Вне контроля

Детали, детали, детали. Везде эти ненужные подробности. Они повсюду. Возникают из ниоткуда, спешат, бегут куда-то. И всё это ради того, чтобы осесть на дне, в лимбической системе мозга и лежать там изо дня в день. Лениться и вызывать эмоцию, которая тут же всплывëт в сознании. А из сознания в поведение... Это ужасно, Куромаку достало всё это. Его невероятно бесит столько подробностей. И каждая из них решает, что это её звёздный час, вылезает и начинает танцевать, дергать за нити-связи между нейронами. И Куромаку уже почти по полу катается со смеху, а понять, почему ему смешно не может. Его мозг оказался слишком впечатлительным, она запоминает кучу того, что не нужно. Он испытывает слишком много.

***

Это началось, когда их всех выкинуло из Карточного мира. И с каждым днем растёт. Эти вспышки смеха на ровном месте, это удовольствие от какого-нибудь запаха или ткани. Куромаку страшно, очень страшно. Он мало того, что начал из подъезда чувствовать, что там Зонтик кашеварит, он начал чувствовать и клонов тоже. Теперь ничего не будет прежним. Когда отличаешь людей по шагам, по дыханию и запаху тела. Даже несмотря на то, что они моются одним и тем же мылом, Куромаку чувствует каждого. Это похоже на сумасшествие, на очень прогресивную форму. То же самое творится со звуками. Он слышит всё, и даже больше. Куромаку теперь понимает тихий шёпот Данте и Зонтика, они сидят на кухне ночью и говорят, говорят. Куро был смущен и растерян, ему казалось, что он подслушивает что-то крайне интимное, хотя они говорили про погоду и любимую разметку на тетрадных листах. Хотя, какие идиоты будут говорить о таком? Это же 100% бесполезная информация. Видимо для всех, кроме них. Они говорят о чепухе и делают это так, словно признаются в любви. В такой, которую доверяешь самому близкому другу. В такой, которая кажется бессмысленной и скучной, а в глубине, на самом дне, таится нескончаемая нежность. Это дружба без подтекста. Подтекст Куромаку слышал и видел. Это он тоже научился делать. Каждая мелочь, каждый вздох. Он понял , когда увидел однажды грустного Пика. Он выглядел так же, как и всегда. Но взгляд был опущен, а движения немного затарможены. В тот день Куромаку тайно купил острую лапшу и подложил её в кухонный ящик, чтобы порадовать его. Конечно, Куромаку до последнего не признавал в себе эмпатию. Ему должно быть всё рано на Пика, ведь Пику, в большинстве случаев, тоже плевать. Куромаку становился похожим на Зонтика, и это его пугало. Мелочей стало слишком много. Настолько, что они не дают ему уснуть. Сейчас Куромаку раздражает абсолютно всё. Его терпению пришёл конец. Щелчок звоном раздаётся в ушах. Да, Куро снова психанул и хлопнул дверью. Он кинул одеяло и подушку в ванну. Теперь он будет спать тут, закрывшись на защелку. Как хорошо быть вдалеке от этих дебилов. Полчаса спустя никто так и не пришёл узнать, что случилось. А Куромаку ждал. Клоны просто приняли как данность то, что Куромаку сильно обиделся на них. Как низко. Час спустя все уснули. Никто так и не подошёл к двери Куромаку, не пожелал спокойной ночи. Хотя Зонтик всегда желает даже Вару, а сегодня нет. Было чувство, что Куромаку бросили, это было очень обидно. Запах знакомый. Куромаку разбудил чертов запах. Это уже ни в какие ворота не лезет! Он сел, отодвинул шторку. И в правду: под дверью кто-то копашился, стоя на коленях. По тени было сразу понятно кто - Пик. Чтож ему не спится? - Пик, что надо? - Спросил Куромаку, пытаясь нащупать очки на раковине. Тень непонимающе замерла, похоже, и вправду Пик. - Дверь открой. Я тебе одеяло принёс. - - У меня есть одеяло. Уходи. - - Ага, а спать на чугуне тебе приятно? - Щелчок. Куромаку взял одеяло. Тёплое, наверное, это из дальнего шкафа. Куромаку помнит его, оно из шерсти верблюда, самое тёплое и мягкое. Приятно. - Спасибо. - - Ага. - Пик помнит. Куромаку тоже запомнит. Живя под одной крышей, они все стали мягче. Теперь Куро не боится быть похожим на Зонтика, они все на него похожи.