«Я не могу»

      Возвращаться всегда неприятно. Эллиот специально наступал в лужи и ощущал, как в его влажных ботинках мокнут носки. Душевное состояние было не лучше физического дискомфорта. Мрачное настроение хорошо подчёркивалось осенней погодой. Холодный воздух обдувал каждый участок незащищённой кожи. Прижав голову плотнее к плечам, мужчина заскользил по переулкам, вышел на более грязную улицу и подошёл к разваленному бараку. Если бы не рассада и белые занавески на некоторых окнах, выявить признаки жизни вряд ли бы получилось. Но не стоит сожалеть и сочувствовать напрасно. В таком месте живут соответствующие люди.       Фигура стала двигаться по узкому грязному коридору. Вокруг царила антисанитария. Отсутствие обоев и следы ногтей на стенах, засохшие капли крови, использованные шприцы, всякий мусор и даже старая обувь. Многим лень выйти дальше собственного порога, гадят под себя и совсем не заботятся о благополучии других. Впрочем, никто не жалуется. Эллиот остановился недалеко от своей комнаты и сдвинул брови. В дальнем углу до сих пор стояла одинокая бутылка. Та самая, возле которой когда-то лежал труп. Это была наркоманка. Вероятно, случился передоз. Ничего нового. Жутко было не от факта смерти, а от того, что всем было плевать. По пустым глазам ползали мухи, в коридоре стояла невыносимая вонь тухлого мяса. Все просто перешагивали и шли дальше. Труп убрали благодаря полиции. Дяди с дубинками часто приезжают в подобные места с жалобами на шум и нельзя сказать точно, действительно ли их вызывают, или это запланированный обыск на разлагающиеся тела. Кто-то ведь должен этим заниматься.       Кошмарные воспоминания исчезли внутри комнаты. Напряжённые руки поспешили закрыть дверь на щеколду. Сегодня лучше обойтись без гостей. Эллиот сел на потрёпанный диван и схватился за голову. Он вернулся, чтобы забрать деньги, которые здесь копил и долгое время прятал. Что потом? Куда идти? Повод ради повода. Причины возвращаться, на самом деле, не было. На захламлённом столе были разбросаны карты. Однажды, на точно таком же, в другой тесной комнате, был обыгран какой-то пьяница с помощью всех возможных честных и нечестных махинаций. Мужчине иногда становится стыдно за тот случай, ведь он оставил незнакомца без средств на выживание, хотя и сам без них вряд ли бы долго протянул. Бедная жизнь толкает на грязные поступки. Тут либо ты, либо тебя. По-другому нельзя. Желая в очередной раз уйти в неизвестность, Эллиот открыл дверь и столкнулся с одной из жительниц данного места. По её бледному лицу и потерянному взгляду можно сделать неутешительный вывод без лишних исследований. Очередная наркоманка в грязном худи с капюшоном, несуразными короткими шортами и тёплыми колготками.       — Блять, смотри куда идёшь, — недовольно проговорил мужской голос. Девушка даже не обернулась. Она молча вышла через входную дверь, и в пустом коридоре наступила неприятная тишина. Если здесь не слышно чьих-то криков или музыки, значит, наступил отходняк, или недалеко лежит новый труп. Взгляд опустился к ногам. Небольшой кулон, упавший от столкновения, выглядел лишним на грязном полу. — Эй, подожди!       Раньше любая криво лежавшая или потерявшаяся вещь нашла бы своего нового хозяина в лице Эллиота. Ему плевать на чувства других и на их положение. Холодные улицы лишают всего и постоянно подталкивают к неприятным выборам. Если быть к каждому снисходительным, то однажды твой труп, лежащий в бараке рядом с пустой бутылкой дешёвого пива, найдут дяди с дубинками, пока заботливые соседи будут вытирать ноги и перешагивать. Однако сегодняшний день был исключением. Мужчина пошёл против собственных правил и начал преследовать незнакомку с целью вернуть потеряшку. Будь это кошелёк, может быть, разум не позволил бы пренебречь возможностью присвоить всё себе. Денег много не бывает. Жизнь в бараке если и похожа на сказку, то только на самую страшную, которую читают детям в альтернативной реальности, чтобы те выбирали заранее, каким отбросом общества им хочется стать.       Эллиот попытался несколько раз обратить на себя внимание, но быстро смирился и просто шёл следом. Под ногами хрустели давно опавшие листья. Наркоманы часто реагируют сумбурно, особенно, если уже под чем-то. Идти по мокрой земле приходилось быстрее. Дорога превратилась в тротуар, а затем появилась длинная тропинка. Впереди был только лес. Для чего ходить так далеко ради какой-то дозы? Или это интерактивный поиск закладки? Мужчина подозрительно осматривался и на каком-то моменте уже хотел развернуться, пока не заметил в руках незнакомки верёвку. Ответы нашлись сами. Никто ничего уже не ищет. Это тупик.       — Эй, — расстояние стало ничтожным. Две фигуры находились достаточно близко. Девушка обернулась с полным безразличием и перестала связывать верёвку в петлю. Её совсем не волновала собственная безопасность. Учитывая жизнь в бараке, у такой соседки явно есть поклонники. Эллиот отдал кулон и быстро закурил. Его нетерпеливость часто выражалась в хаотичных желаниях. — Ты уронила.       — Это подарок от моего брата. Он ушёл на войну добровольцем, — ненадолго замолчав, говорившая сжала ладони в кулак до дрожи и поджала губы от смешанных эмоций, — и не вернулся.       — Ты его ненавидишь? — обычный вопрос подталкивал к разговору и заставлял сомневаться в правильности выбранного решения.       — Нет, но... да. Это было очень эгоистично с его стороны. Я осталась одна, а потом... — девушка покачала головой и сжала одной рукой своё предплечье. Её голова виновато опустилась ниже.       — И ты решила, что ебаные наркотики сделают твою жизнь охуенной, так? Как давно употребляешь?       — Да. Мне предложили попробовать, когда мы зависали с компанией у кого-то дома. Это произошло очень давно. Я согласилась, потому что в тот день чувствовала себя очень хуёво. И после первой попытки больше не смогла остановиться. Наркотики оказались тяжёлыми.       — Дай угадаю. Твои друзья напиздели, что привыкание не случится? Это всё хуйня. Не с той компанией ты связалась.       — Знаю. После ухода брата у меня никого не осталось. Наркотики помогали сбегать от реальности, уменьшали боль и поднимали настроение, — слегка запнувшись, незнакомка посмотрела на безэмоционального собеседника с сожалением. — Я чуть не убила человека за маленький пакетик этой дряни. Он был пьян и даже не мог особо сопротивляться. В тот момент мне стало впервые очень страшно. Я поняла, что нужно бросать и как можно быстрее, вот только слезть куда сложнее, чем начать употреблять. У меня больше не осталось выбора и сил...       — Ну и хрень. И ты считаешь всё случившееся говно поводом для грусти или того, чтобы наложить на себя руки? Как тебя вообще зовут?       — Лили, — ощущая наплыв негатива, девушка опустила глаза и сжала верёвку. Кулон качался в дрожащих руках. Возможно, поддержка со стороны смогла бы ненадолго успокоить нервный тремор на фоне постоянного употребления. Не в этот раз.       — Я слышал истории куда мрачнее. И вот там действительно есть отчего страдать. Твой брат съебался на войну, а ты решила начать колоться? Если это была попытка сделать ему хуже, то нам больше не о чём разговаривать, — собеседник затянулся сигаретой и приподнял бровь. Красный пепел подходил к фильтру. Окурок ловко исчез под ботинком, пока рука тянулась к пачке за табаком. — Я вот по жизни ловко людей наёбывать умею, хотя считаю себя отчасти больше неудачником, чем гением. Нужно лишь уметь вертеться. Ах, да, меня зовут Эллиот.       — Ты не употребляешь? — в неуверенном голосе послышалось удивление. В бараках поселяются либо нищие, либо наглухо отбитые. Мужчина  не был похож на какую-то определённую группу, и первое впечатление делало фигуру на общей свалке лишней. — Почему ты живёшь в том доме? Проблемы с деньгами или с законом?       — Раньше я увлекался не только наркотиками, скучные вечера часто заканчивались выпивкой до потери сознания. Сейчас я завязал. Пропал интерес. У меня к тебе мог бы быть встречный вопрос по поводу места жительства, но ответ слишком очевиден, поэтому не хуй тратить своё и моё время. Ты лучше скажи вот что: почему, блять, верёвка? — чем сложнее и изощрённей попытка умереть, тем сильнее желание выжить. Собеседник с небольшим интересом стал вслушиваться в оправдания.       — У меня не получалось сделать дозу смертельной, вместо этого начинался жёсткий отходняк, и я превращалась в овоща. Из всех возможных способов этот точно должен сработать, — девушка потупилась с чувством досады и лёгкой неуверенности в собственных словах. Она до сих пор хотела повеситься и не верила, что обычный разговор сможет поменять её решение.       — Тогда можешь начинать, я не мешаю, — Эллиот затягивался второй сигаретой и безучастно стоял в стороне, не пытаясь отговорить или заставить подумать иначе. В атмосфере появлялись нотки напряжения.       — Я планировала сделать это в одиночестве, — отсутствие уединения подрывало планы. Что-то внутри не давало телу сдвинуться в сторону дерева.       — Смелость в компаниях просыпается только под наркотой? Ты же сейчас не под ней, да? — дым закручивался в воздухе в форме петли. Странный диалог вызывал пассивную агрессию, потому что для активной Лили была слишком худой и слабой.       — Нет, — дрожащие руки становились тяжелее. Боль во всём теле постепенно нарастала. Организм требовал новой дозы, и желание умереть начинало притупляться. — Прошу, уйди блять отсюда! Зачем ты вообще сюда пришёл? Тебя никто не звал. Мне не нужна помощь!       — Я и не собирался помогать, — в лёгкой паузе послышался длительный выдох. Остатки сигаретного пепла уносил с собой неспокойный ветер. — Мне приходилось видеть достаточно много наркоманов по жизни. Все они однажды умирали, либо уже находились в таком состоянии, что им нахуй ничего не нужно было. Мочились под себя, блевали и больше не могли говорить. Поэтому лучше реально повеситься, чем ждать смерти от передоза или ещё какой хуйни.       — Зачем ты это говоришь? — учащённое сердцебиение затрудняло дыхание. Девушка сильно потела и выглядела потерянной. Ей было сложно сконцентрироваться, и вся ситуация вызывала необоснованную панику. Капюшон медленно сполз с головы, точно как разрушенная последняя защита. Холодный мир слишком близко приблизился к красным ушам.       — Разве ты не хотела услышать именно такие слова? Посмотри, блять, на себя! В кого ты превратилась? Ещё немного и стоять на ногах уже не получится. Тебе действительно хочется сдохнуть и сгнить здесь в одиночестве? Сюда ходят редко, тело даже не найдут.       — Да, хочется, — более неуверенно произнесла наркоманка и немного отвернулась. Дрожь в теле увеличивала беспомощное раздражение. — Если я не сделаю это, то вновь пойду колоться! Невозможно просто взять и бросить, а потом жить спокойно и радоваться мелочам, когда организм требует новую дозу, и твоё тело выворачивает наизнанку. Так не бывает! Ты ничего не понимаешь!!       — У зависимости нет возраста. Я видел страдания детей и их родителей, и не пожелаю никому остаться в период ломки рядом с такими личностями. Это полный пиздец. И знаешь что? Много лет назад я точно так же был на дне, не видел ничего хорошего и мечтал сдохнуть. Зависимость можно победить, если есть желание.       — Может, ты и говоришь правду, но у меня давно не осталось никаких желаний, кроме одного. Зря стараешься, — агрессия сменялась апатией. Ломота в суставах вызывала головокружение и общую слабость.       — Мне кажется, что твоё решение поспешное, — на самом деле, за маской полного безразличия и отвращения ко всей ситуации, мужчина испытывал сострадание на подсознательном уровне. Воспоминания из прошлого мелькали перед глазами. В бараках живут отбросы, но они до сих пор остаются людьми. Никто из них не заслуживает мучительной смерти.       — Что ты хочешь? Я не собираюсь менять своё решение. Ещё не понял? Уже слишком поздно.       — Свобода ничего не стоит, если она не включает в себя свободу ошибаться, — внезапно проговорил собеседник, и на его лице отразилась тень печали. Это было то, о чём обычно не принято вспоминать. — Так мне когда-то сказал важный человек из моей прошлой жизни. Я вот к чему клоню. Завязывай со всей хуйнёй и иди домой. Оно того не стоит.       — Почему ты думаешь, что после разговора с тобой у меня появится желание жить? Мне больше нечего терять. Я не могу бросить наркотики. Любая доза может стать последней. Так чего ждать?       — Если тебе нечего терять, то тогда давай доверим выбор судьбе. Ей явно известно больше нас, — в руках Эллиота появилась счастливая колода. Он перемешал её быстрым движением пальцев и повернул рубашками к девушке. Дым от сигареты стал темнее, точно роковым. — Вытягивай. Если это будет красная масть, то тогда я уйду, а ты закончишь начатое. Всё будет так, как было запланировано изначально. Но если масть окажется чёрной, то ты соберёшь все свои сопли, намотаешь их на кулак и будешь бороться за жизнь до потери сознания.       Лили подошла ближе и с уверенностью вытянула руку вперёд. Она посчитала это забавным, поскольку никогда не слушала чужие советы и наставления, и любая карта будет нести в себе только одно значение. Так или иначе, тянуть жребий всегда интересно. На спокойном лице появилось напряжение. Дрожащий палец двигался в воздухе и всё никак не мог остановиться. Диалог заставил мозг работать в другом направлении, и происходящий выбор рассеял последнюю решительность.       — Я не могу, — по щекам наркоманки потекли горячие слёзы. Она вспомнила свою прежнюю жизнь, детскую наивность и даже счастливые дни, в которых ей не приходилось страдать и мучиться от различных веществ. Желание умереть — это крик о помощи, а не безвыходное положение. Обычный разговор о мелочах не просто толкнул с силой к дереву, он вытащил тонущую из грязи и постучал по спине.       — Тебе не нужны были карты, чтобы сделать выбор. Всё оказалось намного проще. Ты не хотела умирать, — последняя третья сигарета погасла под ботинком. Девушка рыдала навзрыд, ощутив в простых словах искреннюю и тёплую поддержку, которой так давно не хватало. Её сердце сжималось под тяжёлыми эмоциональными ударами и продолжало быстро биться. Умирать ещё слишком рано. Эллиот вдохнул глубже холодный воздух и поднял взгляд на затянувшееся небо. Кажется, намечается дождь.