Песики кусаются. ❤️

Тени сгущались над крышами Парижа, выкрашивая вечернее небо в оттенки индиго и пурпура. Кармен прижалась спиной к холодной стене вентиляционной шахты, её алые волосы, выбившиеся из-под шляпы, липли к влажному лбу. Перед ней, перекрывая выход, стоял Чейз Девино. Его дыхание, ровное и нарочито спокойное, смешивалось с её прерывистыми вздохами. — Опять в тупик загнал, мадам Сандиего, — его голос, низкий и насмешливый, скользнул по её коже, как шелковый шнурок. — Или, может, сама позволила себя поймать? Кармен выдавила улыбку, хотя сердце колотилось, как пойманная птица. — Мечтай, Девино. Твои ловушки для меня — детские качели. —Ах, эти дерзкие речи... — Он шагнул ближе, запах его одеколона — бергамот и что-то опасное — ударил в ноздри. — Но сегодня ты не убежишь. Его рука легла на стену рядом с её головой, заточая в пространстве между телом и кирпичом. Кармен замерла. Губы Чейза искривились в знакомой насмешливой ухмылке, но глаза... глаза горели темным огнем. Она видела, как его взгляд опустился к её рту, как он чуть наклонился. Он сейчас поцелует меня, — пронеслось в голове с безумной надеждой. Она зажмурилась, вжавшись в стену, пальцы судорожно сжали подкладку пальто. Первый поцелуй. Неуклюжий. Неровный. Страшный. Но вместо тепла губ она почувствовала... влажное, быстрое касание. Горячий кончик языка лизнул её верхнюю губу, шутливо, дерзко, как кошачье приветствие. Кармен ахнула, отшатнувшись так резко, что шляпа съехала набок. — Что?! — вырвалось у неё, смесь шока и возмущения. Чейз рассмеялся, звонко и беззастенчиво, его белые зубы сверкнули в полумраке. — Разочарована, Красная Шапочка? Ждала романтики? — Он щелкнул языком. — Просто проверял, не слиплись ли губы от страха. Все в порядке, можешь продолжать болтать. Жар разлился по её щекам, дойдя до кончиков ушей. Она выпрямилась, пытаясь вернуть самообладание. — Ты невыносим! — Зато ты выносишь меня месяцами, — парировал он, не отступая ни на сантиметр. — Где-то в Бостоне, кажется, ты украла мой кофе. В Сингапуре — мой отчет. А в Рио... — он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись, — ...ты украла кусочек моего терпения. Возвращай, кстати. Кармен фыркнула, отталкивая его ладонью. Твердо, но без злобы. — Твое терпение было фальшивкой, как и твоя полицейская звезда. — О, звезда настоящая! — Он похлопал по нагрудному карману, где угадывался контур значка ACME. — И она жаждет приколоть твою красную шляпу к доске почета. Его рука скользнула вдоль её руки, пальцы едва коснулись её запястья — не хватка преследователя, а пытливый, почти нежный жест. Кармен вздрогнула. Этот прикосновение... оно прожигало ткань перчатки. Она отдернула руку, как от огня. — Боишься? — прошептал он, и в его голосе внезапно исчезла насмешка. Осталось что-то... изучающее. Тревожное. — Твоей наглости? Еще бы, — она попыталась шутить, но голос дрогнул. — Не наглости, — Чейз покачал головой, его взгляд стал тяжелым, неотрывным. — Себя. Того, что прячешь за этими дурацкими фокусами. Кармен замерла. Он угадал. Не страх погони, не страх VILE. Страх перед этим бешеным биением сердца, когда он рядом. Перед тем, как его упорство — глупое, слепое, фанатичное — заставляло её восхищаться им вопреки всему. — Я прячу только твои арестные ордера, Чейз, — выдохнула она, отводя глаза. Он рассмеялся снова, но на этот раз мягче. — Врешь как дышишь, Сандиего. — Его палец поддел край её шляпы, заставив её поднять взгляд. — Знаешь, почему я никогда не устану гоняться за тобой? — Потому что ты упрямый осел? — Потому что ты — единственная загадка, которую я не могу разгадать, — сказал он просто. — Вор, которая возвращает. Преступница, которая спасает. Почему? Он не ждал ответа. Не верил в VILE, в её борьбу. Для него она была лишь прекрасной, опасной иллюзией, которую он должен был раздавить. Но в его глазах горел не только долг. Горел интерес. Одобрение. Восхищение. — Может, мне просто нравится смотреть, как ты бегаешь за мной, инспектор? — Кармен наклонила голову, кокетливо улыбаясь, хотя внутри все сжималось. — Как верный песик. Он не рассердился. Напротив, улыбка стала шире, хищнее. —Песик? Осторожнее, Кармен. Песики кусаются. — В одно мгновение его рука рванулась к наручникам на поясе. Но Кармен была готова. Её нога уперлась в стену, пальцы нажали скрытый механизм на поясе. Складной трос с крюком выстрелил вверх, цепляясь за карниз. — До следующей погони, Девино! — крикнула она, уже взмывая вверх, красное пальто развевалось, как знамя. Реакция была мгновенной. Ухмылка сорвалась с лица Чейза, сменившись яростной решимостью. "Нет, черт возьми, не сегодня!" — мысленно выругался он. Его тело, напряженное как пружина, рванулось вперед. Рука молниеносно потянулась к наручникам на поясе, вторая инстинктивно выбросилась вверх, пытаясь схватить хотя бы край ее пальто, мелькнувший прямо над головой. Но он опоздал на долю секунды. Кончики его пальцев лишь шлепнули по воздуху там, где только что была ее нога. — Сандиего! — его рык, полный ярости и азарта, эхом отозвался по крыше. Он не стоял на месте. Он уже бежал к краю, его взгляд ястребиным оком высматривал ее траекторию, оценивая куда она приземлится, куда ему нужно двигаться, чтобы перехватить. — Ты думаешь это конец?! Я уже тут! Кармен скользила по тросу, и ветер вырывал слезы из глаз. Не от страха. От странной, щемящей радости, смешанной с адреналином погони. Его неистовый рык, его немедленная реакция – это было его. Тот самый неугомонный, упрямый Чейз, который никогда не сдается. Он преследовал её не из ненависти. Он преследовал её... как свою судьбу, с той самой горячей, неистовой энергией, которая заставляла ее сердце бешено колотиться. А она? Она боялась не его. Она боялась момента, когда перестанет убегать. Когда этот горячий, упрямый, невыносимо добрый человек схватит её — и не для ареста. А для чего-то такого, к чему её сердце, выросшее среди обмана VILE, было так страшно не готово. Внизу, на темнеющей крыше, Чейз уже мчался к пожарной лестнице, его пальцы сжимали коммуникатор. Его голос, еще хриплый от крика, но уже собранный, несся в эфир: — Джулия! Алый сигнал! Движется на юг по крышам квартала Маре! Перекройте улицы Дебюсси и Берлиоза! Я спускаюсь! — Он одним прыжком преодолел парапет, цепляясь за лестницу. Его взгляд все еще ловил мелькающее вдалеке красное пятно. Улыбка, жесткая и полная азарта, тронула его губы. — Убегай, воровка! Беги быстрее! Я все равно найду тебя! Всегда найду! Гонка продолжалась. И ни он, ни она не променяли бы этот безумный танец преследования ни на что на свете.