойтесь, – застенчиво улыбнулась девушка. – Ладно, ребятки, сегодня без нарядов. Можете быть свободны. Но только не забывайте, ради чего мы все служим. – Спасибо, капитан! Мы не подведем! – отчеканил глава отряда. Солдаты технично повернулись в нужную им сторону и зашагали по своим дальнейшим делам. Я облегченно выдохнула. С солдатами и впрямь было куда легче, чем с некоторыми особо одаренными турками. – Вау, это было круто, – открыто демонстрировала свой шок девушка. – Точно все в порядке? – уточнила я, осматривая «подопечную». Все-таки, мне и за ее сохранность нужно было отвечать. – Да, все в норме. Спасибо! – Это мой долг. – Ну... долг или нет, я ценю это. Так я могу узнать имя своей защитницы? Я Айрис! – радостно протянула мне руку девушка. Я пыталась правильно подобрать слова, чтобы не вываливать на нее слишком много информации. – Я... Капитан Коиру. Но, прежде всего, тебе нужно знать, что я... – Из Турков, я уже поняла, – кивнула Айрис. И это не могло меня не удивить. Я предполагала, что эта девушка уже могла смириться с постоянным контролем, но чтоб вот так... – Так ты знаешь, для чего я здесь? – уточнила я. – Ты ведь от Ценга, так? – Да. – Ах, полагаю, мне не стоит удивляться. Значит, ты очередной агент, который будет за мной наблюдать? – Понимаю, как грубо это звучит, но да, – вздохнула я. Но мне нужно было повернуть этот разговор в другое русло! – Слушай, я и понятия не имею, каково тебе это выносить, но я все-таки... как-то не в восторге от того, что ты, как какой-то зверек в зоопарке. Я не знаю, как другие агенты, но я ценю личное пространство и не стану ломиться в твои двери, если не будешь впускать. – Ого, как щедро! – хохотнула девушка. – Вот это облегчение. Но мне действительно приятно это услышать. – Спасибо за понимание. – Ну, я до сих пор жду твое имя! – Но я ведь уже назвалась, – замешкалась я. – Мне ни к чему твои фамилия и звания. Я вижу, что ты человек неплохой. Повторюсь, я – Айрис, – медленно повторила цветочница, протянув мне руку. – Харуми, – сдалась я и пожала ладонь девушки. – Вот, это ведь было не так трудно! А теперь, Хару, расскажи мне что-нибудь про себя. Чем еще занимаешься? Как твои дела? Что любишь поесть? Беседа приобретала совсем иные оттенки. Я и подумать не могла, что все впадет в такое русло. Я даже бы наверно смирилась, если бы Айрис была чертовски недовольна моему присутствию и гнала бы меня взашей, но она наоборот, заводила ... дружеский разговор. – А... но... я ведь просто буду приглядывать за тобой. Зачем тебе так много побочной информации? – едва подбирала слова я. Айрис так по-доброму хихикнула и сделала шаг ближе ко мне, от чего я не могла не содрогнуться. – Возможно это потому, что я любопытная. А может потому, что я думаю, что мы очень даже сможем подружиться. Я не хочу выстраивать рвы и заборы. – Подружиться? – Да, подружиться. Я не вижу в этом ничего странного. В конце концов, раз уж так вышло, то мы точно будем часто видеться. Так почему бы нам не быть просто знакомцами? Поэтому я хочу узнать поближе свою новоиспеченную подружку. Во мне буквально все было тревогу. Я не ожидала такого мощного натиска. Но, как ни странно, я не чувствовала ни капли жестокости или опасности от Айрис. Ни в одном ее слове не было фальши. Она была как-то...даже слишком доброй. Мне такой никогда бы стать не удалось. Но эта цветочница буквально светилась своей добротой. – Ну так что, ты согласна? Нам будет обеим проще, – улыбнулась Айрис. – Даже несмотря на то, что я – Турк? – удивилась я. – Эй, у меня есть глаза и я тоже кое-что видела, – подмигнула мне девушка. – Скажем так, я вижу, что ты неплохой человек. А Турк... это просто место работы. – Вот... это я тебе купила, – только вспомнила о коробке зефира я. Глаза Айрис вспыхнули новой вспышкой радости, и она захлопала в ладоши. – Боже, вот это да! Об этом я и говорю, Хару! – приняла мой подарок девушка и взамен протянула мне цветок из своей корзинки. – Вот, в знак нашей родившейся дружбы. – Не надо. Они ведь такие редкие. – Поэтому один из них я хочу отдать тебе, – улыбнулась та. Я все же приняла такой подарок, бережно держа цветок на ладони. Его желтые лепестки и этот стебелек – все было живым и настоявшим, прямо как и Айрис. – Ну, тогда начнем более подробное знакомство. Проводи меня до дома! – предложила девушка. Я была не против, поскольку, кто знал, во что еще могла вляпаться эта добродушная цветочница. – Какой твой любимый цвет? Мне вот зеленый нравится! Я бывала на допросах, иногда приходилось даже переносить пытки для проверки на прочность, и это уже было для меня чем-то привычным. Но такой простой вопрос сходу был сродни щелбану. – Г-голубой, – с трудом выдавила из себя я, медленно вспыхивая. – О, да ты глубокая натура, Хару. Такой спокойный цвет. Ах, жалко его тоже редко сейчас можно встретить. – З-зеленый тоже сейчас почти невозможно найти, – пыталась выкручивать на полную свои дружеские навыки я. – Согласна. Поэтому наверно цветы, да и прочая растительность, так ценна для души. – А откуда ты взяла целую корзину цветов? – А... шла-шла и нашла, – усмехнулась девушка. «Ушла от ответа? Ну ладно, пусть и не говорит» – Они красивые, – продолжала разговор я. – Приятно слышать, что ты тоже так думаешь. Я... я чем-то чувствую внутри себя, что в цветах правда есть что-то особенное, – взглянула на свою корзинку Айрис. – Они способны поднять настроение, сделать с кем-то встречу незабываемой или даже помочь определить, что человек перед тобой – тот, кого ты ждал. В нотках голоса девушки я отчетливо услышала намек на грустную ностальгию. Наверняка ей цветы напоминали о ком-то. Но я подавила в себе желание узнать, что именно вызывало такую бурю эмоций у цветочницы. – Впервые вижу такого человека, который так трепетно относится к чему-то подобному. Нетрудно было догадаться, что Айрис, должно быть, посвятила такому хобби немало времени и уж точно знала, что каждый цветок нес в себе свое послание. И такое трепетное отношение к деталям не могло не найти во мне отклик. – Думаю, таких странных и правда не очень много, – хихикнула Айрис. – Но меня с самого детства тянуло к цветам. Многие люди и правда думают, что это – пустая трата времени, и я не могу их упрекать. Каждому свое. – И правда. Для баланса вселенной необходимо, чтобы кто-то мог стрелять, а кто-то – выращивать цветы. – Полностью согласна! – закивала девушка. Она мне почему-то все больше и больше напоминала ребенка. Я не понимала почему, но желание защитить ее росло с каждой секундой нашего разговора, и дело было даже не в моих обязанностях. Айрис была, словно тот же цветок. Она тянулась к солнышку, одаривала всех своим ароматом и доброй красотой. А ведь на такие цветы всегда кто-то зарился. Поэтому и нужно было, чтобы кто-то был рядом и защищал от вредителей это чудо природы. Я никогда не любила добряков, как в жизни, так и в сказках. Они всегда были до ужаса наивны и бесхребетны, и у меня никогда не возникало желания им помочь. Но Айрис была другой. И ее почему-то хотелось защищать даже от дождя, чтобы она не заболела. Тропинка вдруг начала меняться на более темную и достаточно жутковатую, будто Айрис вела меня в пещеру. Все было уставлено ржавыми железными пластинами, а дорога теперь была выстлана деревяшками. – Ладно, думаю, дальше я смогу пойти сама, – обернулась Айрис. «Не доверяет? Ну, это ее право. Не хочу напрашиваться в гости» – Если ты считаешь, что справишься дальше сама, я не буду вмешиваться, – кивнула я. Давить на девушку не хотелось. Тем более, у меня и без нее были планы. – Была рада знакомству! – помахала мне рукой Айрис, прежде чем скрыться в темноте. – Взаимно, – ответила я. Но я все еще была под впечатлением от такой встречи. Я осторожно крутила в руках цветок, не в силах оторвать от него взгляд. Но я не придумала ничего лучше, чем положить его в верхний карман пиджака, чтобы лепестки не смялись. Я быстро шагала в сторону верхних слоев трущоб, под небо. По мере моего продвижения местность вокруг меня менялась. Людей, строений становилось все меньше и меньше, а сухости только больше. Единственным зеленым пятнышком был лес, да и то, до которого нужно было как-то добраться. Но моей целью был большой дом в два этажа. Большинство наших соседей смирились с тем, что эта земля была мертва и больше нечего было здесь ловить, но вот мы буквально вросли в это место. И не собирались его покидать... к сожалению. Забор был создан не для того, чтобы закрыть глаза соседям (которых то почти и не осталось), а больше в качестве декорации. К нам конечно часто захаживала достаточно плотная животинка, а еще больше нас посещали летающие твари, но отстреливаться от них было уже привычным делом. Достаточно было и пневматики для таких габаритов. Я миновала огород, на котором мама не бросала надежды что-то вырастить, и уже вплотную подошла к двери. Я постучалась, нервно поправляя на себе пиджак. Очень хотелось бы, чтобы дома кто-то был. Но почему-то было тихо. Я вздохнула и начала обходить дом в поисках запасного ключа. Все-таки приехать сюда и даже не войти это было очень прискорбно. С другой стороны дома меня встретил наш защитник чоккобо с хохолком, который мы для его удобства завязывали резинкой за его затылком. – Пирожок, привет, – расплылась в улыбке я, увидев любимца. Чоккобо, услышав мой голос, перестал клевать едва просачивавшуюся сквозь сухую землю траву и ответил громогласным «кар». – Блин, они снова с тебя не сняли сиденье. Я поспешила другу на помощь. Пока мама работала в пекарне, папа тоже старался приносить пользу. В этом ему и помогал Пирожок – детишки и даже некоторые взрослые были в восторге от катания на чоккобо. И более того, этот умный пернатый жил в семье солдат, а потому не мог знать команд. Одно только слово «гусеница» в нем пробуждало желание уничтожать все на своем пути, чтобы найти это лакомство. Освободив работящего чоккобо от седла, я взлохматила его перья на шее до куда смогла достать. Пирожок был счастлив, что кто-то наконец уделил ему внимание и снова издал ласковый трепетный «кар-кря». – Равняйсь! Я тут же выровнялась по струнке, содрогнувшись до боли в груди. – А я-то думаю, чего этот крендель такой тихий. – Папа! – выдохнула я и обернулась. – Ты до смерти меня напугал! – Хотел проверить твою реакцию, – хохотнул крепкий мужчина в годах. Вся его макушка была выкрашена в серый, но возраст не мешал ему иметь жесткий тембр голоса и вполне еще годные мышцы, которыми можно было бы и завалить и Абзу. Уж эти потомки свиней и копытных достаточно нам напортачили в огородных делах. Я крепко обняла отца и пару раз хлопнула его по спине. Пусть он и был солдатом, как я, но это не значило, что он был камнем. – А где мама и Алекса? – спросила я, отстранившись. – Еще пока в городе, в пекарне. А ты какими судьбами тут? – Работа была, но я смогла заскочить. Папа сразу помрачнел от того, что я упомянула работу. Он больше всех был против моего выбора, особенно, когда дело касалось Турков. В этом читалась жестокая, суровая забота. – Эй, пойдем чаю попьем, – предложила я, чтобы отвлечь отца от тяжелых мыслей. – Да, идем, – вздохнул отец и повел меня к входной двери. Дома не изменилось абсолютно ничего: те же старые стены без обоев, на которых висели фотографии, та же скрипучая лестница на второй этаж, устеленная ковром, даже папино барахло со свалок и других мест лежало там же – у двери к ванной. И я была рада тому, что ничего не менялось. А что главное – тут было о-очень просторно. – У тебя же там ничего не поменялось? Также, без сахара? – уточнил папа. – Разумеется. Что могло бы это поменять? – усмехнулась я. – Ну мало ли, что вам там дают. Ну, рассказывай, что и как. Или мне принести лампу, как на допросе? – Для того, чтобы меня расколоть, тебе достаточно будет нахмуриться. Папа в шутку сурово сдвинул брови и рассмеялся. – Я работаю начальником отряда, – лениво начала я, разглядывая узор на скатерти. – Ребята в целом неплохие, но и придурок есть. – Ну ты же знаешь, как с ними надо! – Один раз в челюсть и лоу кик – и к земле ты уж впритык, – усмехнулась я, буквально цитируя папины наставления. – Раз под дых – и ты затих, – продолжил отец. – А коль еще ударить в нос... – Не дрейфь услышать смертельный прогноз. Да, естественно я знаю, – кивнула я. Но распространятся о том, что мне нужно было не допустить ни царапинки на этом нахальном лице, которое так часто хотелось избить, не стала. Это бы еще больше разозлило папу – что я рискую своей шеей вместо своих подчиненных. – А, и почему я здесь – дали под опеку девчонку одну. Как раз из пятого сектора. Фамилию Гэйнсборо слышал? – Эльмира что ли? – удивился папа. – Нет, ее дочка. Айрис. – А, понял. А зачем за ней такое наблюдение? – Сама не знаю, – я откинулась на спинку стула и положила руки под затылок, – главное, за это тоже деньги платят. Так что не сильно привыкайте к этому месту, потому что я скоро-скоро вас отсюда вытащу. – Звучит, как угроза. – А откуда ты знаешь эту семью? – не могла не поинтересоваться я. Папа поставил передо мной кружку чая. О, я наконец-то пила чай, а не просто кипяток! – Чинил у них как-то водопровод. Вот и познакомились. А теперь она мне траву или цветы какие отдает для Пирожка. – Ты не знаешь, мама скоро вернется? – спросила я, взглянув на часы. Время уже было далеко вечернее, а мне еще нужно было заскочить в свой кабинет. – Нет, не знаю, – вздохнул папа. – Но прогуляюсь тогда до пекарни, заодно и Пирожка выгуляю. А сейчас пей чай и не торопись. Было приятно вот так просто сидеть на кухне и молчать. Возможно поэтому меня так раздражал болтливый Рено, потому что я сама была не из многословной семьи. Но, к сожалению, и у этого были минусы – мы с папой уж точно не могли выложить все свои карты на все сто процентов. У нас всегда оставались какие-то свои недосказанные мысли. И однажды это могло плохо кончиться. Однако, такова цена свободы – ты сам варишься в своем котле переживаний. – А что с СОЛДАТами? Больше... проблем не было? – осторожно спросил папа. – Нет. Я держу всех в ежовых рукавицах, – выдавила из себя усмешку я. На службе в СОЛДАТАХ не всегда все было хорошо. Я встречала хороших и плохих людей, и когда-то считала всех солдат своими товарищами по службе. Однако, это было не так. – Не переживай, мои подчиненные знают, что со мной лучше не шутить. – Желаю в это верить. Мы еще посидели несколько минут в неловкой тишине от неправильной темы для разговора, и папа наконец поднялся с места. – Ну, пойдем. Папа схватил с настенного крючка у входа поводья для чоккобо и вышел вместе со мной на улицу. Пирожок охотно согласился на прогулку, ведь всегда был рад поглазеть на что-то интереснее пустынных скучных пейзажей. – А у вас тут как дела? – спросила я. – Как, как... Все пытаемся что-то вырастить, но не успеваем собирать. То твари налетят, то гусеницы и прочие насекомые. Пирожок, услышав слово «гусеница» прикрикнул и начал долбить клювом землю в поисках угощения. – Гусеница убежала, – тут же успокоила чоккобо я, погладив его желтую мягкую шею. Пирожок подумал-подумал и выпрямился. – Ну, ты поняла, – кивнул папа. – А так, особо у нас развлечений то и нет, сама знаешь. – А по деньгам как, хватает? – Хватает. Главное, что и тебе на жизнь хватает. Сколько ты нам присылаешь от оклада. – Процентов... семьдесят. Но, к сожалению, я уже совсем давно начала присылать домой все девяносто процентов, ведь очень не хотелось, чтобы мама на старости лет обжигалась о духовой шкаф, выпекая хлеб. – Хотел бы я нам другой жизни, – похлопал меня по плечу папа. – Не переживай. Если я теперь Турк, то у меня будет доступ к глубинным архивам. Я найду больше информации, восстановлю твое честное имя, и мы все сможем спокойно жить на твою командирскую пенсию, – воодушевленно рассказывала свой план я. Отец добродушно расхохотался. Но он был реалистом и мало верил, что такое можно было бы правда провернуть. Мы подошли к пекарне, где работала мама. Папа с усмешкой кивнул мне, предлагая идти первой. Я нажала на звонок, призывая хоть кого-то из работников. – Да-да, уже бегу, – ответил женский запыхавшийся голос. – Мне пожалуйста мое классическое любимое блюдо, – попросила я. – Что? Что это зна... Голос женщины прервался, когда она поняла, кто говорил. Ее карие глаза широко распахнулись, а улыбка плавно растянулась на лице. – Хару! Хару! – радостно воскликнула она, обняв меня через прилавок. Я осмотрелась вокруг и перепрыгнула через это препятствие, чтобы быть ближе к маме. – И я скучала! – Как тебя сюда занесло? Еще ведь не праздники! – осматривала меня с ног до головы мама. Она стянула с себя рабочий фартук и перчатки. Я вздохнула, заметив случайные ожоги на ее руках – к сожалению производственные травмы тут были неизбежны. – Работа была в этом районе, вот и решила забежать домой. – Ты там скоро? – приоткрыл дверь в пекарню папа. – Да, уже заканчиваем. Домываем посуду и уходим, – кивнула ему мама. – Ой, тут же еще Алекса со мной. Помогает мне. – Это правильно. – Алекса! Сестра приехала! – крикнула мама, глядя в сторону кухни. С недовольным бурчанием к нам на обозрение вышла девочка-едва-подросток тринадцати лет. Вполне естественно было то, что она не прыгала от счастья из-за моего приезда: может это была усталость, а может типичные отношения сестер. – Надолго или так, проездом? – вздохнула Алекса. – Разумеется проездом, не переживай, – хмыкнула я. Несмотря на то, что мы с сестрой были внешне очень похожи, в том числе и на маму, словно в ряд выстроенные матрешки, в ментальном плане мы были полными противоположностями. Где она веселилась, я бы предпочла сохранять молчание и наоборот. – Ну рассказывай! – схватила меня за руки мама, привлекая внимание к себе. – Как работа? Что нового? Как коллеги? Как Кохэку? – А теперь медленно и по порядку, – вздохнула я. – Эй, ты слышала меня! Я хочу все знать! – Ах, работа, – я мельком взглянула на свою перевязанную ногу, – стабильная, скучная, только благо на транспорте катаюсь за счет заведения. На днях только штаны порвала, так что надо будет новый костюм поискать. – А может наконец платье? Или хоть юбку, а? – предложила мама. Я содрогнулась от одной только мысли снова надеть что-то женственное. – Ты чего, Хару? – Нет, мам. В юбках бегать не удобно, – ушла от ответа я. – Упрямая, черт возьми, как всегда! – А что по поводу Кохэку, – сменила тему я на ту, которую мама ждала больше всего. Ее глаза так и загорелись. – Можно я пошлю его на все четыре стороны? Пожалуйста? – Ну, Хару. Неужели все так плохо? – Да он ведет себя, как одержимый павлин! Да, деньги, да может там власть какая-то, но, мам, меня колотит лишь от мысли, что он хоть на метр ко мне подойдет. Он свои руки тянет... не туда, куда надо, – я настороженно оглянулась, чтобы проверить, что папа не был включен в беседу. Вполне естественно, что он бы вступился за меня, что он бы крепко надрал задницу Кохэку и в лучшем случае кастрировал бы его, но такие проблемы никому из нас не были нужны. – Ну ладно-ладно, я поняла, вариант не наш, – вздохнула мама. – Но, Хару! Тебе уже двадцать шесть! Я хочу внуков! – ребячливо захныкала она, топнув ногой. – Ты меня в двадцать четыре родила. Ничего страшного не будет от такой разницы, – закатила глаза я. – К тому же... нам надо для начала вас отсюда вытащить, а уже потом и дети, и внуки, и прочая гражданская романтика. – А папа то как будет рад. Ты ведь сразу с работы уйдешь тогда... ах, двух зайцев одним выстрелом, – мечтательно вздохнула мама. – Так! Я взрослый человек и сама решу, что мне надо, а что нет! И мне сейчас не до этих розовых бабочек! – Ладно-ладно, Хару. Только умоляю, будь немного менее строгой. Тебя ж все боятся. – И слава богу, – буркнула я. На мгновенье мои брови содрогнулись от неприятных воспоминаний, но я сразу вернула свое лицо. Нельзя было расклеиваться. Не перед мамой. – Ладно, мам, думаю, мне пора. Пока ты мне снова не начала тираду о свадьбе и детях. – Ты ведь знаешь, что я тебя любую люблю? – обняла меня мама, хлопая по спине. – И я вас люблю, – положила подбородок на ее плечо я. – Ну беги. И без жениха не возвращайся! – Да, сэр! – шутливо салютовала я. Я вышла из пекарни. Папа уже катал какого-то мальчика на Пирожке. Выглядело это до жути иронично: командир СОЛДАТ сейчас был вынужден зарабатывать гроши, играя в зоопарк. – Пап, я уезжаю, – подбежала к нему я. – Уже? – охнул отец. – Да. Время позднее. – Ну беги. Деньги есть? – уже как по привычке спросил он. Никому из моей семьи не было известно о месте моего проживания и о моем «стиле жизни», и я дальше поддерживала эту тайну. – Не забывай, что я присылаю вам только семьдесят процентов своей зарплаты, – усмехнулась я. – Ну ладно-ладно, работник ты наш, – встрепал мои волосы папа. – Беги давай. Если что, сразу бей в челюсть! – Помню! Я села в поезд полностью удовлетворенная поездкой. У меня снова появились силы и желание работать. Чтобы раз и навсегда взять их и вытащить отсюда. Это был как отличный мотивирующий пинок. А цветок в моем пиджаке напоминал еще и о хорошем знакомстве, благодаря которому работа могла бы приносить больше удовольствия, поскольку она была в пятом секторе. Что бы ни случилось, каким бы тяжелым ни был день, я могла бы приехать сюда, посидеть на часовом рядом с Айрис и спокойно отправиться к себе домой выпить чай.