Грязь

В жизни многих людей случается событие, которые делит их существование на до и после. И бывает всего два исхода, совершенно одинаково меняющие действительность на сто восемьдесят градусов. Но первый любезно преподносит великую радость и неизмеримое счастье, в то время как второй наносит глубочайшие увечья, вызывает кошмары по ночам, создаёт новые фобии. Страшно осознавать, что негативных последствий встречается чаще, чем положительных. В ту роковую ночь Мелиссе удалось покинуть особняк, но целой и невредимой ли? Она не обернулась навеки безжалостным вампиром, не попала под мучительное влияние магической трости, хотя лучше бы это случилось с ней, нежели то, из-за чего Мелисса ныне провалилась на самое дно тьмы и грязи. С тех пор девушка с леденящим ужасом и всем существующим отвращением порой нечаянно вспоминала, насколько больно в тот момент ей давались шаги, насколько беспомощно и быстро тряслись её бледные руки, насколько ненавистно ей было смотреть вниз, на своё тело. Его точно прокляли на всю её оставшуюся жизнь, им извращённо и бездушно воспользовались, будто она и не человек вовсе. Первым делом, по приходе домой после экстренной медицинской экспертизы, Мелисса без лишних раздумий заняла заветную ванную комнату, ибо, согласно правилам, перед обследованием мыться запрещено. Все мысли, особенно после дотошных вопросов доктора, смешались в единую вязкую, непонятную субстанцию, прямо как чувства и даже речь: говорила она в действительности запутанно, заикаясь. Девушка надёжно заперлась, и всё ещё не успокоившиеся ладони сумели неуклюжим образом снять одежду. Случайно обернувшись на зеркало и не избежав взгляда на своё обнажённое тело, Мелисса мгновенно зажмурилась, напряглась и испуганно прикрыла наиболее уязвимые места руками. Нежелательное воспоминание об ощущении слабости, беззащитности сковало её. Слёзы сильной боли выступили на глазах, вместе с этим она напомнила себе о первоначальной цели ― смыть все грязные, въевшиеся под кожу следы прикосновений. Горячие мощные струи воды обволакивали её, съёжившуюся на полу душевой кабинки. Если бы мы могли бы представить эту грязь как нечто буквальное, то увидели бы картину, на которой льющаяся вода после контакта с телом Мелиссы окрашивалась в чёрный и спешила в смыв, при этом девушка оставалась такой же запачканной. Верно, ведь пережитое ею навсегда осталось глубоко под физической оболочкой. Ей было отвратительно осознавать себя, такую запятнанную и грубо использованную. Мелисса потеряла счёт времени, просто сидя там и пытаясь прийти в себя. Душ заставил девушку почувствовать себя чуть легче, но это нечета полной, долголетней терапии. Опустошённая Мелисса вяло направилась на кухню и полезла в аптечку. Среди прочих лекарств от недомогания, головной боли и снотворных препаратов она нашла персиковую коробочку, надпись на которой гласила: «Постинор». Тяжело вздохнув, девушка достала одну из двух лежавших внутри белых таблеток и налила стакан воды. Первая попытка принять её оказалась не совсем удачной: у Мелиссы сработал рвотный рефлекс, когда она в мыслях осознала назначение препарата и свою нужду выпить именно его. Со второго раза у неё получилось проглотить злосчастное, но такое важное средство экстренной контрацепции. Приступ тяжёлого дыхания застиг её неожиданно, поэтому ей пришлось влить в себя ещё пару стаканов воды. Вместе с часом идти спать наступил куда больший мрак, и не только за окном. При попытках провалиться в желанную бездну сна и забыть хоть на пару часиков всё пережитое её проклятое сознание действовало наперекор её намерениям и рисовало образы той самой ночи. Как бы она ни ворочалась, как бы ни зарывалась лицом в подушку, как бы ни прикрывалась плюшевыми игрушками, в мыслях всплывали моменты её пронзительных криков и мучительных просьб о пощаде, приглушённых его ледяной жестокой рукой. Мелисса не могла не чувствовать вину за саму себя, ведь если бы не её чёртово побуждение почитать книжку… ― даже название не хочется поминать лишний раз, ― то ничего бы этого не было, хоть и в глубине сознания колебалась мысль о том, что она ни в чём не виновата. С этими душевными терзаниями она сумела заснуть. Но и здесь покоя ей не было ни на секунду: к её ужасу Мелиссу окружали стены ветхого особняка и окна, плотно прикрытые алыми шторами. Трепет пронёсся по телу, когда она робко огляделась и обнаружила себя совсем нагой. Вдалеке послышался топот каблуков, хорошо девушке запомнившийся. Накативший страх кричал ей вставать и убираться отсюда как можно скорее, однако она онемела, от макушки от кончиков пальцев. Один из классических детских кошмаров, казалось бы, только вот на этот раз Мелиссе было куда страшнее. Она надеялась на чудо, на то, что этих терзаний можно было бы избежать хотя бы в рамках сна до последнего, пока не возникло перед глазами девушки самое ненавистное ею существо в жизни. Его хищная самодовольная ухмылка, обворожительная ухоженная внешность вполне могла многих ввести в заблуждение о том, что перед ними порядочный, обходительный мужчина, но Мелисса знала его как поганое бездумное животное, движимое лишь своими грязными желаниями власти и ни чем больше. Он заразил её этими липкими пятнами. Пусть и в целом лицо его было размыто, ей это не мешало посмотреть на своего осквернителя со смесью жгучей ярости и удушающего страха. Она пыталась раскрыть рот, чтобы излить всю ненависть на него, но и губы тоже предательски онемели. К тому времени мужчина успел приблизиться к своей удобной жертве и усесться на колени перед ней. Мелисса ощущала себя беспомощно, почти что преступно маленькой по сравнению с ним. Его нахальные жестокие ладони в перчатках без капли целомудрия лапали её грудь, беззастенчиво сжимали и щипали до отвращения. Оцепенение Мелиссы не позволяло ей никакой реакции: она не могла начать пинаться, укусить его за пальцы или элементарно закричать. Она вынуждена беззащитно и бездвижно лежать, словно служила ему равнодушной куклой для плотских утех. Когда его пакостные руки опустились до бёдер, Мелиссе стало настолько противно, что она была готова стошнить прямиком на него. Девушка вновь решила воспользоваться попыткой подать голос, но ныне мужчина прикрыл ей рот ладонью, как и случилось в реальности. Вместе с этим он грубо перевернул жертву на живот и беспощадно заломил её руки за спину. Она ожидала проснуться до того, как произойдёт самое страшное и наиболее мерзкое. Мелисса зажмурила глаза, рассчитывая на милость мира снов… Проснулась она в холодном поту, с бешено стучащим в груди сердцем и ужасно болезненным страхом. Девушка обхватила колени руками и залилась бессильными слезами. Рядом с ней никого не было, что одновременно успокаивало, уберегало от потенциальной опасности и терзало, утягивало на самое дно мерзкой грязи, следы от которой никогда полностью не сотрутся.