Дубайский шоколад. ❤️

Песчаный ветер Дубая взметнул алую полы пальто Кармен Сандиего, когда она стремительно скользнула между ослепительными витринами Dubai Mall. В десяти шагах позади, отчаянно расталкивая туристов, мчался Чейз Девино — его коричневый пиджак расстегнут, а взгляд горел знакомой ей смесью азарта и упрямства. — Сандиего! Хватит носиться по городу как перекати-поле! — его голос, чуть хриплый от бега, прозвучал ближе, чем она ожидала. Кармен резко свернула в узкий переулок за золотым рынком, но Чейз, вопреки её расчётам, не сбавил шаг. Он настиг её у фонтана, искусно отрезав путь к оживлённой набережной. Его рука инстинктивно потянулась к наручникам, но вместо металлического лязга в воздухе повисла пауза. Чейз неожиданно улыбнулся, проводя ладонью по волосам, сбитым ветром: — Умотала, признаю. Но сегодня, мадам в красном, фортуна на моей стороне. — Он сделал шаг вперёд, и Кармен инстинктивно отступила к мраморному бортику фонтана. — Хотя... возможно, я просто хотел вручить кое-что без погони. — Его пальцы исчезли во внутреннем кармане пиджака и извлекли продолговатую коробку с арабской вязью. — "Fix". Оригинальный дубайский шоколад, — пояснил он, постукивая по логотипу. — Фисташковый крем с тахини, хрустящие нити кадаифи — те самые, что в десерте кнафе. Говорят, ради него туристы штурмуют аутлет в Дубае . Для особых преступников. Кармен приподняла бровь, осторожно принимая тяжёлую плитку. Её взгляд скользнул по его лицу — ни насмешки, ни скрытой угрозы, лишь странная, почти мальчишеская торжественность. — Инспектор Девино... дарит подарки своей главной цели? — она позволила лёгкой усмешке тронуть уголки губ, пряча коробку в складках пальто. — ACME выдала премию за гуманность? Или Интерпол наконец научил вас не топить служебные машины в фонтанах? Чейз рассмеялся, широко и искренне, и этот звук неожиданно смутил её больше, чем любая ловушка. — Рассматривайте это как... инвестицию в будущий арест. Сытый вор — медленный вор. — Он шагнул ближе, и Кармен почувствовала, как учащается пульс. Не страх, нет — тревожное, сладкое напряжение. — И кстати, тот инцидент в Риме был совершенно не моей виной. Вините венецианские каналы. — О, значит, в Венеции вы тоже утопили... — она не закончила фразу. Его рука молнией метнулась к её запястью, но Кармен была быстрее. Легкий толчок ногой о край фонтана — и она уже на декоративной колонне, красное пальто трепыхается на ветру. — Спасибо за... хрустящее искушение, детектив, — её голос прозвучал сверху, уже отдаляясь. — Но мне пора. Рейс в Куала-Лумпур не ждёт. — Кармен! — в его крике не было злости, лишь знакомая ей настойчивая досада. — Это не конец! Она исчезла в бликах солнца на стекле небоскрёба, оставив лишь улыбку и шелест ветра в пальмовых листьях. Чейз сжал кулаки, но не ругался. Он просто смотрел в пустоту, где только что была она, и странное тепло от этого взгляда Кармен унесла с собой. Окружённая мягким светом люстры в скромном гостиничном номере, Кармен осторожно развернула обёртку. Аромат жареных фисташек, кунжутной пасты и карамелизованного теста заполнил комнату. Плитка, похожая на миниатюрную кнафе, слоилась: глазурь покрывала пласт фисташкового крема с тахини, пронизанный хрустящими нитями кадаифи. Зак, уткнувшийся носом в планшет, мгновенно поднял голову, как гончая, учуявшая дичь. — Карм, это что?! — он подскочил к столу, глаза округлились. — Это же тот самый дубайский шоколад! Тот самый вирусный шоколад из TikTok! Тот, что в Дубае только на Deliveroo заказывают, и его на всех не хватает! Айви, разбирающая карту Малайзии у окна, обернулась с мягким укором: — Зак, не слюнявь стол. — Но и её взгляд с любопытством скользнул по плитке, где слои белого шоколада просвечивали через золотистую паутину фило-теста и кусочки лотосового печенья. — Откуда он у тебя, Кармен? Неужто сама купила? Кармен усмехнулась, разламывая плитку с громким, аппетитным хрустом катаифи. Треугольный кусочек с тягучей фисташковой пастой и золотистыми нитями теста протянула Заку, другой, аккуратный, — Айви. — Подарок от... надоедливого поклонника. — Она взяла свой кусочек, ощущая гладкость шоколада на пальцах. — Агент ACME с неожиданным чувством прекрасного. — Девино?! — Зак чуть не поперхнулся, с жадностью разжевывая сладость. — Охренеть! Он же тебя хочет заковать! И он дарит тебе шоколад?! Это типа... взятка? Или признание в любви в стиле "поймай меня если сможешь"? Айви осторожно прикусила край, и её глаза смягчились от удовольствия: — Ммм... Неожиданно изысканно для него. Тахини даёт ореховую глубину, а кадаифи как хрустящие золотые нити.... — Она посмотрела на Кармен с лёгкой улыбкой. — Может, Девино не такой уж упёртый идиот, как кажется? Кармен молча смотрела на тающий во рту шоколад, чувствуя, как раскрываются оттенки: сладость мёда, солоноватость фисташек, тепло кардамона. Сладкий, сложный, с лёгкой горчинкой какао — совсем как сам Чейз. Настойчивый, раздражающий, вечно преследующий по пятам... и вдруг такой неожиданный жест. Не для поимки. Не для обмана. Просто... потому что захотел порадовать. — Упрямый? Да, — она тихо ответила, глядя в тёмное окно, где отражались огни чужого города. — Но идиотом его не назовёшь. Просто... он видит мир очень прямыми линиями. Добро. Зло. Преступник. Полицейский. — Она отломила ещё кусочек, чувствуя, как карамель тянется тонкой нитью. — А в этой плитке... как и в жизни, всё перемешано. Хрустящее и нежное. Его чёрно-белое видение... здесь не работает. Она доела шоколад, ощущая тепло, разлившееся от вкуса по телу. Где-то там, в ночном Дубае, Чейз Девино, наверное, строил новые планы её поимки. А она думала о том, что в следующий раз, ускользая, обернётся не для насмешки. Просто чтобы увидеть, светится ли в его упрямых глазах тот же тёплый огонёк, что горел сегодня, когда он протягивал ей этот нелепый, трогательный, человечный подарок. И пока этот огонёк горел, игра в кошки-мышки обретала новый, странно-прекрасный смысл. ... Золотистые крошки кадаифи осыпались на карту Малайзии, когда Кармен отломила еще кусочек шоколада. Сладкий, сложный вкус – фисташки, тахини, хрустящие нити – все еще ощущался на языке, смешиваясь с горечью невысказанных мыслей. Тишину в номере нарушил Зак. Он пристально смотрел на Кармен, его обычно озорные глаза были серьезны. — Босс, — начал он осторожно, ковыряя остатки фисташкового крема на обертке. — Я все думаю... Вот этот Чейз. Он же явно не просто хочет тебя посадить. Шоколад этот... Fix! Его же днем с огнем не сыщешь! Люди в очередь встают! А он тебе – бац, и целую плитку. Просто так. Не ради слежки, не ради ловушки... как человек. Айви, сидевшая напротив, мягко кивнула, убирая со стола карту. Ее взгляд, обычно такой практичный, сейчас был теплым и чуть печальным. — Зак прав, Кармен. Это... жест. Настоящий. Не агента ACME, а человека, которому ты небезразлична. — Она вздохнула. — Мы видим, как ты смотришь в окно после этих... встреч с ним. Как будто ждешь чего-то. Или боишься. Почему ты не можешь... ну, хотя бы на минуту перестать быть Сандиего, борющейся с VILE? Почему не можешь дать себе шанс... на что-то свое? На что-то простое? Кармен сжала кусочек шоколада в пальцах. Он начал таять от тепла ее кожи. Она смотрела не на них, а куда-то в пространство за окном, где мигали огни чужого, вечно спешащего города. — «Свое»... — она произнесла слово тихо, будто пробуя его на вкус. Оно казалось таким же хрупким и далеким, как крошки кадаифи на столе. — Вы знаете, что значит «свое», когда за тобой идет VILE? Когда любая привязанность, любая... слабость, становится мишенью? — Ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Чейз... он упрямый, добрый, искренний в своем странном стремлении поймать меня. Он видит только то, что хочет видеть – злодейку в красном пальто. И он не верит в VILE. Для него это сказка. Но для меня... — Кармен замолчала, глядя на растекшийся на пальцах шоколад. — Для меня VILE – это тень, которая длиннее любой моей тени. Она настигает везде. И если я... если я хоть на секунду забуду о ней, если я позволю себе поверить в эту... сладкую иллюзию чего-то «своего» с ним... — Она резко вдохнула. — Они используют это. Против него. Против вас. Против всех, кто окажется рядом. Они не простят мне ухода, не простят моей «измены». А Чейз... он агент ACME, но он один. И он не видит тени, в которой мы живем. В комнате повисло молчание. Зак перестал ковырять обертку, его лицо стало озабоченным. Айви протянула руку и мягко прикрыла ладонью сжатую в кулак руку Кармен. — Мы сильные, Кармен, — тихо сказала Айви. — Мы с Заком. Мы выбрали этот путь с тобой. И мы знаем о рисках. Но видеть, как ты отказываешь себе даже в маленьком кусочке счастья... в возможности, что кто-то может тебя видеть не только Сандиего... это тяжело. — Он видит только то, что хочет видеть, Айви, — повторила Кармен, и в ее голосе прозвучала усталость, смешанная с горечью. — Арестовать Кармен Сандиего – цель его жизни. Его личная миссия. Даже этот шоколад... — она кивнула на плитку, — для него это, наверное, часть игры. Забота о «сытом преступнике». Он не видит меня. Он видит свою навязчивую идею. И пока VILE дышит мне в спину, пока они угроза... какое «свое» может быть? Это будет мишень на его спине. И на моем сердце. Она отодвинула недоеденный кусочек шоколада. Аромат фисташек и тахини, такой теплый и манящий еще минуту назад, теперь казался приторным и чужим. — Он упрям, — прошептала Кармен, глядя на огни города. — Он никогда не сдастся. И я... я тоже. Пока VILE существует, пока они охотятся, пока они крадут и разрушают... моя свобода – это свобода быть Кармен Сандиего. Только так я могу защитить то, что действительно важно. Защитить всех. Даже... даже его от самого себя и от тени, в которой он отказывается видеть реальность. — Она встала, подошла к окну. Красное пальто висело рядом, темное пятно в полумраке комнаты. — «Свое»... оно подождет. Если дождется. А пока... Куала-Лумпур не за горами. И VILE там что-то затеяло. Готовьтесь к вылету. Зак и Айви переглянулись. В их глазах читалось понимание, смешанное с грустью и неизменной преданностью. Они видели тяжесть ее выбора, видели ту стену, которую она возвела не только из страха, но и из желания защитить. И пока Кармен смотрела в ночь, где где-то бродил упрямый детектив в коричневом пиджаке, они тихо начали собирать оборудование, оставив недоеденный шоколад и невысказанные надежды на маленьком столе.