Тактическая необходимость. ❤️ (Тайный роман)

Айви влетела в номер Кармен как ураган, едва не снесла дверь с петель. — Карм! Вставай, срочно! Миссия в Каире — VILE... — ее голос оборвался. Номер был пуст. Кровать идеально заправлена, на подушке — ни складочки. Только бархатный полумрак да тиканье часов. И тут скрипнула дверь ванной. Из пара выступил Чейз Девино. На нём — лишь полотенце на бёдрах, капли воды стекали по груди на ковер. Волосы были мокрыми и растрёпанными, а на лице — выражение человека, явно не ожидавшего публики. — Mon dieu! — воскликнул он, хватаясь за полотенце. — Юная леди, стучать — базовый навык цивилизации! Айви остолбенела: — Ты... Ты?! Как?! Где Кармен?! И почему ты... мокрый?! — Вопросы, вопросы... — Чейз лениво провёл рукой по волосам. — Ваша подруга решила, что 5 утра — идеальное время для побега. А я... принимал душ. Прерванный, увы. Внезапно распахнулось окно. На подоконник, грациозно как кошка, приземлилась Кармен в своём алом пальто, держа два стакана с горячим кофе. Увидев Айви, она лишь подняла бровь: — О. Ты уже здесь. — Кармен! Что он тут делает?! — Айви ткнула пальцем в Чейза, который невозмутимо подтянул полотенце. Кармен протянула один стакан Чейзу: — Черный, два сахара. Ты же вечно ворчишь, что в отелях кофе — как болотная жижа. Она повернулась к Айви, с деланным безразличием: — Чейз? Охотился. Забрёл "проверить номер". Застрял. — Застрял?! В душе?! — Айви задохнулась. — В ванной действительно отличный напор, — с нарочитой серьёзностью заметил Чейз, делая глоток кофе. — Рекомендую. Но теперь, мадмуазель Сандиего, продолжим наш... диалог? Вы же не против, если я допью кофе в полотенце? Формальности. Кармен фыркнула: — Ты всегда так усерден, инспектор. Даже без пиджака. — Коричневый пиджак висит на вешалке, — парировал Чейз, указывая подбородком на дверь шкафа. — Но он не помешает мне задать вопросы. Например, куда вы скрыли изумруд Шейха? — В безопасное место, — Кармен отпила кофе. — Гораздо безопаснее, чем твоя позиция. Полотенце, знаешь ли, ненадёжно. Чейз шагнул вперёд, капли воды блестели на ключицах: — Вы насмехаетесь, но я доберусь до истины. И до вас. Всегда доберусь. Айви, покраснев как помидор, зашипела: — Кармен! Он же... ты же... вы... ЭТО ЧТО БЫЛО?! Кармен вздохнула: — Айви, это был... тактический отвлекающий манёвр. — О да! — Чейз саркастично поднял стакан. — С привлечением душа и моим временем. Очень тонко. — Ты сам полез за мной на балкон четвертого этажа, — парировала Кармен. — Я лишь предложила... обсудить всё цивилизованно. Без наручников. — Обсуждение включало твой побег через вентиляцию?! — Чейз поставил стакан с таким звоном, что Айви подпрыгнула. Кармен вдруг улыбнулась — тепло, почти нежно: — Зато ты нашёл меня быстрее, чем в прошлый раз. Прогресс. Чейз замер. Глаза сверкнули: — Не играйте со мной, Сандиего. Я не игрушка. Я — тень за вашим плечом. Вечная. — Знаю, — шепнула она. И вдруг метнулась к окну. — Извини, Айви, расскажу позже! Каир ждёт! — Стоп! — Чейз рванулся за ней, но полотенце съехало. Он ворчливо подхватил его одной рукой, другой безуспешно пытаясь схватить Кармен за рукав. — До встречи, инспектор! — Кармен уже свешивалась с карниза, ветер трепал её волосы. — Совет: суши волосы. Простудишься. — Сандиегооо! — зарычал Чейз, но в его голосе было больше ярости от досады, чем злобы. — Я вас арестую! Обязательно! Даже если для этого придётся... искупаться во всех душах Парижа! Айви, прикрыв лицо руками, простонала: — Боже... я так не готова была это видеть... Чейз, натягивая мокрые брюки поверх полотенца, буркнул: — Успокойтесь, юная леди. Это просто... работа. Очень личная. И пока Айви пыталась отдышаться, он глядел в пустое окно. В уголке его губ дрогнуло что-то вроде восхищённой улыбки. Кармен снова ускользнула. Но он обязательно найдет её. В Каире. Или на краю света. И никакие души... и даже её дерзкие улыбки... его не остановят. ... Айви металась у двери, готовая выпрыгнуть в коридор хоть босиком. Сердце колотилось, как африканский барабан. Чейз Девино. Почти голый. В номере Кармен. После душа. Картинка не складывалась, а мозг отказывался работать. — Эй, горничная! — Голос Чейза, уже более собранный, но все еще без пиджака (коричневый висел аккуратно на спинке стула), остановил ее на пороге. Он застегивал манжет белоснежной рубашки, влажные волосы слегка прилипли ко лбу. — Не спешите. Ваше имя? И что вы действительно делали в номере мисс Сандиего в пять утра? Горничные обычно стучат. И у них есть ключи. Айви замерла, спиной к нему. Горничная. Да, горничная! — Я... я Айви! Новая! — выдавила она, стараясь звучать испуганно и простофилисто. — Пришла... убраться! Да, убраться! Мисс Сандиего просила раннюю уборку! Она же важная гостья! — Она сделала шаг в коридор. — Стоп. — Чейз шагнул ближе. Его тень накрыла Айви. — Уборка? В пять? С криками "Миссия в Каире"? Очень любопытные методы уборки, мадемуазель Айви. Вы точно не связаны с... — он запнулся, ища слово, — ...с этой неуловимой особой? Айви обернулась, готовая выпалить очередную ложь, но слова застряли в горле. Ее взгляд, скользнув мимо его все еще слегка влажной рубашки, зацепился за открытый ворот. И за темный, отчетливый след чуть выше ключицы. След... укуса. Аккуратный, но явный. А чуть ниже, на сгибе шеи – едва заметный синяк-засос. — Ого... — вырвалось у Айви раньше, чем она успела сглотнуть. Глаза ее были круглыми, как блюдца. Она ткнула пальцем в его направлении, забыв про притворство. — У вас... у вас там! Ваша девушка... она странная! Кусается? Или это такой... особый метод допроса в... Интерполе? Чейз машинально прикрыл ворот рукой, но было поздно. По его лицу промелькнула тень – не смущения, нет. Скорее досады, смешанной с чем-то еще. Что-то в его обычно самоуверенных глазах дрогнуло. Он не стал отрицать. Не стал оправдываться. Он просто опустил руку и посмотрел куда-то мимо Айви, в пустой номер, где еще витал запах дорогого мыла и... Кармен. — Странная? — его голос звучал неожиданно глухо, без привычной иронии или напора. — Да. Невероятно, безнадежно странная. — Он провел рукой по подбородку, будто смахивая невидимую пыль. — И чертовски сложная. Запутанная, как лабиринт, в котором нет выхода. — Он замолчал, и в этой паузе повисло что-то тяжелое, незнакомое. Когда он снова заговорил, в его тоне была какая-то горькая нежность, которую Айви никогда бы не ожидала услышать от всегда-контролирующего-себя агента Девино: — Именно за это я ее и... ценю. Больше всего. Ее сложность. Ее невозможность. Это как пытаться поймать дым руками. Или звезду. Бесполезно. Но остановиться... невозможно. Айви стояла, завороженная. Это был не тот Чейз, которого она знала – не преследователь, не догматик от АСМЕ. Это был человек, сбитый с толку, уставший от бесконечной погони, но... плененный. Плененный самой своей целью. — Вы... вы серьезно? — прошептала она. Чейз резко встряхнулся, как бы отгоняя ненужные мысли. Маска профессионала мгновенно вернулась на место, но в уголках его глаз осталась тень той самой грусти. — Это не ваше дело, мадемуазель Айви, — произнес он уже холоднее, поправляя манжет. — А теперь, если ваша "уборка" завершена... У меня есть настоящая работа. Поймать ту, которая оставляет... странные следы. — Его пальцы снова коснулись места над ключицей. — И на этот раз, она не уйдет. Я даю слово. Он не стал больше задерживать ее. Айви выскользнула в коридор, чувствуя себя так, будто только что подслушала чужую сокровенную тайну. Она побежала, не оглядываясь, но образ Чейза Девино, с его влажными волосами, следом укуса и странной, горькой нежностью в голосе, когда он говорил о Кармен, преследовал ее. "Он любит ее?!" – пронеслось в голове, смешиваясь с шоком и абсурдом ситуации. А Чейз остался стоять среди беспорядка, оставленного Кармен. Он подошел к зеркалу в прихожей, приподнял воротник рубашки. Его отражение смотрело на него с упреком и... пониманием. Он аккуратно погладил след зубами пальцем. — Сложная, — повторил он про себя, и на губах его мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку, лишенную всякой радости. — И это еще мягко сказано, Сандиего. Но погоди. До Каира рукой подать. И след... — он посмотрел на отражение следа, — ...он заживет не так быстро, как ты думаешь. У меня будет время все обдумать. ... Самолет ревел двигателями, рассекая облака над Средиземным морем. Каир был еще далеко, а напряжение в салоне висело гуще, чем смог над Каиром. Айви не выдержала первой. Она отложила планшет с картой маршрута и уставилась на Кармен, которая с преувеличенным вниманием изучала показания топливных датчиков. — Карм! — Айви прокашлялась. — Ладно, про миссию в Каире я все поняла. Про VILE, про мумию... Но вот это! — Она махнула рукой в сторону, где остался далекий Париж. — Это я не поняла! Совсем! Как? Почему? Зачем он был в твоем номере? В твоем душе? В одном полотенце, Кармен! И выглядел он так... так... — Айви замялась, краснея. Зак, до этого мирно жевавший бутерброд, замер с открытым ртом. Крошки посыпались на его комбинезон. — Кто? Где? В чьем душе? — пробурчал он, оглядываясь, будто ожидал увидеть мокрого агента АСМЕ в углу салона. Кармен не повернулась. Ее спина напряглась, плечи слегка поднялись к ушам. Она продолжала смотреть на датчики, но Айви заметила, как кончики ее ушей под алой повязкой стали отчетливо розовыми. — Это был... оперативный просчет, — прозвучало наконец, глухо и слишком быстро. — Он выследил меня. Заблокировал выходы. Я использовала... доступные средства для отвлечения. — Доступные средства?! — взвизгнула Айви. — Это ты называешь "доступными средствами"? Чейз Девино, мокрый, в полотенце, с... — она запнулась, вспомнив следы на его шее, — ...со следами! И он говорил что-то странное! Про то, что ты сложная! И что он тебя... ценит! За это! Зак вытер рот рукавом. — Погоди-ка. Старпер в полотенце? У тебя в номере? После душа? И он "ценит" сложность? — Он медленно перевел взгляд с Айви на неподвижную спину Кармен. Его обычно добродушное лицо скривилось в гримасе полного когнитивного диссонанса. — Кармен... ты же не... с ним? Агент "Хватай-И-Не-Пущай"? Тот, который последние три года только и мечтает засунуть тебя за решетку? Этого? Тишина в салоне стала гулкой. Даже гул двигателей казался приглушенным. Кармен наконец оторвалась от датчиков. Она медленно повернулась. Ее лицо... Айви никогда не видела Кармен такой. Не смущенной – Кармен редко смущалась по-настоящему. А... уязвленной? Сбитой с толку? На ее обычно бесстрастных, собранных чертах играл румянец – не яркий, но заметный. Глаза, обычно такие ясные и решительные, избегали встречного взгляда. Она посмотрела куда-то в пространство между Заком и Айви, ее губы слегка дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, подобрать идеально отточенную ложь или отговорку. Но слова не пришли. Только молчание. Густой, неловкий, красноречивый молчание. Она отвернулась обратно к приборной панели, ее движения были резче обычного. — Мы... — она начала, и голос ее звучал чуть хрипло, — ...мы должны сосредоточиться на Каире. VILE не ждет. Координаты музея... — Она снова замолчала, явно борясь за контроль. Ее пальцы сжали край панели так, что костяшки побелели. Зак и Айви переглянулись. Недоумение в их глазах сменилось шоком, а затем медленным, ужасающим пониманием. Айви вспомнила странную, почти нежную грусть в голосе Чейза. Заку вспомнились все те погони, где Чейз казался особенно... одержимым. Личным. Слишком личным для обычной полицейской работы. — Но... Карм... — Айви попыталась снова, голос ее дрожал. — Это же... это же Девино! Он хочет тебя арестовать! Он... — Он упрямый! — выпалила Кармен вдруг, резко обернувшись. Глаза ее горели, но это был не гнев. Это было что-то другое. Смесь досады, стыда и чего-то необъяснимого. — Упрямый, как... как клещ! И он везде! Везде! В Буэнос-Айресе, в Токио, в... — она махнула рукой, снова покраснев, — ...в номерах отелей! И его невозможно... просто так... отцепить! Она замолчала, снова поймав их изумленные взгляды. Румянец разлился по ее щекам еще ярче. Она резко развернулась и шагнула в сторону кокпита. — Я... пойду проверю автопилот. И карту воздушных коридоров. — Ее голос был почти нормальным, если бы не легкая дрожь. — Готовьтесь к посадке. И... не отвлекайтесь на ерунду. Дверь в кокпит закрылась за ней с мягким щелчком. В салоне повисло тяжелое молчание. Зак медленно доел свой бутерброд. — Клещ, — пробормотал он наконец, глядя на закрытую дверь. — Мокрый. В полотенце. Со следами. — Он покачал головой. — Айви... я, кажется, слишком стар для этой работы. Или слишком молод. Не могу понять. Айви уткнулась лицом в ладони. — Я тоже, Зак. Я тоже. И мне теперь его лицо с этим... следом... и ее лицо вот такое... перед сном будет сниться. А за дверью кокпита Кармен Сандиего, самая разыскиваемая "воровка" в мире, прислонилась лбом к прохладному стеклу иллюминатора. Ее щеки пылали. Сердце бешено колотилось. И мысль о мокром, упрямом агенте в полотенце, который назвал ее "сложной", мешалась с холодной логикой предстоящей миссии в Каире, создавая в голове невыносимый, смущающий, совершенно невозможный хаос. ... Аромат крепкого египетского чая и сладкого печенья «кахк» витал в гостиной их роскошного номера отеля с видом на Нил. Зак, растянувшись в кресле, с аппетитом хрустел печеньем, а Айви, пригубив чай, листала планшет с картой музея. Тишину нарушал только легкий звон фарфора и далекий гул Каира за окном. Мир. Покой. Или так казалось. Скрипнула дверь из спальни Кармен. Айви машинально подняла голову, ожидая увидеть свою подругу в привычном алом пальто, готовую к ночной вылазке. То, что она увидела, заставило ее выронить планшет на ковер с глухим стуком. В дверном проеме стоял Чейз Девино. Босый. В одних темно-бежевых трусах-боксерах. Его обычно безупречно уложенные волосы были взъерошены, на лице – выражение расслабленной неги человека, только что выбравшегося из теплой постели. Он потянулся, обнажив торс (Айви невольно заметила пару свежих, едва заживающих царапин на плече), и лениво потер глаза. Его взгляд, скользнувший по уютной гостиной, наткнулся на остолбеневших Зака и Айви. Он замер. Брови медленно поползли вверх, выражая чистейшее, неподдельное удивление. — О? — произнес он хрипловатым от сна голосом. — Гости? В такой час? Его взгляд остановился на Айви. Удивление сменилось внезапным, почти комическим узнаванием. — Ах! Мадемуазель Айви! — Чейз кивнул ей, абсолютно естественно, будто встречал горничную в коридоре. — Вы и в Каире работаете? Универсальный персонал. Поразительно. Зак сидел, застыв с половинкой «кахк» у рта, глаза его были размером с блюдца. Айви открыла рот, но не смогла издать ни звука. Она просто смотрела на полуобнаженного агента АСМЕ, стоящего в дверях спальни Кармен Сандиего, как у себя дома. Чейз, казалось, совершенно не смущенный ни своей наготой, ни их присутствием, направился к мини-бару. Он миновал Зака, который инстинктивно прижался к спинке кресла, будто увидел привидение. Налив себе стакан воды, Чейз обернулся к Айви. На его лице появилось что-то вроде легкой, почти бытовой досады. — Кстати, мадемуазель, — сказал он, отхлебнув воды. — Простите за возможный беспорядок в душе. Мы... э-э... немного перестарались с горячей водой. Конденсат. И, возможно, шампунь разлит. — Он махнул рукой в сторону спальни, откуда он вышел. — Там вообще сейчас... влажно. Айви почувствовала, как кровь приливает к лицу. Зак издал странный звук, похожий на захлебывающийся писк. Чейз допил воду, поставил стакан и потянулся снова, с довольным видом. — Ладно, не буду вас задерживать, — он кивнул им обоим, с тем же странным чувством превосходства хозяина положения. — Спокойной ночи. Или... доброго утра? Время здесь какое-то странное. Он развернулся и, неспешной, уверенной походкой, направился обратно в спальню Кармен. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком. В гостиной повисла мертвая тишина. Зак и Айви переглянулись, читая в глазах друг друга абсолютный, немой ужас и полное непонимание происходящего. Айви хотела что-то сказать, но слова застряли комом в горле. И тут... из-за закрытой двери донесся звук. Сначала приглушенный смех Кармен – легкий, игривый, какой Айви слышала нечасто. Потом низкий, довольный ворчащий смех Чейза. Потом... скрип. Отчетливый, ритмичный скрип кровати. И еще один смешок Кармен, на этот раз прерванный каким-то... звуком. Затем – приглушенный стон. Низкий, мужской. Знакомый. Или это показалось? Потом еще один. Уже женский, сдавленный, но узнаваемо... Кармен. Звуки нарастали. Скрип пружин сливался с шепотом, смешками, переходящими в сдавленные вздохи и явные стоны удовольствия. Стена, казалось, вибрировала от этой... активности. Зак медленно, очень медленно, положил недоеденное печенье обратно на тарелку. Его лицо было бледным, как мел. — Я... — он начал хрипло. — Я ослеп? Или оглох? Или... сошел с ума? Это... это... — Он ткнул пальцем в сторону двери, откуда доносился очередной, уже совсем недвусмысленный стон. — ...он? И... она? Там? Сейчас? Прямо... сейчас? Пока мы тут... чай пьем?! Айви закрыла лицо руками. Ее уши горели. — Он... он извинился за беспорядок в душе... — прошептала она, голос дрожал. — За шампунь... За конденсат... А теперь... это... — Ее жесты в сторону двери были красноречивее любых слов. — Беспорядок в душе?! — Зак почти закричал, но тут же понизил голос до шепота-истерики, когда за дверью раздался особенно громкий стон. — Айви! Они... они же... они этим занимались! В душе! И теперь... на кровати! Пока мы тут сидим! И он вышел! В трусах! Попросить прощения за... за конденсат?! КТО ТАК ДЕЛАЕТ?! Они сидели, пригвожденные к креслам, слушая концерт за дверью. Чай остывал. Печенье казалось вдруг безвкусным. Единственной реальностью были скрип кровати, смешки, стоны и абсолютное, всепоглощающее осознание того, что их неуловимый лидер, Кармен Сандиего, и ее заклятый преследователь, агент Чейз Девино, явно находили общий язык способами, которые Зак и Айви даже представить себе не могли. И самое страшное – это звучало так... буднично. Так... привычно. Как будто Чейз действительно просто вышел попить воды в своей спальне. А беспорядок в душе... был лишь мелкой бытовой деталью их очень, очень сложных отношений. ... Тишина в гостиной после захлопнувшейся двери спальни была гулкой, как гробовая. Только учащенное дыхание Зака и Айви нарушало тяжелое молчание, да навязчивые, приглушенные звуки, доносившиеся из-за дерева – смешки, шепот, ритмичный скрип, сменяющийся довольными стонами. Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь наконец открылась снова. На пороге стояла Кармен Сандиего. Но не та, которую знали Зак и Айви – уверенная, собранная, в безупречном алом пальто и готовности к бою. Эта Кармен выглядела... растрепанной. Буквально. Ее темные волосы были взъерошены, как после урагана. Алый свитер (пальто висело аккуратно на вешалке) был надет наизнанку. А на ее запястьях, чуть выше линии загара, отчетливо виднелись узкие красные полосы – следы от чего-то очень плотно сжимавшего кожу. Она пыталась придать лицу обычное невозмутимое выражение, но яркий румянец на щеках и избегающий взгляд выдавали ее с головой. — Все готовы к вылазке? — произнесла она слишком громко и бодро, делая шаг в гостиную. — Музей ждет, а VILE не дрем... Айви? Зак? Что с вами? Вы выглядите так, будто видели... призрак. Зак вскочил, как ошпаренный. Его палец, дрожа, был направлен прямиком на дверь спальни, за которой как раз раздался особенно громкий, довольный мужской храп, знакомый до мурашек. — Призрак?! — прошипел он, забыв про шепот. — Кармен! Там... там же... ОН! Чейз Девино! Агент АСМЕ! В твоей спальне! В трусах! И... и вот эти звуки! И он извинялся за беспорядок в душе! И... и следы! — Его взгляд упал на ее запястья. — У тебя на руках! Что это?! Айви, все еще сидя, кивнула, не в силах слова вымолвить, ее глаза были огромными от шока и немого вопроса. Кармен замерла. Румянец вспыхнул еще ярче. Она инстинктивно потянула рукава свитера вниз, пытаясь прикрыть красные полосы, но было поздно. — О! Это? — она засмеялась, звук получился нервным и фальшивым. — Это... это просто... оперативная необходимость! Тактический ход! — Тактический ход?! — взревел Зак. — Лежать в кровати с тем, кто тебя в тюрьму упорно сажать хочет?! И стонать?! Это какой-то новый уровень тактики?! — Он... — Кармен заерзала, глядя куда-то в сторону окна, на огни Каира. — Он же всегда мечтал меня в наручники заковать! Помните? Вечно с ними бегает, бренчит... — Она сделала паузу, явно собираясь с мыслями для гениального оправдания. — Ну вот! Надел! Эффективно надел! И... и рад! Очень рад! У него вот такие... специфические фетиши! Наручники! И... и аресты! Ну, символические! — Она махнула рукой в сторону спальни, откуда донесся сдавленный смешок Чейза. — Он просто... реализует свои профессиональные мечты! В нерабочее время! И... я помогаю! Как союзник! В борьбе с его... нереализованными амбициями! Да! Она закончила свою тираду, тяжело дыша, и посмотрела на них с видом человека, только что объяснившего теорию относительности пятилетнему ребенку. Вид у нее был такой нелепый – с взъерошенными волосами, перевернутым свитером, алыми полосами на запястьях и абсолютно серьезным выражением лица, – что Зак и Айви просто остолбенели. Даже смешки из спальни на мгновение стихли, будто и там прислушивались к этой ахинее. — Фетиши... — медленно проговорил Зак, его лицо постепенно приобретало оттенок помидорной спелости. — Наручники... Помогаешь... Реализуешь амбиции... Кармен, ты серьезно?! — Абсолютно! — Кармен кивнула с преувеличенной убедительностью, но ее глаза бегали. — Он же упрямый! Если не дать ему... э-э... надеть наручники иногда, он станет еще настойчивее! А так... он доволен, расслаблен... и менее опасен в поле! Стратегия! В этот момент дверь спальни приоткрылась. В проеме показался Чейз Девино. На нем были только черные брюки, торс обнажен, волосы влажные от душа или чего-то еще. Он облокотился о косяк, наблюдая за сценой в гостиной с выражением глубочайшего удовольствия кота, слизнувшего сметану. Его взгляд скользнул по Кармен, потом по ее запястьям, потом перешел на побагровевшего Зака и потерянную Айви. — Стратегия, говоришь? — его голос был низким, хрипловатым и до краев наполненным самодовольством. Он лениво поднял руку, в которой что-то блеснуло. Это были полицейские наручники. Он щелкнул застежкой, звонкий звук прокатился по комнате. — Абсолютно верно, мадмуазель Сандиего. И я должен сказать... — его губы растянулись в медленной, победоносной улыбке, — ...эффективность сегодняшнего "ареста" была исключительной. Прямо-таки... образцовой. Вы не находите? — Он бросил наручники на ближайший стул с небрежным звоном. Кармен закрыла глаза, как будто молясь о мгновенной телепортации. Румянец залил ее шею и уши. Зак издал звук, похожий на предсмертный хрип. Айви просто уткнулась лицом в диванную подушку, ее плечи мелко дрожали – то ли от смеха, то ли от рыданий, то ли от невозможности постичь эту новую, сюрреалистическую реальность, где их лидер объясняла интим с преследователем его профессиональными фетишами и "тактической необходимостью". А Чейз, довольный как слон, просто стоял и улыбался, наслаждаясь хаосом, который они с Кармен устроили в головах ее друзей. ... Дверь спальни захлопнулась с таким звонким щелчком, что Зак и Айви вздрогнули синхронно. Последнее, что они видели перед этим – самодовольную ухмылку Чейза, блеск наручников на стуле и Кармен, чье лицо пылало таким алым румянцем, что могло бы посоперничать с ее пальто. Тишина в гостиной повисла на пару секунд, напряженная, как тетива лука. Что теперь? Крик? Спор? Звук пощечины? Вместо этого из-за двери донесся голос Кармен. Но не тот резкий, защищающийся, что только что нес ахинею про фетиши и тактику. А другой. Тихий. Почти... сдавленный. И невероятно нежный. — Ты... ты просто невыносим! — прозвучало, но без злости. Скорее с дрожью, со смесью досады и чего-то еще. — Зачем ты вышел?! Зачем ты это им сказал?! Теперь они... они вообще ничего не поймут! Послышался неразборчивый ворчливый ответ Чейза – довольный, басовитый. И тут – шорох, легкий стук, будто кто-то сделал шаг и прижался к чему-то. — Заткнись, — прошептала Кармен, и в ее голосе внезапно не осталось ни капли досады. Только мягкость. Густая, теплая, как мед. — Просто... заткнись на минуту, Девино. И тут – тишина. Но не пустая. Напряженная тишина близости. Потом – едва слышный вздох. Облегченный. Счастливый. — ...и не смотри на меня так, — добавила Кармен уже шепотом, который Зак и Айви едва разобрали, прильнув к двери ушами. — Ты же знаешь... знаешь, как я не умею... объяснять это. Все это. Ответа не последовало. Или он был невербальным. Потому что следующий звук был... другим. Тихий, довольный мурлыкающий звук. Как у кошки, которая наконец-то устроилась на любимых коленях. Кармен. — Ты же доволен? — ее шепот был таким тихим, таким... влюбленным, что Айви невольно схватилась за сердце. — Надел свои дурацкие наручники. Поймал меня. Снова. Ну, почти поймал. На кровать. Чейз что-то пробормотал. Коротко. Глухо. Но в его тоне не было ни капли прежнего торжества или едкой иронии. Только... тепло. — ...люблю, когда ты так... — голос Кармен оборвался, словно она сама испугалась сказанного. Потом добавила быстро, снова с легкой дрожью, но уже не от стыда: — ...упрямый. Такой упрямый и... вездесущий. Как сорняк. Противный. — Но в слове "противный" не было ни капли злости. Только обожание. Тишина снова. Потом – шорох одежды, легкий стон – на этот раз не страсти, а глубокого, довольного комфорта. — ...и теплый, — добавила Кармен уже едва слышно, будто говоря больше себе, чем ему. — Очень теплый... Чейз. За дверью стояла абсолютная тишина. Ни скрипа кровати. Ни смешков. Ни стонов. Только тяжелое, ровное дыхание и та самая, почти осязаемая тишина двух людей, просто... прижавшихся друг к другу. Кармен, которая только что огрызалась и придумывала нелепые оправдания, теперь молча прижималась к своему заклятому преследователю, как котенок к теплой печке. И судя по отсутствию возражений, Чейзу это нравилось. Очень. В гостиной Зак и Айви стояли, прислонившись лбами к прохладному дереву двери. Их глаза были круглыми от абсолютного, немого изумления. Зак медленно перевел взгляд на Айви. — Она... она только что назвала его... теплым? — прошептал он, будто боясь спугнуть хрупкое затишье за дверью. — И... мурлыкала? И сказала... что любит, когда он... упрямый? Айви кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее мозг отказывался обрабатывать этот контраст. От яростных оправданий и алых следов на запястьях – до этого тихого, нежного мурлыканья и признания в... в любви к его упрямству? Это был не просто взрыв мозга. Это был коллапс всей их реальности. Зак медленно сполз по двери на пол, уставившись в пустоту. — Наручники... фетиши... оперативная необходимость... — бормотал он, как заклинание. — ...а потом... котенок? На его груди? И она любит, что он вездесущий сорняк? Айви... — он посмотрел на нее с мольбой в глазах, — ...я хочу домой. Или к психиатру. Не знаю, что страшнее. А за дверью спальни Кармен Сандиего, гроза преступного мира, возможно, действительно прижималась щекой к груди Чейза Девино, слушая стук его сердца, и думала, что быть пойманной таким упрямым, вездесущим, "противным" сорняком – это, наверное, самая странная и самая сбивающая с толку форма свободы, которую она только могла представить. А Чейз... Чейз просто молча гладил ее по взъерошенным волосам, и в его обычно самоуверенных глазах, возможно, светилось что-то очень похожее на невозможное, необъяснимое, но абсолютное торжество. На этот раз – не над пойманной преступницей. А над чем-то гораздо более ценным и хрупким.