Часть 1 и единственная

      Эта поганая осень была невыносима. Ветер, холодный мелкий дождь, бьющий прямо в глаза, серое небо с облаками, плывущими так низко, словно они собирались опуститься на землю и придавить своей тяжестью все сущее на земле. Хотя это был бы не самый плохой вариант. По крайней мере, всем остальным на душе было бы так же нестерпимо больно, как ему. И глупое раненное сердце бы больше не страдало.              Барти пнул камень, тот пролетел метр вперед и со стуком приземлился на мостовую. В воздухе висел сладковатый запах прелых листьев. Золотые с черными прожилками, они липли к ботинкам, кучками лежали по краям улицы.              Жителей Хогсмида, желающих прогуляться в такую погоду — даже если такие и были, — Барти не встретил по пути. Тем лучше. Он повернул направо, прошел до конца узкого переулка и вышел к окраине. Впереди показались потемневшие от времени стены Визжащей хижины.              Насколько он слышал, раньше штабу служил местом сбора заброшенный кабинет зелий в подземельях. Но в этом году его перенесли сюда. Возможно, дело было в том, что студентка с Пуффендуя, регулярно пропадавшая куда-то раз в месяц, выпустилась из школы. А, возможно, что и нет. Барти не особенно беспокоился по этому поводу.              Дверь скрипнула. Внутри пахло сыростью. Светильников не было.              — Люмос, — шепнул Барти.              Наверху слышались приглушенные голоса. Едва удостоив взглядом первую комнату, он пошел на звук. Шатающаяся лестница не внушала особого доверия. Ступеньки жалобно выли на каждом шагу.              — Вот тебе и Визжащая…              Наверху стоял стол — на вид крепкий — несколько свечей освещали ряд масок и записку: «Прежде чем войти — надень. P.S. Анонимный штаб разбитых сердец». Барти взял одну из масок, приложил к лицу и завязал ленты на затылке. Бросив быстрый взгляд на часы, он понял, что опаздывает. Заседание должно было начаться еще две минуты назад.              Голоса стали громче. Барти толкнул дверь в одну из комнат. К нему сразу обернулась дюжина лиц, скрытых масками. Наверняка, все это были те же студенты, с которыми он каждый день сталкивался в коридорах школы, встречался на занятиях и в Большом зале. Но сейчас, за чарами, он не узнавал ни одного из них.              — Проходи, проходи, — сказал кто-то, очевидно, главный здесь, и указал рукой на свободное место в кругу. — Мы только начали.              Барти прошел и сел на подушку. Огляделся. Среди присутствующих были и парни, и девушки. Эмблемы на мантиях смазаны магией — отличить их было невозможно.              — Напомню правила для тех, кто с нами сегодня в первый раз. Первое правило штаба разбитых сердец — никому не рассказывать о нашем штабе…              Что-то плохо это правило работает, раз я здесь…              — … кто-то может поставить это правило под сомнение, но, — Главный поднял вверх указательный палец, — вы оказались тут только потому, что штаб захотел, чтобы вы о нем узнали. Так выполняется второе правило нашего штаба: он создан только для тех, у кого разбито сердце. Мы собираемся здесь для того, чтобы найти того или тех, кто сможет помочь его починить. Кто-то хочет начать?              Вверх взлетела рука. Девушка натянула на ладони рукава мантии и, опустив голову, начала:              — Парень, в которого я влюблена…              Мерлин, дай мне сил.              Барти тут же потерял к ней интерес. Представить себе концовку этой истории он смог бы без особого труда. С куда большим любопытством он стал рассматривать собравшихся в комнате. Большинство чутко слушало говорящую, Главный, скрестив ноги, положил подбородок на руки.              Внимание Барти привлекла девушка напротив. Демонстративно откинувшись на сломанный каркас старого дивана, она водила острым концом ногтя по глубоким царапинам на деревянных половицах. На черную маску падали длинные спутанные пряди, скрывая глаза.              — … но я хочу, чтобы он был счастлив, поэтому я решила отступить в сторону.              После этой фразы все собравшиеся, словно по команде, зааплодировали. Барти без особого энтузиазма поддержал их хилыми хлопками. Девушка напротив позы не сменила.              — Кто хочет продолжить?              — Можно я? — подал голос Барти.              — Пожалуйста.              Прочистив горло, Барти сел прямее, поправил маску на лице, затем сложил положил ладони на колени.              — Раньше я никогда не влюблялся, — начал он. — Но в этом году я как-то зашел в Большой зал и увидел ее. После этого все перестало быть прежним. Она сидит за столом с сестрами, я не могу отвести от нее глаз. Занимается в гостиной — от нее не оторваться…              Перед глазами всплыл образ Нарциссы: ее светлые волосы, волнами спадавшие на плечи, холодные голубые глаза. Образ рассеялся. Вместо него Барти увидел все ту же скучающую девушку напротив.              — А вчера я узнал, что она встречается со старшекурсником, — при мысли об этой белобрысой жерди, выхаживающей по гостиной Слизерина с видом человека, владеющего всем, что ходит-лежит-движется-мяукает-ухает-подставьте-любой-другой-глагол, Барти сжал кулаки. — И теперь я…              Он сделал паузу.              — Желаешь ей счастья с другим? — подал голос парень слева.              — Будешь продолжать ее любить несмотря ни на что? — предположил Главный.              Девушка напротив запрокинула голову и, как показалось Барти, закатила глаза.              — Я хочу, чтобы она страдала так же, как страдаю я.              Собравшиеся отшатнулись от него так, словно он объявил, что болен драконьей оспой. Зато темноволосая девушка резко выпрямилась, посмотрев на него в упор.              — Хочу, чтобы ее сердце болело при каждом вдохе, чтобы оно мешало спать, терзало по ночам. Чтобы внутренности скручивало в тугой узел, а грудь немела от одного вида своей любви с другой, — вдохновенно продолжал Барти, — чтобы она видела его каждый день, могла поговорить, коснуться, улыбнуться, но каждую секунду времени, проведенного вместе, знала, что он никогда не будет с ней. Знала, что его сердце молчит, в то время как ее будет колотиться, как бешеное, о ребра.              На секунду воцарилась тишина. Она рассыпалась громкими одиночными аплодисментами девушки напротив. Пока остальные молчали, она смотрела прямо на Барти, даже чуть привстав со своего места. Ее длинные острые ногти стучали друг о друга. Главный переглянулся с кем-то из сидящих и тоже слабо захлопал.              — Спасибо, хм, спасибо за такую откровенность.              Барти сел, вытянул руки назад и откинулся на них. Тяжелый камень на душе вдруг стал легче.              — Кто-то хочет продолжить?              Девушка напротив вскинула вверх руку. Главный обвел взглядом остальных притихших членов штаба. Других желающих не нашлось.              — Поделись своей историей, — Барти видел, что улыбка Главного вышла вымученной.              — О, я тоже полюбила в этом году, но этот червяк предпочел мне сестру, — черные глаза девушки хищно сверкнули. Она посмотрела на Барти. — Я не могу простить этого оскорбления. Хочу отстричь его волосы под корень. Хочу, чтобы он корчился так, словно получил десяток Круциатусов разом. Хочу своими руками расцарапать его милое личико и наслаждаться болью в его глазах…              В ее голосе, словах, звучали те же отчаяние и обида, которые разрывали Барти изнутри. Он неотрывно следил за садисткой улыбкой, появляющейся на губах девушки, был восхищен и очарован диким огнем, горевшим в ее глазах. Безумным. Ярким. Привлекательным.              — … хочу уничтожить все, что он любит и ценит и следить за тем, как он осознает, что все это месть за его равнодушие. А я — правосудие.              Руки сами собой поднялись, Барти захлопал почти против воли. В этот раз он был единственным. Но девушку это, похоже, ни капли не смутило. Кажется, она даже совсем перестала замечать всех вокруг.              Главный пришел в себя первым и заново запустил круг излияния чувств. Барти уже не слушал. Он только делал вид, что поглощен рассказом, но каждой клеточкой ощущал на себе этот горящий взгляд. Это чувство пожирало все остальные.              Он еле досидел до конца заседания. Наконец, Главный сказал:              — Спасибо всем за искренность. Теперь, если вы чувствуете, что сегодня вечером вы встретили того, кто разделяет ваши чувства, вы можете уйти вместе и раскрыть свои личности друг другу. Если нет, то верьте, что в следующий раз найдете. Кто первый?              Девушка напротив Барти решительно поднялась на ноги, откинула волосы со лба и, сделав шаг, протянула ему руку. Не колеблясь, он ухватился за нее и встал. Когда они вместе вышли из комнаты, Барти показалось, что за их спинами раздался вздох облегчения.              Они застыли лицом друг к другу. По бледному лицу девушки скользили тени от танцующего пламени свечей. Она потянулась к завязкам маски на затылке и сняла ее. Барти, зеркально повторяющий ее движения, с замиранием сердца узнал Беллу Блэк. Старшую сестру девушки, в которую он безответно был влюблен. Девушка, которая все годы учебы на одном факультете едва удостоила его взгляда, теперь с интересом смотрела прямо на него.              — А ты любопытный мышонок, — задумчиво протянула она, склонив голову к левому плечу. Черная кудрявая прядь упала ей на лицо. — Я третий раз прихожу на эти чертовы заседания — Моргана их прокляни — и не слышала ничего, кроме слезливых историй, как кто-то из этих сопляков готов уступить любовь своей жизни. Ты не такой.              — Почему я должен делать вид, что мне хорошо, когда мне в действительности плохо?              Белла прищурилась. Губы растянулись в хищной улыбке.              — Ты мне нравишься все больше и больше. Как насчет того, чтобы объединить усилия и разбить сердца тем, кто разбил их нам?              На мгновение Барти задумался: захочет ли она помогать ему мстить собственной сестре? Он еще раз взглянул на девушку, на ее протянутую руку.              Такая способна на все.              Да и отказывать ей — этой невероятной девушке, — вероятно, опасно для жизни. Вдруг следующей жертвой станет он сам? И кто знает, вдруг, ему понравится?              — Я согласен, — Барти пожал ладонь.              — Чудно, — не разжимая рукопожатия, Белла притянула его ближе и легко поцеловала его в щеку. — Тогда увидимся, мышонок.              Бросив маску на стол, — пламя свечей покачнулось от резкого движения, — Белла развернулась и, приплясывая, стала спускаться вниз по лестнице. Барти проводил ее глазами. Подняв руку, коснулся кожи, еще помнящей мягкость ее губ. В этот момент один из осколков сердца в груди снова соединился с другим.