Пожизненный приговор. ❤️

Лунный свет резал острые силуэты крыш Марселя, как нож пергамент. Кармен, алый призрак в ночи, скользила по гребню черепицы, дыхание рваным колоколом в груди. Она вывела ACME на ложный след у порта, но Чейз… Чейз был как гончая с нюхом на ее страх. Он преследовал не логикой, а яростной интуицией, как всегда. Три квартала, две лестницы пожарные, один отчаянный прыжок через зияющую пропасть между домами – и он был здесь. Его тень накрыла ее, тяжелая, дышащая адреналином и пылью ночного города. — Конец пути, Сандиего! — его голос был хриплым от бега, но не от злости. От лихорадочного торжества, смешанного с чем-то диким, неконтролируемым. Он не просто догнал – он настиг, отрезав путь к водосточной трубе, единственному спасению. — На этот раз… на этот раз ты не уйдешь! Кармен обернулась, спиной к бездне. Ее глаза, огромные в лунном свете, встретили его взгляд. Не страх. Вызов. Всегда вызов. Но что-то дрогнуло в глубине – усталость? Отчаяние? Или… предчувствие? Он шагнул вперед. Не для захвата. Не для наручников. Он шагнул так близко, что запах его пота, пыли и чего-то неуловимо его – кожи, кофе, мяты – ударил ей в лицо. Его руки схватили не ее запястья, а ее плечи. Жестко. Решительно. — Чейз… — начала она, голос сорвался. Ее мозг лихорадочно искал выход, уловку, но тело замерло, парализованное этой внезапной, животной близостью и незнакомым огнем в его глазах. Он не дал договорить. Его губы нашли ее губы не с нежностью, а с яростной, обжигающей силой, как удар тока. Это не был вопрос. Это был захват. Захват территории. Его язык вторгся в ее рот с той же бесцеремонной решимостью, с какой он преследовал её. Кармен вскрикнула – коротко, подавленно – не от боли, а от шока. От абсолютной, оглушающей неожиданности. Ее первый поцелуй. Не мечтательный, не робкий. Дикий, влажный, соленый от пота, пахнущий ночной погоней и… Чейзом Девино. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до жара его рук на ее плечах, до бешеного стука двух сердец, слившихся в один безумный ритм. Он оторвался так же внезапно, как и начал. Его дыхание хлестало ее лицо, горячее и прерывистое. Глаза горели, как угли, но не гневом. Чем-то другим. Безумием? Триумфом? Любовью, вывернутой наизнанку его упрямой натурой? — Вот… — он выдохнул хрипло, его руки все еще впивались в ее плечи, не давая отстраниться, — …вот теперь ты арестована, Сандиего. Окончательно и бесповоротно. Кармен, оглушенная, с губами, горевшими как от ожога, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами. Мозг отказывался обрабатывать слова. «Арестована»? Да, это он мог сказать. Но тон… Тон был не полицейский. — Арестована… для чего? — прошептала она, едва шевеля онемевшими губами. Звук собственного голоса казался чужим. Чейз тряхнул головой, как бык, сбрасывающий мух. Его взгляд стал еще более решительным, безапелляционным. — Для брака! Со мной! — он выпалил это так громко и четко, словно объявлял приговор в зале суда. — Операция «Пожизненный приговор». Начало – немедленно. Обжалованию не подлежит! Наступила мертвая тишина. Шум Марселя внизу исчез. Крики чаек замерли. Даже луна, казалось, застыла в изумлении. Кармен смотрела на него, на его разгоряченное, решительное лицо, на губы, только что раздавившие ее первый поцелуй. «Брак». Он сказал «брак». После того, как ворвался в ее рот языком. Как арест. Как следующий логичный шаг после поимки. Абсурдность ситуации ударила по ней с такой силой, что она… захихикала. Сначала тихо, потом громче, пока смех не затряс все ее тело, заставляя слезы выступить на глазах. — Ты… ты… — она пыталась говорить сквозь смех, — …ты хочешь… взять меня в жены? Меня? Потому что… потому что догнал и… поцеловал? Это… это твой план по задержанию? Пожизненное заключение… в браке?! Чейз нахмурился, его бровь дернулась в знакомом жесте раздражения, но рук он не отпустил. — Это не план! Это факт! — заявил он, будто объясняя очевидное ребенку. — Я тебя поймал! Физически! — Он тряхнул ее за плечи для пущей убедительности. — И эмоционально! — Он кивнул на ее губы, все еще пульсирующие от поцелуя. — Логика проста: ты – моя цель. Я достиг цели. Теперь цель становится… постоянной. В виде жены. Со всеми вытекающими… обязанностями. И совместными погонями! — добавил он, как будто это было главным преимуществом брака. Кармен, все еще давясь смехом и слезами, вырвала одну руку. Не для удара. Просто чтобы прикрыть рот. — Чейз Девино, — она выдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу, разбросанную его «логикой» и шоком от поцелуя, — ты самый безумный, самый упрямый, самый… невероятный человек на свете. И твое предложение… Она не закончила. Где-то далеко внизу, на набережной, резко взвыла сирена. ACME. Его подкрепление. Или просто полиция Марселя. Неважно. Звук был как ледяной душ. Оба вздрогнули. Мгновение безумия, замешательства и смеха лопнуло как мыльный пузырь. В глазах Кармен мелькнуло знакомое Чейзу выражение – расчет, скорость, побег. Она резко рванулась в сторону, используя его миг рассеянности. Ее нога нашла край водосточной трубы. Она не смотрела на него. — Предложение требует… оперативного рассмотрения, инспектор! — крикнула она уже вниз по трубе, ее голос звенел смехом и адреналином. — Но учти – за нарушение процедуры первого поцелуя… ты будешь оштрафован! Пожизненно! Чейз окаменел на краю крыши, глядя в темный зев трубы, где только что исчезло алое пятно. Его губы все еще чувствовали ее вкус – страх, смех, соль и что-то невыразимо Кармен. Его мозг с запозданием обрабатывал собственные слова. «Брак». Он сказал это. Вслух. После поцелуя с языком. А она… она смеялась? И сбежала? ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ?! Ярость, замешательство, остатки дикого триумфа и какое-то новое, жгучее чувство – обиды? разочарования? – взорвались в его груди. — САНДИЕГОООО! — его рев потряс марсельскую ночь, заставив где-то вдалеке залаять собак. — ЭТО БЫЛО ПРЕДЛОЖЕНИЕ! НЕ ПОВОД ДЛЯ ПОБЕГА! ТЫ АРЕСТОВАНА ДЛЯ БРАКА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ВЕРНИСЬ СЮДА СРАЗУ ЖЕ! ЭТО ПРИКАЗ! КАК ТВОЕГО БУДУЩЕГО МУЖА! Он не стоял столбом. Он даже не думал. Его тело, ведомое глубинным инстинктом и чистой, нерафинированной яростью, уже рванулось к пожарной лестнице. Коричневый пиджак мелькнул в лунном свете, как знамя безумного крестового похода. Он снес пару цветочных горшков, перемахнул через перила и помчался вниз, по лестнице, по переулкам, туда, где мелькнул красный цвет и где его ждала новая погоня. За невестой. Которая сбежала от алтаря (крыши) сразу после помолвки (поцелуя). И он знал – он догонит ее. Обязательно. Чтобы выяснить, приняла ли она его "предложение". Или чтобы надеть наручники. На этот раз – на оба запястья. Навсегда. Просто для надежности. Логика-то железная. ... Лучи марсельского солнца, настырные и золотые, пробивались сквозь щели дорогих штор, рисуя теплые полосы на спутанных шелковых простынях. Запах кофе? Нет. Запах них – смесь пота, вишнёвого шампуня Кармен, его одеколона, перебитого порохом с вчерашней погони, и чего-то нового, сладкого и мускусного, что висело в воздухе плотнее тумана над Старым Портом. Кармен проснулась первой. Не от шума, а от непривычного тепла и веса. Веса руки Чейза Девино, тяжело и бесцеремонно брошенной на ее талию, как трофей после завоевания. Его дыхание было ровным, горячим у нее в волосах. Она осторожно приподнялась на локте, откинув длинные бардовые пряди. И замерла. Он спал. По-настоящему. Не настороженно, как зверь на чужой территории, а глубоко, почти безмятежно. Морщины на лбу разгладились, губы, обычно поджатые в вечном недовольстве, были расслаблены. В этом спящем лице не осталось и тени агента ACME, яростного преследователя. Остался только мужчина. Ее мужчина. Странное, сладкое и немного головокружительное ощущение сжало ей горло. Она проследила взглядом по линии его плеча, сильного, покрытого легкими царапинами от вчерашних крыш и... ее ногтей. По скульптурной груди, поднимавшейся в такт дыханию. Вниз, к бедрам, прикрытым смятым уголком простыни... Жар разлился по ее щекам, но это был приятный жар. Жар обладания. Жар того, что случилось ночью – сначала яростного, неистового, как его погони, потом нежного, удивленного, когда он понял ее неопытность, а потом... просто их. Переплетенных, задыхающихся, нашедших ритм куда более древний, чем их бесконечная игра в кошки-мышки. Он заворчал что-то невнятное во сне, потянулся, и его рука на ее талии скользнула ниже, сжимая округлость ее бедра с инстинктивным, спящим обладанием. Кармен невольно усмехнулась. Даже во сне он боялся её побега. — Проснись, инспектор, — прошептала она, легонько щекоча его бритую щеку кончиком пальца. — Твоя добыча пытается совершить побег. В ванную. Чейз открыл один глаз. Не сразу. Медленно, как будто выныривая из глубоких вод. Сонный, мутный взгляд сфокусировался на ней. И... преобразился. Не в ярость. Не в привычную охотничью сосредоточенность. В них вспыхнуло что-то теплое, яркое, почти ослепительное. Глубокое, чистое облегчение и... счастье. Неуклюжее, непривычное, но абсолютно искреннее. — Побег? — его голос был хриплым от сна, низким и бархатистым. Он не убрал руку, а наоборот, притянул ее ближе к себе, так что ее спина прижалась к его груди. — Не-а. Побеги отменены. Приказом главнокомандующего. Который... — он зевнул, широко и беззастенчиво, — ...только что проснулся и требует... продолжения операции. Он опустил голову, зарылся лицом в ее шею, оставив горячий, влажный поцелуй у самого основания. Кармен засмеялась, легкий, счастливый звук. — Операция «Завтрак»? — предположила она, поворачиваясь к нему лицом. Утренний свет играл в ее глазах, делая их огромными и сияющими. Ни тени вчерашней усталости от борьбы с VILE, только чистая, светлая радость. Она касалась его щеки, его губ, как будто проверяя, настоящий ли он. — Или операция «Принять душ, потому что пахнем как полевая операция Интерпола после недели без сна»? Чейз фыркнул, но улыбка не сходила с его лица. Он поймал ее руку, ту, что касалась его губ, и прижал к ним. Не страстно, как вчера на крыше. Трепетно. Почти благоговейно. Его губы коснулись ее костяшек пальцев. — Операция «Жизнь», Сандиего, — сказал он просто, глядя ей прямо в глаза. Никакой бравады. Только факт. — И она начинается... прямо сейчас. С утра. С тебя. С меня. С этого дурацкого номера, который пахнет... нами. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул вниз, по ее обнаженному плечу, к изгибу талии под простыней, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек азарта, но теперь он горел теплее, глубже. — И да, продолжение ночной операции тоже в списке. Срочно. До завтрака. Кармен рассмеялась, откинув голову на подушку. Ее смех был как звон колокольчика в тишине роскошной комнаты. Она чувствовала себя... легкой. Невесомой. Свободной от груза бегства, от вечной настороженности. Он был здесь. И он был ее. По-настоящему. — Ты знаешь, — сказала она, ловя его взгляд, полный лукавого озорства, — после такой... интенсивной ночи, по всем канонам порядочности, я просто обязана выйти за тебя замуж. Иначе скандал! Что скажет твоя соседка? Или ACME? Представь заголовки: «Агент Девино совратил невинную воровку и бросил!» Ужас! Чейз не засмеялся. Он смотрел на нее. Смотрел так, как будто видел впервые. Видел не «Призрака в красном», не неуловимую воровку, не цель всей своей жизни. Видел ее. Кармен. Девушку с бардовыми волосами и глазами, сияющими от счастья. Девушку, которая только что отдала ему себя. Девушку, которая шутила о замужестве так легко, как будто это был единственно возможный следующий шаг. — Кармен, — его голос звучал глубже, серьезнее, чем когда-либо в их бесконечных перепалках. Он поднял ее руку, которую все еще держал, и снова поцеловал ее ладонь. Нежно. Твердо. — Я рад. — Два простых слова. Но в них было все. Рад, что она здесь. Рад, что она его. Рад ее шутке, ее смеху, ее теплу под его рукой. Рад тому, что она назвала «обязанностью», а он считал величайшей удачей своей яростной, упрямой жизни. — Рад этому. Всему. Он не сказал «да» или «я тоже хочу». Он сказал «рад». И это было честнее, сильнее, чем любые клятвы. Это было признание. Капитуляция не перед ней, а перед тем, что было между ними. Перед этой новой, оглушительной реальностью. Он потянул ее к себе, уже не для поцелуя, а просто чтобы прижать. Чтобы чувствовать ее кожу на своей, ее дыхание на своей шее. Чтобы знать, что она никуда не денется. И Кармен не сопротивлялась. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах – уже не преследователя, а любимого человека. Просто Чейза. — Рад, значит, согласен? — прошептала она ему в кожу, улыбаясь. — Согласен? — Он откинулся, приподняв бровь с привычной дерзостью, но в глазах – только тепло и усмешка. — Сандиего, я тебя арестовал для брака. Вчера. На крыше. Помнишь? С языком и всем прочим. Ты думала, я шутил? — Он поцеловал ее уже не в руку, а в губы. Коротко, влажно, обещающе. — Я всегда довожу аресты до конца. Особенно пожизненные. Он вдруг сорвался с кровати, сильный, голый, невероятно живой в утренних лучах. Подхватил ее на руки так же легко и бесцеремонно, как когда-то хватал в погоне. — Эй! — вскрикнула Кармен, обвивая его шею, смеясь. — Куда? Я же говорила – душ! — План «Душ» утвержден! — заявил Чейз, неся ее к огромной ванной комнате. — Но с поправкой: совместное исполнение. Для экономии времени и воды. У ACME же бюджет! А потом… — он поставил ее на ноги перед дверью ванной, его руки скользнули по ее бокам, — …план «Завтрак на балконе». Без пальто. Без пиджака. Без наручников. — Он сделал паузу, его глаза сверкнули. — Хотя… наручники, пожалуй, возьмем. На память. И для… тренировки. Кармен залилась смехом, толкая его в дверь ванной. Вчерашняя крыша, погоня, его безумный поцелуй и предложение – все это казалось сном. Но это был сон, ставший явью. И проснулась она в нем не в одиночестве, а в теплых, сильных руках своего самого упорного «поклонника», который наконец-то поймал не воровку, а любовь. И не собирался отпускать. Никогда.