Больше не хорёк

После ужина Гермиона, покрепче сжав сумку, вернулась в свою комнату. Весь вечер она время от времени бросала взгляд на своего необычного «соседа» и даже говорила с ним, несмотря на то, что он не мог ответить. Ночью хорёк устроился на краю стола, и девушка, оставив на нём тёплый взор, наконец уснула. Драко, ворочаясь, чувствовал странное умиротворение. Хотя до сих пор не понимал, почему Грейнджер решила ему помочь. На следующий день ученица придумала оправдание для преподавателей, чтобы ни у кого не возникло вопросов о внезапном отсутствии Малфоя. Она неумело врала о его «немощи» и «неотложных делах», и сама даже не представляла, как её словам вообще можно было поверить. После занятий волшебница вернулась в комнату, решив, что побудет с хорьком-Малфоем до конца дня. Она начала делать уроки, время от времени поглядывая на пушистую кроху и с улыбкой замечая, как тот мирно лежал рядом, погруженный в собственные мысли. И когда время близилось к ужину, его тело вдруг начало меняться. Маленькие лапы вновь превратились в руки, хвост исчез, и через мгновение перед ней снова сидел человек — ошеломлённый и чуть потерянный. Гермиона, сосредоточенная на записях о соплохвостах, не заметила, как «белый друг» вдруг превратился обратно в человека. Но стоило ей поднять взгляд, как она увидела перед собой блондина, сидящего на столе и выглядящего растерянным. Она вскрикнула, отскочив назад, и уронила перо. — Грейнджер! — Драко выглядел не менее испуганным, чем она. — Успокойся, это я. Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь прийти в себя. В голосе звучала смесь раздражения и волнения. — Знаешь, Малфой, ты невероятный глупец, — проговорила она, подбирая перо. — Тебе стоило быть осторожнее. И вообще не заниматься этой чушью!  Драко немного смутился, отвел взгляд и пробормотал: — Я просто хотел, чтобы все это закончилось. Ты не понимаешь, как это, когда тебя унижают на глазах всей школы. Гермиона некоторое время внимательно смотрела на него, словно разглядывая его по-новому. — Возможно, — тихо произнесла она, не скрывая сострадания, — Но что-то я в этом всё же смыслю, — с долей издёвки уточнила барышня. — И месть — не лучший способ. Молчание повисло между ними. Он смотрел на нее с каким-то странным интересом, впервые замечая, насколько мягкими могут быть её глаза, если присмотреться, а слова — разумными, если слушать. — Спасибо, — вполголоса сказал Драко. На этот раз искренне, почти по-новому. Их взгляды пересеклись.Она немного смутилась, покраснев, и отвернулась. — Постарайся больше не ввязываться в такие истории, Малфой, — сказала она в слабом замешательстве. — И попробуй быть... не таким. Он поднял брови, слегка удивленный: — Не таким? Гермиона кивнула, глядя в сторону: — Не таким высокомерным. И не таким... одиноким. Драко не ответил, но в его душе что-то вспыхнуло. С тех пор он уже не мог думать о Гермионе так, как раньше. Может, не так уж и плохо было бы открыть для себя другую её сторону. И свою. Их пути снова разошлись, но это молчаливое признание оставалось в сердце каждого, намекая, что когда-нибудь они могут снова пересечься. В этот этот раз с новым пониманием и, возможно, чем-то большим, чем просто вражда.