Я не смогу! ❤️ (Постканон)

Теплый свет лампы в классе для будущих родителей мягко освещал разноцветные коврики на полу и плакаты с изображением счастливых семей. Кармен Девино удобно устроилась на подушке, одной рукой непроизвольно поглаживая свой заметно округлившийся живот. Рядом сидел Чейз, но его внимание было полностью поглощено… резиновой куклой младенца, которую выдали на занятии. Он вертел ее в своих больших, привыкших к оружию и тактическим планшетам руках, с выражением глубокого, почти научного недоумения на лице. Его брови были сдвинуты, губы плотно сжаты. Кукла была удивительно детализированной – крошечные пальчики, носик-пуговка, закрытые глазки. Чейз аккуратно согнул резиновую ножку, потом ручку, как будто проверяя амплитуду движений потенциального противника. — Mon coeur, — он наклонился к Кармен, не отрывая взгляда от куклы, голос был низким, задумчивым. — Ты уверена, что оно... — он кивнул на куклу, — вот такого размера... помещается... там? — Он осторожно указал пальцем в сторону ее живота, стараясь быть тактичным. — И, главное... — Чейз понизил голос до шепота, его глаза расширились от искреннего ужаса перед неизведанным, — Как оно оттуда выйдет? Это же... Это же как стратегическая операция по эвакуации из зоны тотального блокирования! Только зона – это... — Он снова жестом обозначил живот Кармен. До этого момента Кармен наблюдала за его муками с мягкой улыбкой. Но его последний вопрос, произнесенный с такой откровенной тревогой и попыткой применить логику спецагента к процессу деторождения, словно щелкнул выключателем. Внезапно, с ледяной ясностью, она сама представила это. Не абстрактно, а конкретно: ее тело, ее ребенка – того самого, чьи крошечные пяточки сейчас упирались ей в ребро, – и… выход. Все рациональные объяснения акушерки о растяжимости тканей, гормонах и этапах родов мгновенно испарились. На их место пришло чистое, животное ощущение невозможности. Такой большой... Оттуда... Мысль была подобна удару током. Ее улыбка замерла, а затем бесследно исчезла. Цвет лица побледнел на пару оттенков, глаза, широко распахнутые, уставились в пространство перед собой, но видели явно что-то иное, внушающее первобытный страх. Ее рука на животе непроизвольно сжалась в кулак, ногти впились в ткань платья. Она даже слегка подалась вперед, как будто пытаясь защитить уязвимое место. — Кармен? — Чейз мгновенно отвлекся от куклы, его игривое недоумение сменилось мгновенной тревогой. Он уловил изменение в ее позе, бледность, застывший взгляд. — Кармен! Mon coeur, что случилось? Тебе плохо? Он бросил куклу на коврик и схватил ее руку, его пальцы были теплыми и твердыми. Его агентская наблюдательность, обычно направленная на внешние угрозы, сейчас была полностью сфокусирована на ней. Он видел настоящий, глубокий страх. Кармен медленно перевела на него взгляд. В ее глазах все еще плавал тот леденящий ужас от внезапно осознанного масштаба предстоящего. — Он... — ее голос был тихим, прерывистым. Она посмотрела на брошенную куклу, потом на свой живот. — Чейз... Он такой... — Она не могла подобрать слов, просто снова посмотрела на него, и в этом взгляде было все: немой вопрос "Как?", паническое "Я не смогу!" и мольба о спасении от собственной физиологии. Чейз понял. Понял сразу. Его собственные сомнения о "стратегической операции" померкли перед ее страхом. В его глазах мелькнула вина – это он спровоцировал эту мысль своим дурацким вопросом. Но вину он отбросил мгновенно. Сейчас важнее было одно. — Эй, эй, смотри на меня, — он мягко, но настойчиво повернул ее лицо к себе, его большие ладони легли на ее щеки. Его взгляд был абсолютно серьезным, лишенным иронии или паники, полным только силы и уверенности, которые он мог ей дать. — Слушай меня внимательно. Во-первых, — он кивнул на куклу, — она преувеличена. Для наглядности. Наш малыш там... компактнее. Гораздо. И умнее. Он знает, как выйти. Природа все продумала миллионы лет, chérie. Это не штурм бастилии. Он видел, как она пытается вдохнуть глубже, как дрожь потихоньку отступает под его пристальным взглядом и твердым голосом. Он продолжил, опустив руки на ее плечи, а потом одну – на живот, прямо поверх ее сжатого кулака, мягко разжимая ее пальцы своей ладонью. — Во-вторых, ты – Кармен Девино. Ты выходила победительницей из ситуаций, перед которыми этот... биологический процесс – просто детская прогулка в парке. Помнишь остров VILE? Помнишь, как ты вывела Зака и Айви из ловушки в Каирском музее под носом у полдюжины охранников? Это было сложно. Это требовало сверхусилий. А здесь? — Он легонько потрогал ее живот. — Здесь все запрограммировано. Твое тело знает, что делать. Оно создано для этого. И оно сильное. Как и ты. Его слова, смесь логики, преуменьшения опасности (которую он сам только что раздул) и безоговорочной веры в нее, начали действовать. Ледяной ком страха в ее груди начал таять. Она снова глубоко вдохнула, на этот раз ровнее, и положила свою руку поверх его руки на животе. — Но... больно же будет, — прошептала она, признаваясь в самом базовом страхе. Чейз не стал отрицать или приукрашивать. Он кивнул, его взгляд стал еще серьезнее. — Да. Скорее всего, будет. Но боль – это сигнал. Сигнал о том, что происходит что-то важное. Очень важное. И ты не будешь одна. Ни на секунду. Я буду здесь. Рядом. Держать тебя за руку, кричать на врачей, если надо, дышать с тобой, как учили, или просто молчать. Но я буду здесь. И мы пройдем это вместе. Как проходим все. Потому что мы – команда. — Он улыбнулся, и в этой улыбке была вся его горячая, своенравная, но бесконечно преданная любовь. — Команда Девино. Против самого удивительного "противника" – нашего малыша, который очень хочет встретиться с нами. И он выиграет эту операцию. А мы ему поможем. Договорились? Страх не исчез полностью. Он, наверное, будет возвращаться. Но сейчас, под его ладонью на животе, под его взглядом, полным абсолютной уверенности и поддержки, под его смешными, но такими нужными сравнениями с их прошлыми подвигами, Кармен почувствовала себя... не супергероиней, а просто женщиной. Сильной, любимой и не одинокой. Она накрыла его руку на своем животе своей второй рукой и слабо улыбнулась в ответ. — Договорились, — ее голос окреп. — Команда Девино против операции "Рождение". Без права на провал. Чейз рассмеялся тихо, чтобы не мешать занятию, и притянул ее к себе, осторожно обняв за плечи. Он поцеловал ее в висок, а его рука на животе почувствовала сильный, ответственный толчок малыша, будто тот говорил: "Я готов! Давайте уже начинать эту операцию!". Чейз улыбнулся в ее волосы. Да, они справятся. Вместе.