Голая. ❤️

Пуатье встретил Кармен Сандиего прохладой осеннего утра. Солнце золотило крыши старинных домов, но мысли девушки витали далеко от архитектурных красот. У нее был план. Безумный, дерзкий и до дрожи в коленях смущающий план. Вызов самой себе: провести целый день голой в квартире Чейза Девино – своего самого упрямого "поклонника" из ACME. Не из коварства, нет. Кармен боролась с V.I.L.E., а не мучила добрых, хоть и слегка высокомерных, агентов. Но этот француз... Его неумолимое упорство, с которым он гнался за ней по миру, его горячие вспышки гнева, когда она вновь ускользала – все это вызывало в ней странное, тревожное восхищение и желание дразнить. Признаться в любви? Никогда! Она, воровка с сомнительным прошлым воровской академии, понятия не имела, как подступиться к таким чувствам. Но подразнить? Это она могла. Или... надеялась, что сможет. Ключ от квартиры Чейза (добытый в рамках совсем другого дела, конечно) легко повернулся в замке. Кармен замерла на пороге. Просторная гостиная в стиле минимализма, доска с картой и ее фотографиями, беспорядок из папок и кофейных чашек на столе – типично Чейз Девино. Глубокий вдох. Пальцы дрогнули у пуговиц знаменитого красного пальто. Снять его? Легко. Штаны, блузку, все остальное... Вот тут сердце забилось как сумасшедшее. "Черная Овца, ты сошла с ума?!" – кричал внутренний голос, похожий на Тренера Брант. Но другой голос, тот самый, что вел ее через самые опасные каперы, настаивал: "Вызов принят. Иди до конца". Она аккуратно сложила одежду на его диван – красное пальто сверху, как знамя. И осталась стоять посреди комнаты, ощущая прохладу воздуха на абсолютно голой коже. Смущение жгло щеки. "Он же взрослый мужчина, а я... я просто девчонка", – мелькнула мысль. Но отступать было поздно. Шаги в коридоре! Кармен метнулась за штору у окна, прижавшись к холодному стеклу. Сердце готово было выпрыгнуть. Чейз ворвался в квартиру, как ураган – раздраженный, бормочущий что-то о "красной бестии" и "следующем разе". Он швырнул ключи на стол, сбросил пиджак. И замер. Его взгляд упал на аккуратно сложенную стопку одежды его цвета на его диване. Красное пальто сверху не оставляло сомнений. — Сандиего?! — Его голос, обычно громкий и уверенный, на секунду дрогнул от чистого шока. Не смущение, нет. Это была ярость, смешанная с абсолютным непониманием. — Где ты, чертовка?! Что за низкий трюк теперь?! Выходи! Кармен, стиснув зубы от страха и стыда, сделала шаг из-за шторы. Полностью обнаженная. Она попыталась встать в какую-то небрежную позу, будто так и надо, но получилось лишь напряженно и нелепо. Щеки пылали. — Привет, Девино. Не... не ожидали? — голос ее звучал выше обычного. — Просто... решила проветриться. У вас тут душно. Его лицо не покраснело. Оно потемнело. Глаза, обычно полные огня при виде ее, теперь метали молнии чистого, неконтролируемого гнева. — Ты! — он зарычал, забыв про дипломатию, про протоколы ACME. — В моей квартире! Голая! Это... это неслыханное нарушение всех границ! Арест! Немедленный арест! Он рванулся к ней, забыв про пиджак, про стол, про все. Его движения были стремительны, эмоциональны, но абсолютно не скоординированы. Кармен, благодаря годам тренировок в ловкости и уклонению (хоть и воровским), легко увернулась, скользнув к обеденному столу. Его ярость была смешна и немного пугала. — Ох, инспектор, — она попыталась вложить в голос игривость, но получилась лишь дрожь. — Не надо так горячиться. Я же не сломала ваш любимый чайник? Хотя... — она сделала вид, что рассматривает чайник на столе, понимая, как нелепо это выглядит. — Он симпатичный. Как и вы, когда злитесь. Такой... энергичный. — Энергичный?! — он взревел, опрокидывая стул в попытке ее обойти. — Я тебе покажу энергичный! Я выброшу тебя отсюда голой на улицу, и весь Пуатье увидит, какую "героиню" они боготворят! Кармен почувствовала новый прилив паники, смешанной с диким весельем от абсурдности ситуации. Она метнулась в спальню, он – за ней. Погоня по собственной квартире за голой международной "преступницей" явно не входила в его планы на день. Он наступал на разбросанные бумаги, спотыкался о ковер, роняя книги с полки. Его крики были громкими и совершенно непечатными. — Стоять! Сандиего! Я тебя сейчас в наручники...! — кричал он, забыв, что наручники остались в пиджаке в гостиной. — Вы же не верите в насилие над безоружными, Девино! — парировала Кармен, юркнув в ванную и захлопнув дверь. Она прислонилась к прохладной плитке, пытаясь перевести дух. Ее тело дрожало – и от холода, и от адреналина, и от невероятного стыда. "Что я делаю?! Он же действительно меня убьет! Или арестует! И как я потом объясню это Заку, Айви и Игроку? Простите, меня арестовали голой в квартире агента, потому что я влюбилась в его горячий нрав?". Дверь содрогнулась от мощного удара кулаком. — Открой немедленно, Сандиего! Это последнее предупреждение! — А что, если я не открываю, вы будете выламывать дверь? — крикнула Кармен, пытаясь собрать остатки бравады. — Представьте, как ваши соседи оценят историю: Хранитель правопорядка ворвался в собственную ванную, чтобы арестовать голую девушку! Очень профессионально! За дверью на секунду воцарилась тишина. Потом раздался глухой стон, больше похожий на рычание загнанного зверя. — Ты... ты невыносима! — Его голос был хриплым от бессильной ярости. — Что тебе надо?! Зачем ты здесь?! В таком... виде! Кармен закусила губу. Зачем? Потому что мысль о его упрямстве, о том, как он, невзирая на насмешки коллег и провалы, продолжал гоняться за ней по всему миру, заставляла ее сердце биться чаще. Потому что его ярость была искренней и горячей, как солнце Марракеша. Потому что она, лучшая выпускница академии воров, не знала, как еще привлечь внимание мужчины, кроме как ворваться в его жизнь, сбросив все, даже одежду. Но признаться в этом? Ни за что! — Я же сказала, душно! — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно. — И... и я подумала, вам нужен перерыв. Вечно вы за мной бегаете, такой напряженный. Может, отвлечетесь на что-то приятное? "Кармен Сандиего, что это было?!" – тут же мысленно ахнула она, чувствуя, как пылают уши. Приятное? Голая в его ванной? Его ответом был новый удар в дверь, такой сильный, что ручка задрожала. — Приятное?! — он заорал. — Я вижу только голую преступницу, которую должен доставить за решетку! И я это сделаю! Сию же секунду! Открывай! Кармен вздохнула. Прятаться вечно не получится. Она повернула ручку и медленно открыла дверь. Он стоял вплотную, дыша тяжело, лицо все еще было темным от гнева, но в глазах, мельком скользнувших по ней, промелькнуло что-то еще – мгновенное, невольное замешательство, быстро подавленное волной привычной ярости. Он не смущался, нет. Но его взгляд, обычно такой цепкий и оценивающий, на долю секунды потерял фокус. — Ну вот, — сказала Кармен, стараясь держаться прямо, хотя каждое его движение заставляло ее внутренне сжиматься. — Я перед вами. Во всей... красе. Арестуете? Он шагнул вперед, намеренно используя свой рост, чтобы подавить. Кармен не отступила, хотя и почувствовала, как подкашиваются колени. Его взгляд скользнул вниз, быстрый, профессиональный, как осмотр места преступления, но за этим профессиональным взглядом Кармен уловила нечто иное – мимолетное восхищение ее смелым поступком, тут же похороненное под слоем праведного гнева. Он не хотел этого признавать даже самому себе, но Кармен видела это. Видела, как его взгляд на мгновение задержался на изгибе ее плеча, на линии талии, прежде чем снова поднялся к ее лицу, полный обвинения. — Да, — прошипел он. — Арест. За вторжение в частное владение. За... за непристойное поведение! За все! Он двинулся, чтобы схватить ее за запястье. Кармен инстинктивно отпрыгнула назад, в ванную, ее пятка поскользнулась на кафеле. Она вскрикнула, потеряв равновесие, и ухватилась за край раковины. Чейз автоматически рванулся вперед, чтобы подхватить ее, его рука протянулась, чтобы смягчить падение. Их тела едва не соприкоснулись. Он почувствовал тепло ее кожи, уловил легкий, неуловимый запах вишни. Его пальцы лишь на мгновение коснулись ее предплечья – шершавая кожа ладоней, неожиданно нежная для такого грубого человека. Он отдернул руку, как от огня, будто обжегся. — Не... не надо меня ловить, — прошептала Кармен, переводя дух, ее щеки горели. — Вы же только что хотели меня арестовать, а не спасать. — Я не ловил! — взорвался он, отступая на шаг, наручники зловеще поблескивали в его руке. — Я... предотвращал повреждение моего имущества! Ты могла разбить раковину! Кармен невольно фыркнула. Его нрав в отстаивании своей правоты было одновременно безумно раздражающим и... чертовски привлекательным. — Конечно, Девино, конечно, — она осторожно выпрямилась, все еще держась за раковину. — Главное – раковина. А я так, мелочь. Он снова нахмурился, но на этот раз в его ярости появилась трещина. Он смотрел на нее, стоящую голой в его ванной, сбитую с толку, смущенную, но все еще пытающуюся шутить, и это было настолько абсурдно, настолько далеко от его представлений о коварной преступнице, что гнев начал понемногу уступать место полнейшей растерянности. — Почему? — спросил он вдруг, голос потерял часть прежнего напора. — Зачем ты это сделала, Сандиего? Что за игра? Кармен отвела взгляд. Потолок ванной вдруг показался ей невероятно интересным. "Потому что твоя одержимость мной – единственная искренняя вещь в моей жизни, полной лжи и воровства. Потому что, когда ты гонишься за мной, я чувствую себя живой. Потому что я не знаю другого способа быть к тебе ближе". Но сказать это вслух? Невозможно. — Я... проверяла вашу бдительность, инспектор Девино, — выдавила она, чувствуя, как звучит это глупо. — И... и хотела увидеть, что вы будете делать. Вы не разочаровали. Такой... предсказуемо яростный. Он замер. Его взгляд, все еще горячий, стал пристальным, изучающим. Он видел ее смущение, видел дрожь, которую она пыталась скрыть, видел неловкость, совершенно не вязавшуюся с образом неуловимой воровки. И вдруг, неожиданно для самого себя, он усмехнулся. Коротко, резко, без тени веселья. — Предсказуем? — Он медленно опустил наручники, не убирая их совсем. — Ты врываешься в мой дом, раздеваешься догола и прячешься в ванной, ожидая, что я буду предсказуем? — Он шагнул ближе, но не для того, чтобы схватить, а чтобы лучше видеть ее лицо. — Ты либо гений провокации, Сандиего, либо... самая нелепая девчонка, которую я когда-либо видел. Кармен почувствовала, как жар разливается по всему телу. "Девчонка". От этого слова стало и обидно, и почему-то еще смутнее. Она собрала всю свою волю, чтобы поднять подбородок. — Я предпочту первое, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И... миссия выполнена. Вы отвлеклись от мыслей о моем аресте? Хотя бы на минуту? Он снова усмехнулся, на этот раз с оттенком чего-то, что могло бы быть усталой снисходительностью, если бы не горело в глубине его глаз. — Отвлекся? — Он провел рукой по лицу. — Сандиего, ты превратила мой день в сумасшедший дом. Я теперь буду видеть призрак без красного пальто в каждой тени, даже у себя в спальне! — Ну, по крайней мере, не соскучишься, — парировала Кармен, чувствуя, как напряжение немного спадает. Его ярость утихла, сменившись на изможденное недоумение. Это было... прогресс? Чейз покачал головой, словно отгоняя наваждение, но вдруг замер, глядя на Кармен. Она стояла, прижавшись к прохладной плитке, пытаясь казаться дерзкой, но мелкая дрожь в плечах и слишком быстрый вздох выдавали тревогу. Его взгляд, мгновение назад метавший молнии, вдруг стал пристальным, аналитическим. Он резко развернулся, шагнул в спальню и вернулся с грубым шерстяным пледом в клетку. Не говоря ни слова, он накинул его на плечи Кармен, грубовато поправив складки. Движение было быстрым, лишенным нежности, но сам факт этой заботы – накинуть плед на голую «преступницу», которую только что грозился вышвырнуть на улицу – заставил Кармен замереть. — Трясешься, — констатировал он сухо, отводя взгляд к раковине, как будто изучая сантехнику. Его спокойствие, его сухое равнодушие к ее обнаженному телу, укрытому теперь колючим пледом, уязвило Кармен сильнее любой ярости. Где был его привычный пыл? Где вспышка хоть какого-то мужского интереса? — Ого, — ее голос прозвучал резко, с горькой издевкой, заглушающей смущение. — Такое спокойствие, инспектор Девино. Неужто мое тело совсем не впечатляет? Или... — она намеренно сделала паузу, глядя ему прямо в спину, — Вы просто не способны? Импотент? Или, может, твои интересы лежат в другой плоскости? Гей, что ли? Чейз резко обернулся. Не смущение, а чистая, обжигающая обида мелькнула в его глазах, прежде чем их вновь накрыла волна гнева. Его щеки не покраснели, но челюсть сжалась так, что выступили бугры. — Что?! — его голос был низким, опасным. — Ты смеешь... Сандиего, я видел больше голых женщин, чем ты успела украсть часов! — Он выпрямился, и в его позе внезапно появилась вызывающая гордость. — Полицейский колледж, детка. Вечеринки, тренировки, душевые после матчей... Поверь, я знаю, что меня впечатляет. А ты... — его взгляд скользнул по ней с холодной, почти профессиональной оценкой, — ты просто очередная проблема, которую нужно решить. Прямо сейчас – проблемка без одежды. Слова «больше голых женщин» и «полицейский колледж» ударили Кармен, как пощечина. В груди внезапно зажглось что-то жгучее, удушающее, заставившее забыть о пледe и страхе. Ревность. Глупая, иррациональная, но невероятно сильная. Представление Чейза, окруженного смеющимися, уверенными в себе девушками из его прошлого, вызвало в ней волну почти физической боли. Ее пальцы вцепились в шершавую ткань пледа. — О, как романтично, — она выдавила сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Значит, я просто очередная? Как трогательно. Надеюсь, ваши колледжские подружки научили вас чему-то полезному. Например, как наконец поймать меня. Чейз фыркнул, но его гнев, подпитанный обидой, начал сменяться усталым, но упрямым желанием разобраться с этим абсурдом. Наручники все еще поблескивали в его руке, но он не делал движения, чтобы надеть их. — Поймать я тебя поймаю, Сандиего, — сказал он твердо, его взгляд снова стал цепким, агенстким. — Это не обсуждается. Но сначала... — он жестом указал в сторону гостиной, где аккуратной стопкой лежала ее одежда, — ты прекращаешь этот цирк и одеваешься. Сейчас же. А потом мы поговорим. О том, что тебя действительно привело сюда в таком... виде. И о твоем ближайшем будущем за решеткой. Он переступил порог ванной, освобождая проход, но не уходя далеко. Он стоял, блокируя выход в спальню, его тело было напряжено, как у охотника, ожидающего прыжка добычи. Наручники он держал наготове, взгляд пристально следил за каждым ее движением. Арест не был отменен. Он был просто отложен, пока он не разберется в мотивах этой нелепой провокации и пока она не перестанет отвлекать его своей наготой, укрытой колючим пледом. Он ждал. Ждал, когда она двинется к одежде, ждал малейшей попытки бегства или новой выходки. Ситуация висела на волоске. Кармен, кутаясь в неудобный плед, чувствовала тяжесть его взгляда и понимала: игра была далека от завершения. Он не отпустит. Он просто выбрал другой тактический ход. ... Тишину пуатьерского утра разорвал резкий звонок будильника Чейза. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, упал прямо на лицо Кармен Сандиего. Она моргнула, пытаясь сообразить, где находится. Мягкий матрас, теплое одеяло... и твердая мужская рука, тяжело лежащая на ее талии. Память вернулась обжигающей волной. Ванная. Плед. Ее язвительный вопрос об импотенции. Вспышка чистой, мужской обиды в его глазах, сменившаяся чем-то диким и неконтролируемым. Его горячие руки, срывающие этот дурацкий плед. Его губы, грубые и требовательные, заглушающие ее вскрик не столько протеста, сколько чистой паники. Столкновение тел, смесь ярости и внезапной, ошеломляющей нежности. Боль, острая и незнакомая, сменившаяся странным, нарастающим теплом. Его шепот, прерывистый и хриплый: "Ты видишь теперь? Видишь, чертовка?". Кармен замерла, чувствуя, как горит лицо. Она лежала на боку, спиной к Чейзу, его тело плотно прижато к ее спине, его дыхание ровно шло ей в затылок. Она была голая. Он был голый. Простыня скользила по коже, напоминая о близости, которая казалась теперь нереальной. — Твой будильник, — прошептала она, голос хриплый от сна и... чего-то еще. — Он ужасно назойливый. Как и его хозяин. За ее спиной раздалось глухое ворчание. Рука на ее талии напряглась, потом медленно, почти нехотя, отодвинулась. Чейз перевернулся на спину, закинув руки за голову. Кармен осторожно приподнялась на локте, оглядываясь. Его лицо было обращено к потолку, челюсть напряжена, на лбу – глубокая складка раздражения. Но не гнева. Скорее... досадливого осознания. — Сандиего, — произнес он наконец, голос низкий, утренний, без привычной ярости, но с отчетливой ноткой "черт-побери". — Ты... — он запнулся, словно подбирал слова. — Ты устроила самый безумный, самый непрофессиональный провал в моей карьере. Кармен почувствовала, как в груди кольнуло. Провал? Вот как он это называет? Она приподняла подбородок, стараясь выглядеть дерзкой, несмотря на пылающие щеки и странную слабость в ногах. — Ой, — фыркнула она, пытаясь копировать его интонацию. — А мне показалось, ты был довольно... профессионален в определенный момент. Особенно когда доказывал свою, эм... состоятельность. Доказал, кстати. Состоятельность. Очень убедительно. Чейз резко повернул голову, его взгляд – смесь усталости и искреннего изумления – устремился на нее. — Это не смешно, — процедил он, но в уголке его губ дрогнуло что-то, непохожее на усмешку. — Ты ворвалась сюда, разделась, оскорбила мою... мужскую гордость, спровоцировала... это... — он жестом обозначил кровать, — и теперь шутишь? Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что теперь я не просто должен тебя арестовать, я обязан? За вторжение, за провокацию, за... за совращение агента правопорядка! Или как это назвать?! — Совращение? — Кармен притворно удивилась, подтягивая одеяло повыше к подбородку. Ее сердце бешено колотилось. — Мне кажется, ты сам был довольно... активным участником процесса совращения, инспектор Девино. Если не инициатором. После моего, конечно, легкого подначивания. Ты же хотел доказать, что ты не... ну, ты знаешь. Он закрыл глаза, провел рукой по лицу, издав стон, в котором смешались усталость, досада и что-то еще. — Доказал, — пробормотал он в ладонь. — Господи, доказал. Как идиот. — Он открыл глаза, его взгляд стал пристальным, изучающим. Он смотрел на нее – на ее растрепанные волосы, на смущенный, но все еще вызывающий взгляд, на следы поцелуев, угадывающиеся у нее на ключице. — Но ты... — он снова запнулся, его тон смягчился, стал почти недоумевающим. — Ты же сказала... в прошлый раз... что ты... девственница. Я думал, это еще одна ложь. Очередная маска. Роковая соблазнительница, искусительница... а ты... — он не закончил, но вопрос висел в воздухе. Кармен отвела взгляд. Солнечный зайчик играл на стене. Признаться, что за образом неуловимой воровки скрывается девчонка, которая понятия не имела, что делать с чувствами к упрямому агенту, кроме как ворваться к нему голой? Нет. Слишком уязвимо. Слишком... реально. — А что, ты разочарован? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Ожидал больше опыта от международной преступницы? Извини, что не оправдала твоих фантазий о роковой femme fatale. Я больше по части побегов и воровства. А это... — она махнула рукой, указывая на кровать, — это был... полевой эксперимент. С неожиданными результатами. Чейз молча смотрел на нее. Раздражение никуда не делось – он все еще кипел от того, что поддался, что позволил ей так глубоко влезть в его жизнь и голову, что теперь эта ситуация висела над ним дамокловым мечом. Но под слоем досады зрело что-то другое. Любопытство. Острое, ненужное, но навязчивое. Он думал, что знает Кармен Сандиего – хитрую, дерзкую, неуловимую. Но девушка в его постели, смущенно кутающаяся в одеяло после первого раза, не вписывалась в этот образ. Кто она на самом деле? Почему борется с несуществующим V.I.L.E. в одиночку? Почему выбрала его для своего безумного "эксперимента"? И почему, черт возьми, мысль о том, что он был первым, вызывала в нем не триумф, а странное, щемящее чувство ответственности, которое никак не вязалось с его планами засунуть ее за решетку? — Полевой эксперимент, — повторил он наконец, его голос был сухим, но без прежней злости. Он сел на кровати, спиной к ней, его мускулистая спина напряглась. — С блестящими результатами. Теперь у меня есть твоя ДНК на простынях, Сандиего. И на мне. Это вещественное доказательство номер один. Кармен фыркнула, хотя внутри все сжалось. — Ох, ужас, — сказала она с преувеличенным ужасом. — Ты собираешься предъявить суду запачканную простыню? Это будет эпично. Особенно твой отчет: "Инспектор Девино, лично участвовавший в изъятии вещдока... в процессе близкого контакта с подозреваемой". Он обернулся, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то, очень похожее на сдерживаемую улыбку. Быстро погасшую. — Одевайся, — приказал он, вставая и натягивая брошенные на стул брюки. Движения были резкими, но без прежней агрессии. — Я ставлю чайник. А потом... потом мы поговорим. Серьезно. Без дурацких выходок и голых забегов. О том, что происходит. О тебе. О том, что было... — он кивнул в сторону кровати, — и о том, что будет дальше. Арест, — добавил он твердо, но уже без прежней ярости, а как констатацию неизбежного факта, — все еще в силе. Но сначала – разговор. Он вышел в гостиную, не оглядываясь. Кармен осталась сидеть на кровати, кутаясь в одеяло, которое все еще хранило его тепло и запах – кофе, дорогой одеколон и что-то неуловимо его. Дрожь прошла, сменившись странной смесью облегчения, смущения и... предвкушения? Он не кричал. Не хватался за наручники. Он хотел поговорить. И хотя мысль об аресте все еще висела в воздухе, как тень, утро после "полевого эксперимента" принесло неожиданное затишье. И гораздо больше вопросов, чем ответов. Она слышала, как он наливает воду в чайник на кухне. Звук был удивительно... домашним. Кармен медленно потянулась за своей блузкой, лежавшей на полу. Игра в кошки-мышки только что перешла на новый, совершенно непредсказуемый уровень. И Чейз Девино, упрямый агент ACME, явно не знал, какой ход сделать следующим. Как и она. .... Аромат крепкого черного чая смешивался с запахом свежеиспеченных круассанов, которые Чейз, к удивлению Кармен, оказался способен разогреть. Она сидела за его кухонным столом, укутанная в его слишком большую белую рубашку, рукава которой приходилось закатывать почти до локтей. Ноги были босые, под столом. Чейз напротив, одетый в простые брюки и футболку, выглядел... сосредоточенным. Не злым, не яростным, а скорее как человек, разбирающий сложный пазл, где половина деталей явно от другой картинки. — Итак, Сандиего, — он отпил чаю, его взгляд был пристальным, но без прежней агрессии. Скорее... заинтересованным. — Начнем с начала. Твое настоящее имя? Не Кармен, я уверен. Кармен притворно задумалась, поднося чашку к губам, чтобы скрыть улыбку. Атмосфера была странной – интимной после вчерашнего, напряженной из-за нерешенного вопроса ареста, но пронизанной каким-то новым, неловким флиртом. — Хм, настоящее имя? — Она сделала вид, что вспоминает что-то глубоко личное. — Ага! Принцесса Анастасия фон Шпигельберг-Третья. Но после революции в моем крошечном королевстве пришлось сменить его на что-то менее... царственное. Кармен – это просто рабочее имя. Как у шпиона. Или уборщицы. Чейз медленно поставил чашку. Уголок его рта дернулся. — Принцесса, — повторил он ровным тоном. — И твоя королевская миссия – воровать артефакты и смущать агентов ACME? — Не воровать! — возмутилась Кармен, играя роль. — Возвращать в нужные руки! А смущать... — она кокетливо наклонила голову, — это просто побочный эффект моей природной харизмы. Особенно на упрямых французов с вечно нахмуренным лбом. Кстати, он у тебя очень милый, когда не нахмурен. Почти как у моего королевского гончего пса, Бруно. Только Бруно ласковее. Чейз закрыл глаза на секунду, явно считая до десяти. Когда открыл, в них светилось не раздражение, а скорее усталое восхищение ее наглостью. — Очаровательно, — пробормотал он. — Ладно, опустим королевские корни. Почему? Почему ты против ACME? Почему эта... крестовая походь в одиночку? Кто стоит за тобой? Кармен развела руками, широкие рукава рубашки взметнулись. — За мной? Да никто! Я – свободный электрон, Чейз. Летящий в пространстве, сталкивающийся с препятствиями в виде... ну, например, тебя. А против ACME я потому, что... — она прищурилась, изображая заговорщицу, — вы слишком любите бюрократию! Все эти формы в трех экземплярах, протоколы, отчеты... Это душит дух авантюризма! Я борюсь за свободу импровизации! За право носить красное пальто без разрешительной лицензии! Чейз не выдержал и фыркнул. Звук был неожиданно теплым. — Сандиего, ты невыносима, — заявил он, но без злобы. Его нога под столом нечаянно коснулась ее босой ступни. Кармен едва заметно вздрогнула, но не убрала ногу. Он тоже не отодвинулся. — Ты сыплешь глупостями, как фокусник фальшивыми монетами. Я вижу, как ты напрягаешься, чтобы придумать очередную нелепицу. Зачем? — А тебе разве не весело? — парировала Кармен, чувствуя, как тепло от его касания поднимается по ноге. — Скучно же слушать про серые будни воровской академии или про то, как я решила бороться со злом просто потому, что это правильно. Гораздо интереснее про королевских гончих псов и бюрократию, правда? — Она отломила кусочек круассана, но не ела, а вертела в пальцах. Ее взгляд невольно скользнул вниз, к своему животу, скрытому рубашкой. Мысли Игрока вернулись с новой силой. Чейз заметил этот взгляд. Его выражение смягчилось, стало почти... понимающим. Он отодвинул чашку и облокотился на стол. — Кармен, — сказал он тише, и использование ее имени, а не фамилии, прозвучало как неожиданная близость. — Насчет произошедшего... — он запнулся, искажая слова. — Ты... выглядела обеспокоенной, когда вышла из ванной. До разговора. Вспомнила о... возможных последствиях? Кармен покраснела так, что уши загорелись. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Чейз вздохнул, провел рукой по подбородку. — Успокойся. Я... предусмотрел. — Он не смотрел ей в глаза, его взгляд блуждал где-то над ее головой. — У меня всегда... есть с собой. На случай... — он махнул рукой, явно не желая вдаваться в детали своих "особых случаев". — Так что этот конкретный кошмар тебе не грозит. И... — он все же посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ответственность, — ...я регулярно проверяюсь. По долгу службы. Так что и с этой стороны риска нет. Волна облегчения, настолько сильная, что Кармен едва не обмякла на стуле, смыла часть тревоги. Она глубоко вздохнула. — Ох, — выдохнула она. — Значит, ты не только упрямый, но и... предусмотрительный. И ответственный. Почти как взрослый. — Она не удержалась от подколки, чтобы скрыть смущение и благодарность. Чейз хмыкнул. — Да, в отличие от некоторых королевских особ, привыкших действовать наобум. — Его нога под столом снова легонько коснулась ее ступни, на этот раз почти сознательно. — Так что можешь выбросить эту заботу из головы. Остальные... — он снова стал серьезным, — остальные вопросы никуда не делись. Я все еще намерен узнать правду. И все еще намерен тебя арестовать. — Значит, наш милый завтрак – это просто... прелюдия к аресту? — спросила Кармен, поднимая бровь. Она отпила чаю, наблюдая за ним через край чашки. — Как романтично. Я всегда знала, что ты скрытый сентименталист, Чейз. — Это не прелюдия, Сандиего, — он встал, его тень накрыла ее. — Это... передышка. Чтобы убедиться, что ты в порядке после... вчерашнего безумия. Чтобы понять, что движет тобой, помимо желания дразнить меня до белого каления. — Он наклонился чуть ближе, его рука потянулась не к наручникам (которые, Кармен заметила, лежали далеко на комоде), а к воротнику своей рубашки на ней. Он поправил его, его пальцы едва коснулись ее ключицы. Жар пробежал по ее коже. — Но передышка заканчивается. Одевайся в свою одежду. Я даю тебе пять минут. Потом мы продолжим разговор. Уже не за чаем. Его голос был тихим, но в нем звучала непоколебимая решимость. И что-то еще... обещание продолжения. Не обязательно в наручниках. Кармен почувствовала знакомый прилив адреналина – смесь страха и азарта. Он дал ей время. Но не свободу. Игра продолжалась, только правила стали куда сложнее и... интимнее. — Пять минут? — Она встала, подтянув рубашку, которая сползала с плеча. — Это щедро. Успею даже перекрасить ногти в тон твоим занавескам. Или... придумать новую легенду. Может, я дочь инопланетного дипломата? Чейз просто покачал головой, но в его глазах снова мелькнуло то самое усталое восхищение. — Четыре минуты пятьдесят секунд, принцесса, — сказал он, глядя на часы. — И попробуй надеть штаны правильно. В прошлый раз они у тебя была застегнуты наизнанку. Кармен фыркнула, но уже направлялась к гостиной, к своей аккуратной стопке одежды. Его рубашка пахла им, и расставаться с ней было... странно жаль. Она оглянулась на пороге кухни. Чейз стоял у окна, спиной к ней, смотрел на золотящиеся крыши Пуатье. Но его поза была не расслабленной. Он ждал. Ждал ее следующего хода. Ждал продолжения разговора. Ждал... ее. И Кармен Сандиего, воровавшая драгоценности и ускользавшая от сотни ловушек, вдруг поняла, что самое опасное и захватывающее приключение только начинается. Прямо здесь, в квартире упрямого агента, который все еще клялся ее арестовать.