«Бумага»

      — И... всё! Снято!– громко сказал бумажный. Облегчённо выдохнув, парень откинулся на спинку дивана. За день снять целых два видеоролика... Хах, так может только он. Ну, по крайней мере, по его собственному мнению. Марк и Риви ушли по своим делам, а это значит что белорус в данный момент один, полностью предоставленный себе. Так почему бы не провести оставшийся день как следует? Заметно повеселев ч этой мыслью, Влад встал, спешно оделся и вышел из дома.       И вот, парень уже прогуливается по вечерним московским улицам, до сих пор восхищаясь тем, как разнообразна Москва, в отличии от Минска... Вспомнив о родной Беларуси, Бумага беззвучно вздохнул, с грустными глазами смотря куда-то на небо, на фонари, на переулки и улицы. Он ведь обещал матери что приедет. Обещал что покажет им Россию. Но трудно сдерживать обещания, когда с головой утопаешь в своём канале. За столь короткий промежуток времени многие события произошли, однако ключевыми стали уход Глента и рождение дочери.       — Оливка.– негромко хмыкнул Влад, заулыбавшись уголками губ. Тот день когда она появилась на свет, держа её в руках и прижимая к себе, он почувствовал искреннее счастье, самое большое которое только ему возможно представить. Тогда из его уст слетело осознание того что теперь является отцом, и весь мир, казалось, в тот момент поперк, освещая перед ним дочь как нечто святое, избранное не от мира сего. Бумага сделает всё чтобы его дочка выросла хорошей, образованной девочкой, и если надо, он будет готов резко сменить график выхода видеороликов. Он готов сделать всё, чтобы его дочка также была счастлива.       Утопая в мыслях, белорус и не заметил как оказался где-то в тёмном переулке, недалеко от какого-то бара. Вроде ничего там примечательного: сквозь окна видно что народу практически нет. Однако... Влад прищурился, увидев знакомую фигуру, сидящую за дальним столиком. Пару минут парень думал что ему кажется, а затем окончательно убедился в том, кого он видит – Максим Монахов. Рядом с ним не было кого-то из его друзей. Россиянин был один и, по-видимому, его вполне устраивала такая компания.       Бумажный фыркнул.       — Ну и пусть сидит себе в своё одинокое удовольствие.– в мыслях сказал он, собираясь уйти от бара куда подальше, чтобы случайным образом Мамикс его не запалил. На телефон пришло сообщение от Юли. Она просила взять чего-нибудь попить. Немного оказавшись в ступоре, Бумага перевёл взгляд обратно в окна бара. Там как раз-таки есть напитки, включая обычные соки и воду. Весьма необычно для бара не иметь в ассортименте алкоголь. И, наверное, поэтому Монахов здесь. Влад посмотрел по сторонам, но намёков на ближайшие магазины не было. Оно и понятно – в раздумьях белорус угодил в какое-то забытое ебено́, где есть только бар, и внутри этого бара сидит не самый приятный глазу человек. Но Юля...       — К чёрту.– махнул он рукой. Вздохнув, парень вошёл в бар и подошёл к стойке. Делать вид что ты просто не заметил человека он умел, так что надеялся что пронесёт. Купив литровку пепси и минеральной воды, Бумага направился к выходу. Краем глаза он ощутил то как Максим смотрит на него, подняв голову. Причём вплоть до того момента пока фигура блогера не исчезнет из виду окон. Отойдя от бара куда подальше, белорус облегчённо выдохнул.       — Ну, сейчас же не будет как в дешёвых сериалах и фанфиках, и он не погонится за мной вслед, верно?– спросил он у самого себя. Но, конечно же, ответа не было. Достав телефон и взглянув на время, Влад поспешил домой. ***      — Юля, ты не поверишь кого я в этом баре видел.– сказал Влад, сидя в кресле и держа на руках дочку, пока Годунова аккуратно красила свои губы.       — И кого же?– спросила она, не отвлекаясь от процесса.       — Мамикса.       — А, понятно.       Влад слегка вскинул брови. Она даже не удивилась. Видимо, слишком занята своей красотой. Ну, женщины, женское... Негромко вздохнув, Бумага посмотрел на Оливию и поцеловал её в щёчку.       — Кто самая красивая дочурка на свете? Кто?– сюсюкал Бумага, и девочка засмеялась. Детский смех наполнял грудину Влада самыми приятными, тёплыми ощущениями. Радость, смех его дочурки – целый мир для него. Когда Годунова закончила красить губы, она перевела взгляд на отца и дочь, и улыбнулась.       — Окей, я скоро вернусь. Если вдруг что, пиши или звони, ладно?       — Конечно, Юль, не переживай.       Встав и подойдя к мужу, они мягко поцеловались. В доме был слышен стук каблуков и закрытие двери, а затем наступила тишина. Влад продолжил баловаться и сюсюкаться с Оливкой. До ночи ещё три часа.