***

Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, сколько он себя помнил, никогда не унывал. Отец учил его быть рыцарем без страха и упрёка: сильным, храбрым и волевым. А если рыцарь ещё и наделён магией, то обязан не только владеть мечом и другими видами оружиями, как в конном, так и в пешем бою, но и филигранно управлять волшебной палочкой. – Истинный рыцарь полон достоинства, Николас. Ему нет нужды кричать о своих победах и славе, потому что они спешат впереди него, а он вкушает их плоды, но не хвастается ими. Этому меня учил мой отец, моего отца – мой дед, деда – прадед. Суть, полагаю, ты уловил. А теперь эти знания я передаю тебе как своему наследнику. Юноша внимал словам отца, выказывая своё уважение и признательность. Когда Нику минуло восемь лет, то каждое утро они с отцом выходили в примыкающий к замку яблоневый сад и фехтовали до обеда. Опытный рыцарь никому не доверял обучение своего сына премудростям ведения боя, оставаясь единственным строгим, но справедливым учителем. Отец сэра Николаса скупился на эмоции, но его советы не раз выручали храброго рыцаря, когда он вырос. В противовес серьёзному отцу, мать сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона обладала лёгким нравом: ироничная, острая на язычок и смешливая, особенно, когда дело касалось близких ей людей. Матушка частенько говаривала своему сыну, что уныние – смертный грех, и что ко многим событиям стоит относиться с достаточной долей юмора и иронии. – Жизнь всегда преподносит нам поводы для грусти, отчаяния или страха, Никки. И тем больше требуется сил и мужества, чтобы сохранить в себе способность рассмеяться трудностям в лицо. Победить сомнения и страхи. Главное, помни – всему своё время и место. Сэр Николас любил хорошую шутку, но вкупе с присущим ему самодовольством это порой служило ему плохую службу. Стоило собеседнику понять его неправильно, то за этим незамедлительно следовал вызов на дуэль. К счастью, многие из противников сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона находили с ним общий язык, когда их вместе с отчаянным рыцарем сорвиголовой приносили в лазарет, чтобы их раны обработали лекари. Пройдя испытание поединком, рыцари становились верными друзьями сэра Николаса, а иные даже его побратимами. К несчастью, казнили его из-за того, что посчитали шуткой, хотя на этот раз известный своими остротами сэр Николас был абсолютно серьёзен. Придворная фрейлина, находившаяся при дворе короля Генриха VII, приобрела громадные, доходившие до пола бивни из-за волшебства, которое применил к ней королевский рыцарь, и едва не лишилась рассудка. А он всего-то и хотел сделать её самой прекрасной фрейлиной при дворе! Король вынес приговор славному рыцарю сэру Николасу из древнего рода де Мимси-Дельфингтон: лишить его волшебной палочки и немедленно казнить! Гарри, Рон и Гермиона сидели за длинным столом, накрытым протухшей едой, которую они отодвинули как можно дальше от себя, слушали рассказ привидения башни Гриффиндор, раскрыв рты от удивления. Они – единственные смертные, которые удостоились чести присутствовать на пятисотлетнем «Юбилее смерти» сэра Николаса, именуемом также смертенины. Привидения, веками знакомые с историей жизни и смерти своего друга, не обращали на них ни малейшего внимания, занятые беседами и танцами. Призраки вальсировали на полу танцевальной залы и в воздухе, проносились сквозь стены и обратно и наслаждались обществом друг друга.    – А потом палач нанёс сорок пять тупых ударов топором по моей голове. Он действовал наверняка , но в Клуб обезглавленных охотников мне, увы, попасть не суждено и по сей день, – заключил Почти Безголовый Ник, в который раз демонстрируя злосчастные несколько сантиметров призрачной кожи. И, хотя Золотое трио уже видели этот трюк на первом курсе, внутренне они всё равно содрогнулись, пытаясь не выказать этого внешне. Клуб охотников перетянул на смертенинах одеяло на себя. Призраки гордо гарцевали на конях и кидали друг другу собственные отрубленные головы. Над Плаксой Миртл издевался Пивз, а над сэром Николасом – предводитель Клуба обезглавленных охотников. И если бы привидение можно было убить повторно, то Ник вызвал бы сэра Патрика Делэйни-Подмора на дуэль и нашинковал бы в мелкую капусту и глупую отрубленную голову сэра Патрика, и его никчёмное туловище! И пусть тогда попробует организовать Клуб обезглавленных охотников, порубленных в капусту. В своём посмертном существовании сэр Николас порой вспоминал свою матушку. Леди де Мимси-Дельфингтон оставалась верна себе до самой смерти. Под конец жизни она тяжело заболела, её дни утекали, как песчинки в перевёрнутых песочных часах. Но матушка ворчала не о болезни, а о том, что Смерти, видимо, следует каждый день отправлять письма совами. И однажды ей надоест присутствие пернатых почтальонов, которые будут требовать у неё еды, усыпят полы её дома пухом и перьями, а то и оставят на память о себе помёт. Тогда она разозлится и заберёт леди де Мимси-Дельфингтон с собой. Мучимая болями матушка Николаса плохо и мало спала, и когда пришёл её смертный час, она, прежде чем навсегда смежить веки, радостно воскликнула: – Наконец-то я вдоволь отосплюсь на том свете! *** Почти Безголовый Ник, как и прочие привидения Хогвартса, не следил за ходом времени. Ничто не мешало ему ещё через пятьсот лет устроить второй «Юбилей смерти». С самым серьёзным лицом сэр Николас де Мимси-Дельфингтон говорил о том, что нужно до него дожить и снова собрать старых друзей. Золотое трио взрослело практически на глазах у привидения башни Гриффиндор, и в какой-то момент вчерашние дети стали прекрасными юношами и девушкой. Волшебный мир сотрясала Вторая магическая война с Волдемортом. Её отголоски докатились и до старинной школы чародейства и волшебства Хогвартса. Сэр Николас подбадривал декана факультета Гриффиндор Минерву Макгонагалл, когда замечал её усталость. Её, как и многих других преподавателей, он помнил маленькой, но очень серьёзной первокурсницей, которая стремилась постичь все азы волшебства. Почти Безголовый Ник грустил, что не достиг высот трансфигурации при жизни, и с восхищением наблюдал за магией Минервы, когда она ему это позволяла. Война шла то с перевесом тёмной, то с перевесом светлой стороны, но в Ордене Феникса не хватало чародеев, особенно после того, как погиб его лидер Альбус Дамблдор. А ведь Ник замечал нехорошие задатки Тома Реддла, ещё когда тот учился на факультете Слизерин. Один раз он даже намекнул Кровавому Барону, что с учеником его факультета что-то не так. Барон отмахнулся от Ника, что было ожидаемо. А вот Дамблдор с ним согласился… Увы, никто не мог повлиять на Тома Реддла кроме самого Реддла. Последней битвой с Тёмным лордом Волдемортом стала битва за Хогвартс. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон начищал свой призрачный меч, с которым его когда-то похоронили. Он не мог причинить серьёзного вреда Пожирателям смерти, но и они ему тоже. В пылу сражения он проходил сквозь скрытые за уродливыми масками тела, протыкал их призрачным мечом, и никаким заклинанием тёмные маги, замерзавшие от прикосновения призрака башни Гриффиндор, не могли отбиться. Не слишком грамотный в заклинаниях Фенрир Сивый бросал в Почти Безголового Ника Ридикулус («Спешу вас огорчить, сэр, но я не боггарт!»), Круцио («О нет, я не чувствую своей головы!»), Диффиндо («Так вы мне голову не отрежете, сэр!»). Но когда злой оборотень атаковал сэра Николаса Авада Кедаврой, то тот, воскликнув: «О нет, меня убили!», начал хохотать как сумасшедший и решил, что хочет развлечься с более сообразительным врагом. Долгая и выматывающая битва завершилась победой Гарри Поттера, и сэр Николас де Мимси-Дельфингтон ликовал вместе с остальными призраками и выжившими в жестоком месиве магами. Он уважительно поклонился Госпоже Смерти, которая прибрала к рукам последний осколок души Волдеморта и унесла в свои чертоги, чтобы судить тёмного мага, пытавшегося её обмануть. Когда-то Ник думал, что пройдёт долиной смертной тени, не убоясь зла, пересечёт туманную дорогу на верном скакуне и навсегда покинет этот мир. Но боль, которую он испытал перед смертью, тесно связала его с миром живых, и факультет Гриффиндор навеки обрёл своего верного стража – сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона. И только друзья удостаивались чести называть покойного рыцаря Ником.