Связанные одной цепью. ❤️ (Свадьба) (Постканон)

Чейз Девино стоял на балконе квартиры Кармен в Буэнос-Айресе, пальцы сжимали бархатную коробочку так крепко, что узор отпечатался на ладони. Закатное солнце растекалось по небу акварельными разводами — алые, персиковые, лиловые — окрашивая Рио-де-ла-Плата в золото. Воздух был теплым, сладким от цветущего жасмина, но Чейз не замечал ничего, кроме биения собственного сердца, гулкого, как барабанная дробь перед атакой. В кармане пиджака лежал хрупкий, но невероятно тяжелый артефакт — положительный тест на беременность, найденный утром в ванной. Он не сомневался в её решении — её просьба тогда была ясна, а её уверенность оставила в нём смесь гордости и трепета. За день хаотичные мысли о будущем — детская комната, первые шаги, ее смех, заполняющий их общий дом в Пуатье — переплавились из паники в странное, пронизанное светом спокойствие. Даже сейчас, сжимая кольцо (платиновое, с сапфиром, напоминающим ее глаза), он чувствовал, как грудь сжимает тепло — будто ее руки уже обняли все, что их ждет. Это был знак: пора. — Кармен? — окликнул он, заглядывая в гостиную, где тени уже сгущались. Вместо ее силуэта в дверном проеме возникла Айви, держа поднос с дымящимися эмпанадас. Запах жареного теста и пряного фарша заполнил пространство. — О, Чейз! Попробуй, мама Кармен научила меня секрету! — улыбнулась она, намеренно блокируя проход своим коренастым телом. Зак, выглянув из-за ее плеча с набитым ртом, добавил хрипло: — Да брось, Айв, он же француз. Ему только круассаны с маслом подавай! Пальцы его нервно постукивали по дверному косяку, а в глазах светился привычный озорной огонек . Чейз стиснул челюсти, сунув коробочку обратно в карман так резко, что шелковая подкладка пиджака затрещала. План №1 провален. План №2: романтический ужин. Он заказал ее любимые миланезы в лучшем ресторане Ла-Боки, расставил на террасе десяток свечей в старинных медных подсвечниках (напоминавших ей о Пуатье), и только открыл рот, произнося «Mon coeur, il y a quelque chose...», как из мрака террасы материализовалась строгая тень. Шэдоу-сан, его лицо в глубоких морщинах казалось высеченным из камня в лунном свете. — Кармен. Обнаружена активность старого контакта VILE в Монтевидео. Безопасность требует обсуждения, — произнес он бесстрастно, лишь вежливо кивнув Чейзу. Кармен, извинившись взглядом, полным сожаления, тут же увлеклась за учителем, оставив Чейза наедине с остывающими миланезами и трепещущими на ветру свечами. План №2 похоронен. К полуночи упрямый француз все еще не сдавался. Он метался по квартире, вороша подушки на диване, заглядывая под ковер ручной работы из Найроби, безуспешно шарил по полкам с книгами по этнографии — кольцо исчезло, будто его и не было. Отчаянье начало сжимать горло. Вдруг его взгляд зацепился за знакомый блеск в ее спальне. На стене, среди сувениров (керамическая сова из Праги, крошечная Эйфелева башня), висели его старые полицейские наручники — трофей их первой встречи в Пуатье. Кармен повесила их с ироничной табличкой "Сувенир от инспектора". Чейз медленно снял их со стены, холодный металл оживил память: он, яростный инспектор Интерпола, врывается в хранилище особняка, а она, закутанная в алое пальто, смеясь, срывает со стены гобелен и ловко выхватывает у него из кармана не его же удостоверение. Тогда он поклялся поймать эту насмешливую воровку любой ценой. А теперь... Теперь он хотел навсегда приковать ее к себе любовью. — Вот ты где, — прошептал он, сжимая наручники. Идея пришла мгновенно, как озарение. Если не кольцо, то это. В конце концов, именно так все и началось. Он нашел ее в спальне. Она сидела у окна, залитая лунным светом, заплетая темно-бордовую косу. Матрешки на полке, подарок Шэдоу-сану, казалось, молча наблюдали . — Кармен, — голос Чейза звучал хрипло. Он подошел так близко, что ощутил тепло ее кожи. — У меня вопрос. — Опять про переезд в твою квартиру в Пуатье? — она повернулась, и в ее серо-голубых глазах заплясали искорки озорства. Лукавая улыбка тронула губы. — Нет. Вернее, да, но... — Чейз не стал искать слов. Его пальцы, твердые и уверенные, обхватили ее тонкое запястье. Металл наручников коснулся ее кожи теплом от его ладони, и щелчок замка прозвучал тише, чем бешеный стук ее сердца под его пальцами. — Épouse-moi. Она замерла. Губы дрогнули, прежде чем расплыться в сияющей, лучезарной улыбке, которая озарила все ее лицо. Ее свободная рука непроизвольно легла на живот — едва уловимый жест, который Чейз заметил краем глаза. Кармен не прятала тест утром. Она хотела, чтобы он нашел. Хотела, чтобы этот день наступил именно так. — Это твой способ сказать, что я, наконец, под арестом, инспектор? — Кармен приподняла изящную бровь, едва сдерживая смех. Ее пальцы уже скользнули к замочной скважине с профессиональной легкостью. — Нет. Это способ сказать, что ты... — он замолчал, вдруг осознав всю абсурдность и совершенство момента, и провел рукой по своим темным, вечно растрепанным волосам. — Ты знаешь, что я открою это за секунду? — ее голос звучал нежно, но в нем звенела сталь. — Знаю, — Чейз смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде горели те самые искры из Пуатье, только теперь — лишенные подозрительности, полные обожания. — Но надеюсь, не захочешь. Она медленно провела подушечкой пальца по холодному металлу, изучая его лицо. Потом — внезапным, грациозным движением поймала его запястье и защелкнула вторую браслету. Звякнула цепь. — Теперь ты мой партнер по преступлению, инспектор, — ухмыльнулась Кармен, дергая цепь так, что он шагнул ближе. Ее дыхание смешалось с его. — Или я не так поняла твое... предложение? Чейз потянул ее к себе, заставив наручники звякнуть снова. Его свободная рука обвила ее талию, прижимая к себе. — Ты все поняла абсолютно правильно. — Тогда, да, — она прижалась лбом к его плечу, а ее ловкие пальцы уже скользнули к замочкам наручников с профессиональной уверенностью. — Но только при одном условии... — Ее губы изогнулись в самой лукавой, самой Карменовской ухмылке, когда она намеренно громко щелкнула металлом и кивнула в сторону массивной железной кровати с изголовьем из виноградных лоз. — Перенесешь эти штуки туда, где они принесут больше... удовольствия. Уверена, ты знаешь идеальное место для такого аксессуара. За приоткрытой дверью Айви фыркнула, подавив смех, а Зак громко закашлялся, будто подавился собственным саркастическим комментарием. Из темноты коридора донесся низкий, невозмутимый голос Шэдоу-сана: — Наручники, Карлотта... Худший из возможных способов начинать брак. Но для них... символично. Но здесь, в комнате, залитой серебром аргентинской ночи, благородная воровка и упрямый агент ACME уже не слышали ничего, кроме звона металла и собственного смеха, смешавшегося в едином звуке счастья. Они нашли свой общий язык — между звоном стали и обещаниями, высеченными в тишине, — язык, который не смогли заглушить ни шум Буэнос-Айреса за окном, ни крики чаек над Рио-де-ла-Платой. Их будущее, такое же непредсказуемое и яркое, как алая нить на карте мира над столом, начиналось здесь и сейчас — с щелчка наручников и шепота «Oui, pour toujours» («Да, навсегда»), потонувшего в поцелуе .