Украденный миг.

Тёмная комната отеля в Париже окутана тишиной, нарушаемой лишь мерным дыханием спящего Чейза Девино. Кармен бесшумно соскользнула с подоконника, придерживая полы красного пальто, чтобы они не зацепились за карниз. Артефакт — древний медальон с символами — должен был быть здесь. Но её планы мгновенно рассыпались, как песок сквозь пальцы, когда взгляд упал на агента ACME. Он лежал на спине, рука небрежно свесилась с края кровати, а одеяло сползло, обнажив мускулистые плечи и грудь, будто высеченную из мрамора. Лунный свет скользил по рельефу его живота, подчёркивая каждую линию, словно приглашая её коснуться. Кармен почувствовала, как горло пересохло и замерла, словно её ноги вросли в ковёр. Она видела Чейза в погонях, в ярости, даже в нелепых ситуациях, когда он пытался её арестовать с криком: «Сандиего, вы окружены!» — но никогда так... беззащитного. Его упрямство, которое обычно проявлялось в нахмуренных бровях и сжатых кулаках, теперь казалось приглушённым. Даже во сне его лицо сохраняло решимость, будто он всё ещё преследовал её в своих грёзах. «Какой же ты невыносимый», — мысленно усмехнулась Кармен, не сводя с него глаз. Её взгляд невольно скользнул по его обнажённым предплечьям, где напрягались вены даже в покое, и она резко отвела глаза, будто обожглась. «Соберись, Сандиего», — прошипела себе в уме, но сердце упрямо стучало в такт его дыханию. Она знала, что стоит ему проснуться — и он тут же схватится за наручники, не слушая объяснений о VILE. Но сейчас, в этой тишине, он напоминал скорее героя старых романов, которого она тайно представляла себе в юности. Она шагнула ближе, ловя отблеск медальона на тумбочке. Запах его кожи — смесь древесного одеколона и чего-то неуловимо тёплого — заставил её замедлить шаг. «Чёрт, — мысленно выругалась она, — почему он должен пахнуть, так… так приятно?» Рука уже потянулась к нему, но взгляд снова скользнул по Чейзу. Его дыхание ровное, губы чуть приоткрыты, а на щеке виднелся след от подушки — смешной и нелепый. Кармен едва сдержала улыбку. Как он умудрялся быть одновременно таким надоедливым и... обаятельным? «Нет, это просто... гормоны», — пыталась убедить себя Кармен, но предательское тепло, разлившееся под рёбрами, говорило об обратном. Даже его несовершенства — шрам на ключице, слегка растрёпанные волосы — казались ей частью той самой навязчивой загадки, которую она никак не могла разгадать. На мгновение Кармен представила, как повернётся и прижмётся губами к тому самому шраму на его ключице, ощутив, как вздрогнет его кожа. «Прекрати. Сейчас не время для этого», — отрезала она себе, стиснув зубы. «Если бы ты хоть раз прислушался...» — прошептала она, но голос замер в горле. Признаться ему в чём-то большем, чем издёвки и намёки, значило поставить под удар не только себя, но и его. VILE не прощают предателей — Кармен знала это лучше кого бы то ни было. Она уже сожгла мосты с ними, став мишенью их мести, но Чейз... Он, с его упрямым отрицанием их существования, даже не подозревал, какая опасность висит над ним. Воспоминание о том, как его похитили и пытали, приняв за её сообщника, сжало сердце холодом. Если VILE узнают, что он снова на её следу — его шансов не будет. Каждая их встреча, каждый намёк на связь лишь приближали его к краю пропасти. Она сжала медальон в ладони, словно пытаясь раздавить саму мысль о том, что его могут снова забрать. Её борьба не оставляла места для романтики, но где-то в глубине души теплилась надежда: может, когда-нибудь он увидит правду. Не ради себя — ради него. Пока же оставалось лишь беречь эту упрямую голову от его же собственного неведения. Она взяла медальон, пальцы дрогнули от холода металла. На мгновение Кармен представила, как повернётся и мягко проведёт рукой по его щеке, ощутив тепло кожи. Но вместо этого лишь наклонилась, чтобы прошептать: — Спи, охотник. Завтра ты снова будешь гнаться за тенью. Уходя, она оглянулась в последний раз. Чейз ворочался во сне, бормоча что-то неразборчивое и похощее на ее имя, и Кармен поняла — даже в этом безумии погонь и противостояния есть что-то... прекрасное. Что-то, ради чего стоит продолжать бороться. Агент ACME так и не узнал, что в ту ночь его вечный противник стояла в двух шагах, разрываясь между долгом и сердцем. И что украденный медальон стал не просто трофеем, а напоминанием о том, что даже в мире лжи есть место для чего-то настоящего.