Часть 1

      Амалия смотрит в зеркало. В отражении она не видит того, что видела прежде. Теперь перед ней стоит не радостная девочка тринадцати лет, отправившаяся изучать мир, жаждущая узреть его воочию, доказать, что она не тепличный цветок, а дикая роза. Теперь перед ней не девушка четырнадцати лет, познавшая вкус битвы, горечи потери, ответственность и суть мира, и гордо снёсшая все ненастья. Теперь перед ней не девушка девятнадцати лет, готовая без колебаний отдать жизнь за свой народ, выйти за нелюбимого, за безумца, и всё лишь во благо ее народа, во имя мира, процветания, чего-то более высшего м долговечного, чем ее мимолетное счастье. Теперь перед ней девушка двадцати двух лет. Молодая, прекрасная, в расцвете сил физически, и завявшая морально, похоронившая отца, а следом и брата, потерявшая всю семью, и вынужденная взять на свои плечи бремя правления, которое, если верить великому плану ее отца, не должна была познать. Но жизнь жестока. И вот она здесь. Облаченная во всё темное, с такими же кругами под глазами, разбитым взглядом, в котором виднеется лишь всеобъемлющая пустота.       Раздаётся стук, а спустя мгновение в комнате появляется вдова. Аврора уставшая, сама не своя. Ноги подкашиваются, глаза растерянно мечутся, длинные пальцы треплют края рукавов. Девушки неуверенно смотрят друг на друга. Первой отворачивается Амалия, тяжко вздыхая. Её распирает от эмоций. Печаль, боль, ужас, злоба. Всего слишком много. Не доставляет счастья в жизни и ответственность, ныне полностью лежащая на ее плечах. Бремя, которое она не может разделить более ни с кем. Она не замечает, как с силой бьёт кулаком по зеркалу, и то послушно осыпается, скрывая нынешний лик королевы. Аврора вздрагивает, но ничего не говорит, впрочем, насколько может судить Амалия, это помогает вдове всплыть из омута тягостных мыслей. Королева тяжко вздыхает, качая головой, прогоняя ненужные мысли. Сперва нужно отправить брата в последний путь, а уж после разбираться с тем, что осталось. Осталось от королевства, от народа, от ее семьи и счастья.       Амалия спешно приближается к Авроре, приобнимая ее за плечи, слегка сжимая, на что та лишь кивает, следуя за королевой на сплетающихся ногах.       Похороны проходят как в тумане. Кажется, только несколько минут назад процессия покинула ворота дворца, но теперь они стояли на месте вечного покаяния их короля. Аврора рыдает взахлёб рядом, хватаясь руками за траву, уже не умоляй спасти или вернуть мужа. Лишь рыдая. Амалия осматривается. Вдали она замечает знакомые лица. Остальные члены братства тофу тоже здесь. Впрочем, утешения это почему-то не приносит. Лишь напоминает о нерешенных проблемах, оставшихся ей в наследство.       Похороны заканчиваются. Все начинают расходиться, и лишь члены царской семьи, вернее ее остатков, стоят как вкопанные, словно они обрели своё место покаяния прямо тут, рядом с могилами отца, матери, мужа и брата. У Авроры уже нет сил рыдать, посему она лишь сидит на земле, отреченно смотря на три дерева. Амалия же находит в себе силы обернуться. Она видит, как друзья пытаются сделать шаг в ее сторону, но останавливаются, стоит Еве что-то шепнуть им. И лишь Юго возражает, продолжая, к большому сожалению Амалии. Ей действительно не хочется приступать к делам так скоро, не хочется восстанавливать государство, успокаивать народ, решать проблемы, и даже разбираться в собственных недо-отношениях. Но Юго настойчив. Он молча подходит к ней, пытаясь обнять Амалию, но та отталкивает элиатропа, устало смотря на него. Руки Юго пускаются, а сам он непонимающе смотрит на неё.       — Амалия, — шепчет он, сочувственно смотря на королеву, которая, впрочем, лишь утыкается лицом в ладони, качая головой.       — Оставь меня. Позже, всё позже, — шепчет она, делая несколько шагов вперёд, опускаясь на колени, пытаясь поднять Аврору с земли.       — Амалия, — вновь произносит Юго, приближаясь к ней, протягивая руку, смотря с непонимаем и надеждой, словно он не слышал сказанных ей слов, или же столь глуп, что не способен уразуметь их значение, и посему собирается пытаться до тех пор, пока не получит согласие, но Амалия не готова идти на уступки, не готова терпеливо ждать, прощать или же просто проявлять снисходительность, сейчас она слишком устала для этого, поэтому, развернувшись, она с силой отталкивает чужую руку, рывком поднимая изнеможённую Аврору, которая, покачиваясь, всё же находит опору в лице королевы, и не обращает внимание ни на чужую силу и грубость, ни на собственное состояние, ни на гостья, созерцателя их горя, непрошенного и названного.       — Я сказала позже, — с нажимом произносит Амалия, уводя Аврору, пока Юго, оскалившись, фыркает, спешно удалясь, видимо, действительно не понимая, что сейчас не лучший момент для чего угодно, Амалия, впрочем, не настроена терпеть чужие психи и выходки, ей хватает своих проблем, которых, к сожалению, теперь уйма, и она даже не представляет с чего начать, и ей лишь остаётся надеяться, что проснувшись завтра утром она будет знать ответ на вопросы, сможет решить проблемы и со всем разобраться.       Амалия придерживает Аврору, помогая той надеть белоснежный пеньюар. Девушка слишком вымоталась, слишком настрадалась, чтобы заботиться о собственном наряде и комфорте, но и позволить ей уснуть в траурных одеяниях - не выход, поэтому, превозмогая собственную усталость, Амалия помогает ей, терпеливо дожидаясь, пока та будет готова, а после бережно укладывает ее в постель. Задувая последнюю свечу. Сама королева, впрочем, не спешит в свои покои. Вместо этого Амалия неспешно бредет по дворцовым коридорам, задувая редкие в эту ночь свечи. Почти во всём дворце потух свет. В эту ночь он должен отсутствовать вовсе. Стража покинула свои посты, оставляя коридоры пустыми и мрачными. Они выполняют первый приказ своей королевы. Абсолютная темнота и тишина в траурную ночь. Даже многочисленные гости, прибывшие на проводы Короля в последний путь, были размещены за пределами дворца, включая членов братства. Пусть это и вызвало недовольство и предвзятость, ей плевать. Единственное, чего Амалия сейчас жаждет - спокойно проводить брата в последний путь. Отпустить, чтобы с завтрашнего дня начать новую жизнь. Более трудную и печальную. С тремя камнями на сердце.       В детстве и отец, и матушка любили повторять, что однажды они с Армандом вырастут, и тот, как старший сын, займет престол, став новым королем, а Амалия будет подле него, как голос разума, как его верный советник, благоразумный, спокойный, вдумчивый и бесстрашный. Арманд часто кричал, что советники ему вовсе не требуются, и что младшая сестренка вряд ли будет хоть что-то смыслить в государственных делах, на что Амалия дула губки, отвечая, что непременно превзойдет его, и что он еще к ней за советами будет бегать. А потом их матери не стало, и тогда они впервые поняли, что значит занять трон и место подле него. Ведь чтобы пришёл новый король, должен уйти старый. Никто не смел заикнуться о великом короле и его великой сестре-советнице. Дети прекрасно понимали, что когда это будущее настанет - их отца не будет с ними навсегда. Тем не менее король, более смиренный, продолжал готовить сына к восхождению на престол, в то время как дочери позволялось проживать своё детство так, как она того хочет. А потом она сбежала из дворца, следуя воле Садида, воле древа жизни. Нашла друзей, приключения. После смерти матери девочка не горела желанием править и заботиться о народе, ведь это означало бы, что она будет связана этими обязанностями, что ее отца не станет, что она будет вынуждена отдать всю себя без остатка. Это пугало и не привлекало. А потом она встретила Нокса, узнала его коварный план, а посла воочию увидела исполнение. Увидела чужую смерть, увидела как ее королевство содрогалось от каждого удара, каждого шага, каждого вздоха. Она увидела смерть и проигрыш. Нокса было не остановить, и как позже рассказал Юго - они действительно проиграли. Королевство садида было уничтожено. Такое мощное королевство, необъятное, великое, древнее, и пало менее чем за час. Сотни тысяч, миллионы людей умерли в одночасье. Оказалось, что великая махина на деле хрупкий карточный домик, и один неправильный вздох приведет к его падению. Тогда то Амалия и поняла, что это не проклятие, не ужасное будущее, которое ей суждено, а обязанность, ноша , которую она несет. Она сама выбрала свой приоритет, сама выбрала государство, сама поклялась той же ночью, склонив голову пред великим древом, что пока она дышит, пока сердце бьётся - она всецело принадлежит государству, и примет любую его волю, пойдет на всё, дабы исполнить свой долг, сохранить этот карточный домик, сберечь от ветра, невзгод и ненастий. И пусть это тяжело, но она была не одна на этом поприще. Отец и брат были рядом, готовые разделить вес этой ноши. Шло время, и она всё больше погружалась в эти воды, прекрасно понимая, что выхода из них нет. И в какой-то момент она прошла точку невозврата. Когда отец огласил требования графа, лицо его было хмурым, даже злым. Амалия редко видела его таким. Арманд, впрочем, был более падок на эмоции, посему лишь суровый отцовский взгляд сдерживал его от потока Брани и проклятий. Амалия же, стоило отцу замолчать, тут же подала голос. Незамедлительно, не задумываясь, невозмутимо. « Да». Иного ответа быть и не могло. Да и только да. Она пойдет на всё ради народа, ради ее карточного домика. И отец, и брат были удивлены такому ответу, такому спокойствию и непоколебимости. Но она уже выбрала свой путь. Одна жизнь ничто.       Но теперь всё было иначе. Теперь весь груз пал лишь на неё плечи. Теперь она - последняя преграда, отделяющая суровый мир и хрупкий карточный домик. Теперь она не может бросить все и уйти, отправляясь на поиски приключений, зная, что отец и брат все еще стоят на страже. Ныне у нее есть только она сама. И никого больше. Её Величество Королева Садида Амалия Шеран Шарм. Она бы не смогла продать душу, даже если бы захотела. Она уже отдала ее государству, и отныне нет для нее ничего иного.       Обещая себе, что, проснувшись на рассвете, она будет знать ответы на все вопросы, и сможет решить все проблемы, Амалия так и не легла спать, встретив рассвет на ступенях пред дворцовым садом. Никто ей не поможет. Даже судьба.