Часть 1

      Янтарная жидкость с плеском вливалась в стакан, распространяя по всему первому этажу запах дорого виски. Девушка, развалившаяся на длинном широком диване, больше походила на гору старых нестиранных тряпок и спутанных волос, которые кто-то будто подобрал с пола, чтобы выкинуть, однако вместо этого свалял и бросил на диван.       Девушка раздраженно закатила глаза, когда на кухне хлопнула дверца напольного ящика под раковиной, за которым скрывалось мусорное ведро. Она сделала большой глоток обжигающей горло жидкости и намеренно отвернулась в противоположную сторону от стремительно приближающегося к ней мужчины с поистине разгневанным выражением лица.       — Какого хера, Люси? — выплюнул он, бросив на стеклянный столик перед диваном раскрытую упаковку таблеток.       Люси перевела совершенно не заинтересованный взгляд на белую коробочку с голубым рисунком, из которой торчала одна вскрытая пластинка, где, впрочем, не хватало лишь двух таблеток. Черные буквы на белом фоне гласили «Мелипрамин». А затем девушка дернула ногой, носком скинув со столика лекарство, раздражавшее её одним своим видом.       — Никакого хера, Райан, — бесцветно отозвалась она, сделав еще один большой глоток и, скривившись, посмотрев на мужа.       Райан нахмурился, сцепив зубы, а потом резко схватил стоявшую на столике полупустую бутылку и с размаха бросил ту в стену с кропотливо подобранными под интерьер бежевыми обоями.       Люси равнодушно отвернулась от мужа, пригубив виски и вытащив из кармана спортивных штанов электронную сигарету. Как только горьковатая жидкость спустилась по её горлу вниз, девушка затянулась «арбузной свежестью».       — Мы договорились, что ты будешь принимать таблетки, — напомнил Райан, чуть сбавив обороты гнева и присев на диван возле жены. Он протянул раскрытую ладонь к девушке, но та не спешила вкладывать в неё свою руку. — Люси, пожалуйста. Не замыкайся.       — Я не буду принимать эти таблетки, потому что с ними чувствую себя еще хуже, — откликнулась Люси, в два глотка допив виски и повернувшись к Райану с выдохом сладкого пара. — И я не замыкаюсь. Мне не нравится твоя агрессия.       — Прости, — согласился Райан, досадливо поджав губы. Он собрался сказать что-то еще, однако вместо звука его голоса тишину нарушило уведомление телефона.       Райан разблокировал айфон через камеру и открыл чат с непрочитанным сообщением. Несколько секунд он вчитывался в довольно объемный текст, щуря при этом глаза, забыв свои очки на кухне.       — Это Томас, — сообщил он жене, — приглашает нас пойти с ними в последнее путешествие.       — Он приглашает тебя, — поправила его Люси, — а меня от терпеть не может.       Райан усмехнулся немного обиженному тону девушки и зачитал строчку из сообщения:       — Пускай Люсинда закупится электронками про запас, а то в горах их не найти.       — Как я и сказала, — усмехнулась теперь и Люси, — терпеть не может.       Райан окончательно смягчился, увидев улыбку, растянувшую губы его жены, так как та уже продолжительное время была редкой гостьей на лице молодой девушки.       Мужчина осторожно подобрал с пола упаковку таблеток и вернул их на стол, на что Люси раздраженно фыркнула. Он придвинулся ближе к девушке и положил голову на её плечо, длинными пальцами обеспокоенно поглаживая белесые шрамы на тонком правом запястье.       — Не пей эти таблетки, если тебе от них хуже, — смилостивился Райан, — но давай сходим на еще один прием к доктору Лэнсу? Пусть он выпишет тебе что-то другое.       — Эвтаназию, к примеру? — предложила Люси, и муж на это предложение щелкнул ей по кончику носу.       — Нет, — решительно отрезал он, — ни за что.              Дорога в Техас заняла несколько часов. Два из них Люси дремала на заднем сидении, прислонившись к плечу Райана, а еще полтора часа разглядывала вид за окнами с переднего пассажирского сидения, пока Райан вел машину место Томаса.       — Плохо себя чувствуешь? — уточнила Люси у второй девушки в этой машине, когда они остановились на парковке парка «Танки Уэко».       — Токсикоз, — глубоко дыша с закрытыми глазами просто отмахнулась Йоки, будто это не её всего минуту назад скрючило в желудочном спазме.       Люси, поджав губы, понимающе кивнула. Её тоже мучал токсикоз в первом триместре беременности.              — Заберемся на Северную гору, — сообщил Томас, накручивая веревочный трос в лассо через свой локоть, — там есть множество пещер и пиктограмм коренных народов.       Его ирландский акцент раздражал Люси едва ли не больше всего, однако было в нем кое-что еще, выводившее её из себя. Томас Уолш на полном серьезе притащил в горы свою жену, находящуюся на раннем сроке беременности. Йоки, будучи потомком коренных индейцев, страстно желала посетить все места, где были найдены артефакты её народа, в Северное Америке, а Томас отчего-то решил, что может потворствовать ей в этом, несмотря на то, что первые месяцы зачастую бывают самыми опасными во всем сроке беременности.       — Порядок? — осведомился Райан, обняв жену со спины и уперевшись подбородком в её макушку, пока та со стеклянным взглядом наблюдала за молодоженами Уолш, при этом воткнувшись ногтями в шрамы на руке.       — Твой друг — дебил, — проговорила она, откинув голову назад и прислонившись ей к груди мужа.       — Почему? — засмеялся Райан.       — Эй, Люс, — одновременно с ним крикнул Томас, водружая себе на спину увесистый походный рюкзак, — ты закупилась одноразками, как я говорил? Древние индейцы не парили, так что там ты их не купишь, — парень указал большим пальцем себе за спину, где в лучах утреннего солнца виднелась Северная гора.       — Вот поэтому, — повернувшись лицом к Райану, объяснила Люси.              — Если я правильно записал маршрут со слов гида, то пещера с письменами будет за тем горным ребром, — Томас указал направление рукой и обернулся к друзьям, ожидая их реакции. Он щурился на солнце и прикрывал глаза ладонью, пока с решительностью во взгляде пытался заразить этим и своих спутников. — Ну чего вы, народ? Как будто не рады провести с толком свободное время.       — Мы не рады шастать по неизученным пещерам древних народов, где любое слово, выскобленное на скале, может быть заклинанием вызова Дьявола, — огрызнулась Люси, шумно затянувшись «черничным взрывом» и выпустив пар в лицо Томаса.       — Ты, как всегда, само очарование, Люс, — фыркнул Томас, — таблетки выпить забыла?       — Это перебор, — урезонил друга Райан, толкнув того в плечо, и настороженно обернулся к жене, опасаясь, какую реакцию у неё мог вызвать выпад Томаса.       Но Люси совершенно равнодушно продолжала курить, разглядывая открывшиеся с горы виды.       Она была такой не всегда, об этом Райан был вынужден постоянно себе напоминать. Не всегда была и, как он надеялся, не всегда будет.       Он влюбился в Люсинду Флорес много лет назад, в выпускном классе. Она была ярким, громким подростком, притягивающим чужие взгляды даже вопреки своему желанию. Люси тогда обожала химию и мечтала создавать духи, а Райан был прохиндеем, урвавшим к своему счастью этот аленький цветочек.       Они поженились сразу после окончания колледжа, и Люси даже успела выпустить пару авторских древесных ароматов под фамилией Пауэлл. Но затем она забеременела, и вся работа отошла на второй план. Люси и Райан мечтали о детях, они искренне хотели стать родителями.       Беременность Люси протекала тяжело. Её мучали спазматические боли внизу живота и тяжелые кровотечения, за первый месяц беременности она дважды попадала в больницу с угрозой прерывания беременности. Но, несмотря на всё это, они с Райаном продолжали готовиться к появлению малыша на свет.       А потому слишком болезненно восприняли выкидыш.       Райан еще отчаянно пытался прийти в себя и вернуть к норме жену, но Люси потеряла себя полностью.       Это началось с глубокой депрессии и двух попыток убить себя — сначала порезанные вены, затем целая упаковка снотворного, принятая полностью за один раз. Но каждый раз Райан оказывался рядом. Каждый раз он приводил её к частному психиатру, и каждый раз она игнорировала любые попытки помочь ей, будь то выписанные врачом антидепрессанты или предложения Райана попробовать еще раз.              Сокрытая в горе пещера походила на амфитеатр, разве что потолок у неё присутствовал, хоть и терялся где-то далеко наверху во мраке. Томас освещал их путь фонарем, второй рукой придерживая за запястье жену, а Йоки, в свою очередь, придерживала свободной рукой свой еще не округлившийся живот.       Люси и Райан следовали за ними по отдельности. Сначала, шаркая ногами, за Уолшами плелась Люсинда, время от времени освещая землю под ногами загорающимся от затяжки индикатором, а за ней следовал Райан, хмуро оглядывая стены небольшого коридора, ведущего к пещерному залу.       — Вот и мы! — раскинув руки, крикнул Томас, выбежав в центр пещеры. — Возрадуйтесь, предки! Я оплодотворил вашего потомка! Теперь ваши древние гены смешаются с моим очарованием.       — И с твоим хроническим дебилизмом, — напомнила Люси, — не забудь и это упомянуть.       Райан засмеялся, одобрительно погладив Люси по плечу, а Йоки одернула Томаса, взглядом веля тому проявить побольше уважения к предкам.       — Ну так, — вздохнул Томас после того, как внимательнее огляделся, — с какой стати эту пещеру держат в секрете? Вроде ничего особенного нет, обычные пиктограммы да непонятные письмена.       Йоки мнение мужа не разделяла. Она завороженно рассматривала наскальные символы, осторожно и почти невесомо касаясь их руками. Даже Люси бросила свою электронку в карман, чувствуя себя неуютно в месте, где столетия назад кто-то, возможно, проводил ритуалы или совершал жертвенные убийства.       — Здесь что-то о связи между людьми, — произнесла Йоки, внимательнее рассмотрев одну из надписей на стене, — и о крепких узах. Я плохо знакома с древними письменами, но кое-какие символы разобрать могу.       — А вот этот символ? — уже серьезно спросил Томас, указав на блеклый рисунок с силуэтом протянутой руки возле надписи, что расшифровала Йоки. — Что он значит? Я вроде видел такой в книге, что нам показывала твоя бабушка.       — Вроде у него значение жертвы или типа того, — пожала плечами девушка, нахмурившись и ближе наклонившись к пиктограмме. — Не могу точно вспомнить.       — Типа жертвоприношения? — догадалась Люси, и теперь некомфортно ей стало уже вдвое от того, что тема с жертвоприношениями прозвучала после того, как о том же самом она подумала про себя.       Йоки еще раз пожала плечами.       — Разве это не Атакапа? — воскликнул Томас, пальцами прощупывая начертанные на полу пещеры символы, словно это был шрифт Брайля. Он закатил глаза на недоуменный взгляд Райана и равнодушный Люси. — Язык Атакапа. Это исчезнувший индейский язык.       Люси вздрогнула. Ей стало жутко, когда она представила, как кто-то настолько древний, что разговаривал на ныне не существующем языке, выцарапывал свои послания на стенах этой пещеры, а они вот так просто вторглись в его возможную святыню.       — Напомни, как ты добыл разрешение попасть сюда? — уточнила она у Томаса.       Томас рассмеялся и вместо ответа на вопрос лишь изобразил рукой жест денежного подкупа, потерев большой и указательный палец друг об друга.       — Хао кимат уамин нот , — практически по слогам зачитал он начало выбитой в самом центре пещеры фразы, на коленях склонившись к полу с фонариком.       — Не читай то, перевод чего тебе не известен, — предупредила его Йоки, неуютно поежившись и обхватив себя руками.       Томас снисходительно закатил глаза и снова рассмеялся. На этот раз Люси показалась, будто смех его прозвучал как-то подло, словно ему доставлял удовольствие тот факт, что прочтением этих фраз он заставляет остальных нервничать.       Он навел луч фонаря на окончание фразы и прищурился, долго разглядывая символы. А затем на одном дыхании договорил:       — Кам нитао пат майхин ниа мо , — на этом Томас зловеще рассмеялся и прокричал: — да сгорим теперь все мы в Аду!       Йоки отшатнулась от него, плечом врезавшись в стену и от испуга схватившись за живот, Райан невольно вздрогнул. Люси же молча шагнула к парню на полу пещеры и звонко отвесила тому подзатыльник.       — Конченый, — бросила она ему в качестве пояснений к своему поступку.       — Да ладно вам, народ, — без прежнего инфантилизма произнес Томас, подняв перед собой руки, словно сдавался, — ничего же не произошло.       Раздался щелчок.       Стены пещеры задрожали, а тьма под потолком будто пошла рябью, медленно спускаясь вниз. Мгновение Люси зло смотрела на Томаса, еще не до конца осознавая, что происходит, и взглядом заранее упрекая его во всех грехах. Но потом в один миг земля под ним разверзлась, и Томас провалился вниз. А появившаяся дыра с каждой секундой становилась всё шире, пока не затянула в себя оставшихся троих.              — Давай, Люси, — знакомый голос окружал девушку повсюду, пока она падала в темноте, — пожалуйста. Приди в себя, твою мать.       Люси шумно втянула воздух через рот и, одновременно с этим сев, распахнула глаза. Райан сидел рядом с ней, держа девушку за зашитое запястье.       — Что за херня? — быстро дыша, спросила она, хаотично оглядываясь по сторонам и из последних сил держа себя от того, чтобы не впасть в психоз.       Вместо небольшой пещеры их теперь окружало огромное пространство. Люси и Райан, а еще Йоки и придурок Томас позади них, находились на широком уступе прямо над бесконечным на вид ущельем.       По другую сторону ущелья виднелся такой же уступ, в конце которого зияла темнота пещерного коридора. Выхода, надо думать. На их же стороне на месте этого коридора на стене чернела выведенная странными темными чернилами надпись.       — Так, не впадаем в панику, — с напускной бравадой приказал Томас, потерев ладони и с опаской заглянув за край уступа, в ущелье, — у нас есть скалолазное оборудование, и мы непременно отсюда выберемся, — Томас обернулся к жене, которая в ужасе таращилась по сторонам, закрывая двумя руками живот, и пообещал: — клянусь, Йоки, я вытащу вас с ребенком отсюда.       — Как? — скептически поинтересовалась Люси, холодно посмотрев на виновника этого праздника древнего ужаса. — Чем тебе поможет оборудование? Забраться на потолок и повиснуть над ущельем, как Человек-паук?       — Можно перекинуть веревку на ту сторону…       — Ни один их нас не обладает такой силой, с помощью которой можно было забросить веревку так далеко, — зло возразил Райан, силясь разглядеть начертанное не стене, — до той стороны ярдов пятьдесят, не меньше.       — Ну тогда… — что бы Томас не хотел предложить, в голове он эту мысль не сформулировал, а потому лишь вскинул руки и обреченно выдохнул.       — Это из-за тебя, конченного идиота, мы здесь оказались, — прошипела Люси, поднявшись на ноги и шагнув к обрыву, — Йоки предупреждала тебя на произносить вслух то, что не можешь перевести.       — Может, дело и не в этом? — разозленно возразил Томас, притопнув ногой. — Может, древние духи разозлились на тебя, потому что ты парила в их пещере?       — Ну конечно, — фыркнула Люси, — и то, что мы оказались здесь, не имеет совершенно никакого отношения к древним письменам, которые ты зачитал вслух ровно на том месте, где разверзлась сама земля.       — Ты еще в школе была такой, — неприязненно заявил Томас, отвернувшись от девушки, — заносчивой зазнайкой, привлекающей только возможностью списать.       — Хотя бы раз заткнись вовремя, — попросил Райан, издалека ткнув в друга пальцем.       — Ваши склоки нам не помогут, — тихо произнесла Йоки, медленно поднявшись на ноги с помощью протянутой руки мужа, — нужно решать, как нам отсюда выбраться.              Спустя три часа решения не нашлось.       Пока Райан и Томас, как заведенные, бродили по уступу, бесполезно оглядывая каждый сантиметр, Люси и Йоки пытались разобрать надпись на стене.       — Я боюсь, — шепотом призналась Йоки, ладонью погладив живот, и посмотрела на Люси, — не хочу потерять ребенка, не хочу пережить то же, что и…       — Мы с Райаном? — договорила за подругу Люсинда и с нечитаемыми на лице эмоциями поджала губы.       — Прости, — тихо всхлипнула Йоки, — это прозвучало бестактно.       Люси вздохнула, решив больше не развивать эту тему. Она не любила обсуждать с кем-либо произошедшее и даже с Райаном своими чувствами по поводу выкидыша делилась крайне редко и практически нехотя. А потому Люси внимательнее всмотрелась в непонятные символы, внезапно сообразив, что вокруг них светло.       Девушка резко обернулась и осмотрела потолок и стены. На закругленном потолке на было ни окошечка, через которое мог бы попадать свет, на стенах не было лампочек или факелов, и Томас не использовал свой фонарик, повесив того выключенным на ремень. Но почему тогда вокруг было светло, словно они стояли на улице в пасмурную погоду?       И тут Люси обратила внимание на ущелье. Свет шел от него, будто там внизу кто-то включил огромный фонарь с рассеянным светом, хотя его дно по-прежнему и пряталось далеко внизу в тенях.       — Народ, — обратила на себя внимание девушка, — вы заметили, что здесь светло, но нет никого освещения? — спросила она, будучи не совсем уверенной в адекватности собственного восприятия происходящего.       Райан зажмурился и потряс головой, словно пытался рассеять мираж, а затем вновь огляделся.       — Точно, — присвистнул он, — и что это все это значит?       — Что свет идет от ущелья, — предположил Томас, заглянув вниз и озадаченно хмыкнул.       Внезапно Йоки ахнула, будто раскрыла одну из великих тайн всего человечества.       — Ты прочла надпись на стене? — обнадеженно спросил у неё Райан.       — Нет, — просто отмахнулась девушка и, вытаращив глаза, зачесала волосы назад, — я вспомнила одну легенду. Про вождя Амитола и его приближенного Арэнка .       — Эта та легенда о принесении себя в жертву? — оживившись, припомнил Томас.       — Да, — кивнула Йоки, — вождь Амитол повел своих людей в Новые земли, но его соратник Арэнк заразился неизлечимой хворью. Шаман сказал Амитолу, что Арэнк погибнет от этой болезни, если не провести магический ритуал: ему необходимо испить крови человека, который затем погибнет, принеся себя в жертву ради жизни Арэнка. Тогда царь Амитол решил приказать своему слуге пожертвовать собой ради Арэнка, но шаман объяснил ему, что жертва должна быть добровольной, и Арэнка вылечит кровь лишь того человека, который затем по собственному выбору погибнет.       — И Амитол порезал руку, дав Арэнку испить его крови, а следом бросился со скалы, на которой они остановились для ночлега, — закончил легенду Томас, пораженно рассматривая всё ту же надпись на стене.       — Арэнк выжил, — добавила Йоки, — и стал вождем племени вместо Амитола. В память о его жертве Арэнт создал алтарь в отдаленной горной пещере, куда затем стали приходить индейцы, чтобы проверить крепость их дружеских или любовных уз.       — По легенде, — внезапно хрипло проговорил Томас, тяжело сглотнув, — сколько бы индейцев не зашло в пещеру, обратно всегда выходило на одного меньше.       Люси, задержав дыхание, напрягла память. В пещере, из которой они попали сюда, Йоки прочитала несколько надписей.       — Здесь что-то о связи между людьми, — раздался в голове Люси голос Йоки.       — А вот этот символ? — следом возник из воспоминаний голос Томаса. — Что он значит?       — Вроде у него значение жертвы или типа того, — ответила тогда Йоки, — не могу точно вспомнить.       Люси тогда ошибочно решила, что речь идет о жертвоприношениях. Кровавых и принудительных, как в старых ужастиках о сектантах. Но что если они забрели к алтарю Амитола? Что если все они угодили в коварную ловушку Арэнка, с помощью которой и проверяется дружба и любовь на прочность?       Внезапно в сознании Люси картинки сложились одна к одной. От ущелья исходит свет, потому что для Арэнка оно символизировало обрыв скалы, с которой ради него бросился Амитол, то есть было священно. А в древних письменах в той пещере речь шла о ритуале из легенды — несколько индейцев заходило в пещеру, чтобы проверить на прочность связь между ними, а выходило их на одного меньше, потому что кто-то из них жертвовал собой ради других.       — Больно, — резко воскликнула Йоки. Она сползла по стене на пол, держась за низ живота, словно он доставлял ей нестерпимую боль.       Люси было знакомо это ощущение. Она хорошо помнила, насколько болел её живот перед тем, как из неё выливались галлоны крови. Она помнила, как ехала в больницу последний раз — уже в машине скорой помощи, будучи от ног до ушей заляпанной собственной кровью, она знала, что ребенок мертв. Райан еще продолжал надеяться, но она уже знала.       Лежа после операции в роскошной палате частной клиники, на которой настаивал Райан во время подготовки к беременности, Люсинда считала минуты до того, как её отпустят домой. Туда, где она сможет незаметно уйти из жизни вслед за нерожденным младенцем.       — Где болит, Йоки? — Томас крутился вокруг жены, словно мог той чем-нибудь помочь, но на деле лишь раздражал своим мельтешением. Райан, с хладнокровностью человека уже не раз сталкивавшегося с подобным, присел возле девушки и аккуратно уложил её на спину, ухватив за запястье, чтобы отсчитать пульс.       Люси медленно перевела взгляд от руки Йоки к своему зашитому запястью и на мгновение представила, как на нем так же лежит рука мужа. Она вспомнила ощущение его теплых пальцах на её коже, измученной хирургическими нитями и бинтовыми перевязками.       Горькие всхлипы Йоки оживили умертвленное антидепрессантами сердце Люси.       — Я боюсь, — вспомнила девушка слова подруги, произнесенные той всего несколько минут назад, — не хочу потерять ребенка, не хочу пережить то же, что и…       То же, что и Люси. А Люси пережила много дерьма.       Посмотрев на Райана, успокаивающего Йоки, и Томаса, тревожно вышагивающего вокруг жены, Люсинда слабо улыбнулась. Она сделала несколько шагов назад и приблизилась к ущелью, заглянув вниз. Девушка встала у самого края, повернувшись лицом к друзьям.       — Я давно не говорила тебе этого, Райан, — тихо произнесла она, волнительно облизав пересохшие губы, — но я очень тебя люблю.       — Сейчас не время, Люс, — махнул рукой Томас, а девушка на это никак не отреагировала.       — С вашим ребенком все будет хорошо, — заверила она Йоки и Томаса, — вы не столкнетесь с тем же, с чем мы.       — Люси, дорогая, — настороженно позвал Райан, только сейчас обратив внимание на то, где его жена стояла. Он медленно поднялся на ноги и протянул к ней руку, произнеся: — о чем ты говоришь?       Люси посмотрела на мужа, её глаза вдруг заволокла пелена слез. Она вспомнила, как они были счастливы до того, как смерть их ребенка погрузила девушку в глубокую депрессию. Депрессию, из которой она уже никогда не найдет выхода.       С легкой улыбкой на губах она в последний раз втянула носом воздух и, раскинув руки, упала за край ущелья.              Широкий каменный мост, возникнувший из глубин ущелья, не дал Райану возможности броситься вниз вслед за женой.       Спустя дни и недели вспоминая о произошедшем, он не мог припомнить, как они втроем вышли наружу; как довезли Йоки до больницы; как Райан сбил костяшки кулаков о лицо Томаса, из-за которого они попали в ловушку и из-за которого погибла его жена.       Райан помнил лишь, как зашел в их с Люси пустой дом. На стеклянном столике в гостиной все еще валялась пачка её таблеток, а на диване две выкуренные электронки.       Он прошел на кухню и залпом вылил в горло виски, не допитый накануне Люси.              Через восемь с половиной месяцев Райану пришло первое с тех самых пор сообщение от Томаса:       «Йоки родила здоровую девочку, мы назвали её Люсиндой. В память о твоей Люси, пожертвовавшей своей жизнью ради её». "Я сделал что-то храброе, чтобы спасти своих друзей, или просто наконец нашёл способ убить себя?"