Часть 1

Наш дом - наша крепость, он же и мир, и храм, так что, друже, совет тебе, коль позволишь, дам: слушай все звуки, за всеми следи тенями. Тьма, как известно, любит развлечься с нами, особенно если льётся счастье за край. Пусть жизнь не Ад, но всё же она и не Рай. Несчастье судьбу не выбирает по лицам... В селянской семье первенец народился. Хоть говорили: «Железом да серебром, рябиной да солью ты охранишь свой дом», токмо Темень и Свет с давних времён воюют. Дитятя забрали в люльку в свою, в чужую /и не заметить ни матери, ни Богам; токмо малыш уж не смотрит другим в глаза/, взамен положили тёмное то отродье. Слухи пошли во всём во честном народе, что, дескать, ребёнок с тех самых пор зачах; что тёмное нечто таилось в его зрачках. /Но слухи всегда ох не о том глаголят! Был тот ребёнок светел, хоть полон боли/ Хоть был мальчишка хилый, а всё ж живой, с ясной, на редкость светлою головой. Игр с ребятнёй соседскою не чурался. Другим помогал, хоть после порой страдал сам. Никогда никому чинить не пытался зло. Забыв о былом, все молвили: «Так свезло!». Мать и отца любил, что хватала зависть. Но всё расскажу как есть, не могу лукавить. Как ни жаль, но мир наш слишком угрюм и стар, чтобы за так из горя сделать великий дар. В этом обмене тайна одна укрылась: хоть был тот мальчишка будто бы Божья милость, природой заложено было совсем не так. Быть так не может, чтоб свет поглотил весь мрак, и как бы мальчик к этому ни стремился, другое ему на крОви пророчил мир сам. Вот такую ему жизнь раскидала сеть: пищу людскую мало ему было есть. Чтоб жить и расти, есть нужно было и души. А ты не вздыхай, просто молчи да слушай. Вновь чтобы назад к истокам своим прийти, чтобы хватило и жизни ему, и сил, отнять нужно было ровненько тридцать жизней. Дорогу домой проложат лишь боль и тризны. Хоть судьбу свою знал - этого он не хотел. Не выведет к счастью дорога из мёртвых тел тех, кого любишь. Выбор остался за малым. Мальчик сделал его /и взгляд его был усталым/. Вроде всё было вначале и хорошо; как весна за зимою, год вновь за годом шёл. Но он не вырос, стал вдруг хиреть и чахнуть. И тогда у других поселилась в глазах грусть. Горько рыдала мать, страстно отец молил, но на глазах мальчишка таял, лишался сил. Время пришло - и мальчика схоронили. Но в пятый раз как украсил надгробье иней, стоял у могилы, шарахался от креста такой же. И алым        сияли              его                     глаза.