Часть 1

      — Я умоляю тебя! Прекрасная, несравненная, гениальнейшая… Мегуми, займи денег!       Дайс стоял на коленях, сложив ладони в мольбе. Девушка напротив густо краснела — можно ведь было не устраивать это у всех на виду, верно? И вообще, что за мода просить денег у девушки, с которой познакомился недавно и просто потому, что он умирал от голода на пороге кафе, а она по доброте душевной, работая там кондитером, угостила его обедом за свой счет. Что могло случиться, верно? Вот только Арисугава теперь почему-то решил, что они стали друзьями. Как глупо… Но его наивность и открытость, признаться, очень умиляла.       — Зачем тебе деньги? И хватит звать меня по имени. — Мегуми закрыла лицо руками, глубоко вздыхая: вдох, выдох, никому ведь в парке нет дела до стоящего на коленях парня?       — Чтобы отыграться, — проигнорировав последнее замечание, заявил Дайс, просияв. — Я чувствую, что в этот раз мне точно повезет!       — Неужели тебе больше одолжить не у кого. — Девушка снова вздохнула. Рядом с этим болваном только и оставалось, что тяжело вздыхать. Арисугава, кажется, смутился:       — Я просил у друзей, но мне заявили, что я еще прошлый долг не отдал и… — Его живот издал красноречивый, указывающий на неслабый голод звук. — У тебя нет чего пожевать?       — Ты беспардонное создание. — Пробило на нервный смех. Как Мегуми ни старалась, а злиться на Арисугаву не выходило: он был похож на ребенка, который не задумывается о завтрашнем дне, живя исключительно в свое удовольствие. Признаться, подобное отношение к жизни импонировало девушке. Она, съехав от родителей, едва найдя работу, глядя на парня испытывала ностальгию по подобным беззаботным дням.       Девушка похлопала по спине дремлющего рядом большого золотистого ретривера. Собака вскинула голову, влажными глазами, полными преданности, глядя на свою хозяйку и виляя пушистым хвостом. Дайс вздрогнул, шарахаясь от собаки: помнится, в прошлый раз она, стоило ему приблизиться к ее хозяйке, едва не укусила его за ногу.       — Давай так, Арисугава, — Мегуми погладила своего питомца по мохнатой золотистой макушке. — Завтра у меня в кафе смена и я собиралась нанять Кин-тян сиделку. Если ты завтра с ней посидишь, то получишь свои честно заработанные.       — Да ты издеваешься. — Дайс покосился на собаку. «Кин-тян» очень красноречиво зарычала, давая понять, какого она мнения о своей завтрашней «сиделке». — Ты меня убить хочешь, да? Признайся. Она же меня сожрет.       — Пятьсот иен в час. — Стоило прозвучать этим словам, как неуверенность Дайса испарилась. За десятичасовой рабочий день, выходит, Мегуми обещала ему заплатить целых пять тысяч иен? Глаза парня азартно заблестели, он схватил девушку за руки, улыбаясь:       — Мы обязательно подружимся с Кин-тян!       Мегуми было просто нечего ответить на подобное рвение.       На следующий день она с тяжелым сердцем покинула свою маленькую квартирку, оставляя своего любимого питомца наедине с недавним знакомым, искренне надеясь, что квартира останется цела и невредима. На участника Флинг Поссе ведь можно положиться?       Домой к своей новой подруге Дайс завалился наполненный решимостью выполнить данное ему поручение с блеском. Ему вручили поводок, пакет с кормом, намордник, расческу для собачьей шерсти, собачьи туалетные принадлежности и строгий наказ: погулять, накормить, помыть и причесать. После инструктажа Мегуми погладила собаку по голове и вышла из квартиры, запирая дверь, оставляя Арисугаву наедине со страшным, ненавидящим его всей своей собачьей душой зверем.       Начало было очень даже благоприятным. Мегуми разрешила брать продукты из своего холодильника, и Арисугава этим разрешением с удовольствием воспользовался. После плотного завтрака настало время сводить свою мохнатую подопечную на прогулку, и именно здесь начались проблемы: надеть на Кин-тян поводок осталось крайне проблематично, собака вертелась, рычала, норовила укусить, а потом и вовсе залезла под стол, угрожающе сверкая оттуда карими глазами.       — Хорошая девочка, хорошая… — Он пытался выманить собаку кормом, положив кусочек на пол. Кин-тян корм съела. А потом, бросив пренебрежительный взгляд на Дайса, вернулась вновь на свое прежнее место под столом.       Надеть поводок и намордник на ретривера удалось с огромным трудом лишь тогда, когда нужда собаки взяла верх и она, как дрессированное, послушное животное, сама начала рваться на улицу. На прогулке собака вела себя образцово-показательно: не убегала, не пыталась сорваться с поводка, будто пыталась показать, какой она может быть послушной. По возвращении домой она, будто делая одолжение, дала Дайсу вытереть свои лапы и с царственной грацией легла на диван, не давая своей «сиделке» даже приблизиться к нему — стоило Арисугаве сделать шаг к дивану, как с ее стороны доносилось красноречиво указывающее на отношение собаки к гостю рычание.       Подобным образом прошел весь день. После вечерней прогулки Дайс чувствовал себя совершенно вымотанным и очень голодным — после завтрака собака больше не дала парню приблизиться к холодильнику своей хозяйки. Возвращения Мегуми домой Арисугава ждал как божественного откровения. К счастью, после заката долго ждать девушка себя не заставила, вернувшись, как по расписанию, ровно в семь, спустя одиннадцать часов после своего ухода.       Дайс лежал на полу, похрапывая. Кин-тян лежала на диване, не отрывая взгляда от парня, будто бы ожидая его пробуждения. Мегуми прыснула: вчера он уверял, что непременно подружится с ее любимой золотой девочкой, но это, верно, оказалось слишком сложной задачей.       — Арисугава. — Она потрясла парня за плечо, пытаясь разбудить. Тот нехотя приоткрыл один глаз, потягиваясь:       — Мегуми? Вернулась?       Девушка кивнула и похлопала парня по голове:       — Хорошо поработал.       Расплата не заставила себя долго ждать. Мегуми честно выплатила парню обещанные деньги, прибавив еще пятьсот иен за просрочку в час. Дайс бережно спрятал купюры в пальто, счастливо улыбаясь: он неплохо постарался ради этих небольших, но долгожданных денег. На этом их деловые отношения, кажется, должны были быть окончены…       В животе вновь заурчало. Девушка издала глубокий, но совсем не разочарованный вздох:       — Поужинаешь со мной?       Разве был бы Дайс собой, если бы отказался от еды? Кажется, дома у Мегуми никогда еще не было так весело, как сегодня, за ужином с больным игроманом, имеющим, между тем, просто золотое сердце.