Часть 1

Мрачная атмосфера хэллоуиновской вечеринки была видна издалека. Подходя к воротам, отделяющим мир смертных и мир «монстров», которые на следующее утро будут страдать от дикого похмелья, я уловила в воздухе запах корицы, свежей тыквы и алкоголя. Мой наряд отнюдь не был скромен, костюм демоницы подчеркивал все изгибы моего тела, а декольте не особенно старалось скрыть мою грудь, покрытую черными тенями, тянущимися дымкой до шеи. Черные линзы, выпрямленные волосы, подрисованные струйки крови, якобы стекающие из глаз, и темная помада, которую я, к своему счастью, отыскала в косметичке — не пришлось мазать губы тенями. На Хэллоуине я позволила себе быть кем угодно, только не той, кем являюсь в обычной жизни. В конце концов, это праздник масок и образов, праздник лжи и притворства, праздник чертей, норовящих вылезти наружу из человека. Нескромный бар, в который заранее привезли разного рода крепкий алкоголь и немного пива для трезвенников, привлек мое внимание почти сразу, как я вошла в помещение. За стойкой работал обаятельный вампир, словно обменивающий напитки людей на пару капель свежей крови. Вампир быстро и умело сообразил мне острую Кровавую Мэри с сельдереем, украшенным мармеладным черепом — совсем неподходящим по вкусу, но неплохо вписывающимся в антураж напитка. С душой поперченный напиток обжег мне горло и согрел желудок, от чего я улыбнулась, сдерживая желание прокашляться, и потянулась за оплатой. — Напиток для леди за мой счет, — раздалось у меня над ухом. Прикрыв бокал рукой и обернувшись, я заметила улыбающегося мужчину, нагло рассматривающего меня с ног до головы. — Вы надели костюм моей слуги, но порабощенным чувствую себя я. — Какой примитивный подкат. — Прошу прощения, я не хотел смутить вас, — мужчина сел рядом со мной и развернулся ко мне, чтобы поддерживать зрительный контакт. — А вы, кажется, дьявол? — я сделала глоток красного напитка и облизнула нижнюю губу. Взгляд моего собеседника тут же оказался к ней прикован. — Именно так. Мужчина был одет в черную рубашку, приятно скользившую по его телу во время движения, на рукавах, шее и груди были пятна крови, а голову украшали довольно реалистичные рога, наверняка купленные у какого-нибудь талантливого косплеера. — И как дьяволу людская вечеринка? — вторя за ним, я, без тени стеснения, рассматривала его тело. Но больше всего меня привлекали глаза. Как и мои, они были подобны ночи, но было в его взгляде нечто столь загадочное и манящее, что я явно ощутила — меня искушают. — Весьма неплохо. Но без моей дьяволицы вечер был бы куда более скуден на изыски. — Когда же дьяволица стала вашей? — изогнув бровь и закинув ногу на ногу, спросила я. Не спорю, мне хотелось поддаться дьявольским чарам, окутывающим меня, но не лучше ли растянуть удовольствие? — Разве дьяволица может принадлежать кому-то другому? — Дьяволица может не принадлежать никому. Мужчина улыбнулся. — Вечер только начинается, моя королева. Возможно, мне еще выпадет шанс завоевать ваше расположение, — дьявол коснулся моей руки пальцами, от чего сердце забилось, затем, не встретив сопротивления, опустил руку на мою полностью и прошелся по ней чуть дальше кисти. Он поднялся с кресла, склонился над моим ухом и обжег его своим бархатным шепотом. — Не теряйте осторожности, никто другой не должен завладеть вами сегодня, иначе мне придется его убить. По моему телу пробежал жуткий холодок. Мне попался сумасшедший или прирожденный актер, вжившийся в роль и так хорошо отыгрывающий свою роль, что ему безоговорочно веришь? Так или иначе, но в ближайший час мы больше не встречались. Он будто испарился, а мне осталось пить и танцевать в попытке забыть наши прикосновения. Растворяясь в танце, я жалела лишь о том, что не коснулась его сама. Каков может быть на вкус дьявол? — Эй, красотка, не желаешь развлечься? — охрипший от выпивки и подпеваний песням голос оглушил меня. — Отвали, — грубо оттолкнув пьяное тело, уже чуть ли не облокотившееся на меня, я попыталась отойти в сторону. — Да ладно тебе! Пойдем, познакомимся ближе? — меня грубо схватили за руку и потянули в сторону второго этажа, где, вместо танцевальной зоны, было два балкона и просторный зал с диванами, креслами и камином. — Если не отпустишь меня, я тебе глаза выколю, урод, — пригрозила ему я. — Ха-ха-ха, а ты боевая! Не бойся, тебе понравится. — Леди желает, чтобы ты исчез с ее глаз, — пьяное тело оттащили за воротник. Как оказалось, сам дьявол пришел меня спасти. Сначала моему спасителю попытались возразить, но он грубо тряхнул обидчика и что-то шепнул ему на ухо, от чего у первого лицо исказилось в гримасе ужаса, и он поспешно ретировался. — Что ты ему сказал? — поинтересовалась я. — Сказал, что ему здесь не рады, — дьявол взял меня за руки, поднял одну и положил себе на плечо. — Я говорил тебе быть осторожнее. Никто не должен тебя касаться. — Я и не собиралась оставаться с этим придурком, — алкоголь ощутимо ударил в голову, и я, поддавшись низменным порывам, прижалась грудью к мужчине. Его губы растянулись в довольной улыбке. — Моя леди желает отдохнуть от этого шума? Намек был вполне понятный, я провела рукой по широкой мужской груди и закусила губу. Во мне пробудилось желание, стягивающееся узлом внизу живота. — Но дьявол опасен, разве мне не стоит остерегаться и тебя? Низкий смех, точно рокот, прозвучал у меня над ухом. — Стоит. Однако я уже заметил тебя, и теперь от меня не убежишь. Мое тело стало более расслабленным, податливым, а разум затуманился. Я встала на носочки и потянулась к столь желанным губам, чтобы испить сладостного поцелуя. — Мне стоит предупредить, — мужчина нежно, но уверенно взял меня за подбородок и поднял голову вверх. Наши губы едва соприкасались, его дыхание опаляло мою кожу, а руки гладили мое тело, не стремясь сделать ничего лишнего. Он не хотел трогать меня здесь и сейчас. Он хотел уединения, жаждал единолично рассматривать меня, касаться меня, чтобы я поняла: только ему позволено обладать мной, и только я могу завладеть его мыслями. — О чем? — Дороги назад не будет. Но мне необходимо твое согласие, моя королева. — А ты джентльмен, — я улыбнулась. — Дьявол коварен, но я не забираю души силой. — Тогда дай мне причину согласиться. Не помню, как мы оказались на балкончике. Он выходил прямо на улицу и был без стекол, а внизу, в темноте, я слышала смех и разговоры людей, но меня не пугало быть замеченной. Даже когда дьявол прижал меня к каменному ограждению и навис надо мной, устрашающий, сексуальный, страстный, я не думала ни о чем, кроме него. — Я жажду тебя, — шепнул он мне и спустился к шее. Он впился в нее жарким поцелуем, а его рука скользнула мне на внутреннюю сторону бедра, толкая ее, вынуждая меня обхватить его пояс ногой. Его пальцы коснулись тонких намокших трусиков и надавили. Я выгнулась, схватилась за рог и сжала его. Тихий, точно животный рык был ответом. — Отдайся мне, моя королева, — лаская языком шею, целуя ключицы и гладя пальцами точку моего удовольствия, говорил он. Мой взгляд был затуманен, и я едва могла различить его лицо, однако он видел все четко. — Стань моей этой ночью. Позволь вкусить тебя. — Д-да, — прошептала я. — Скажи громче. — Я согласна. — Точнее. Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь. — Но там люди, — меня по-прежнему не волновали голоса внизу, под нами, но я зачем-то оттягивала неизбежное. Мое согласие было именно неизбежным, ведь я давно пустила дьявола в свое сердце. — Они услышат. — Так пусть они знают, что мы будем связаны прочными цепями. Отныне и навсегда. Скажи, что жаждешь меня так же, как я жажду тебя. — Я хочу тебя, — наконец, я сдалась. — Хочу тебя больше всего на свете. Возьми меня. Войди в меня. Ему было достаточно этого. Более слова не требовались, он сжал мои ягодицы с невероятной силой, причинившей мне боль, а после опустился вниз и впился в меня, принеся наслаждение на смену боли. Промокшая насквозь ткань оказалась совершенно ненужной. Его умелый язык вырисовывал узоры, нажимал на самые чувственные точки, заставляя меня стонать. Сначала тихо, но вскоре стеснение начало проходить, и мой голос стал звонче. Оторвавшись от меня, дьявол поднялся на ноги и расстегнул ширинку своих брюк. Его член был твердым, а головка покрылась липкой жидкостью, говорящей мне о безудержном желании. Мне хотелось, чтобы он вошел как можно скорее. Хотелось, чтобы он заполнил меня всю, чтобы все мое нутро подчинялось дьявольской воле. — Смотри на меня, — приказал мужчина. — Смотри мне в глаза. Я подчинилась ему, не в силах противостоять, и в награду за свое послушание получила волну ощущений, окатившую меня так внезапно. Я чувствовала, что еще чуть-чуть, и я сойду с ума, задохнусь, не смогу выдержать его напора. Он двигался достаточно быстро, размеренно, уверенно толкаясь на ту глубину, которая не доставляла мне дискомфорта. Влага, вытекающая из меня, создавала крайне пошлые и возбуждающие звуки, стекая мне на ноги. — Ты так отзываешься на меня, — рука мужчины потянулась к моему горлу и сжала его, — когда я заполняю тебя, когда сжимаю горло так сильно, твоя киска пульсирует, ты чувствуешь? Тебе нравится это? — Да, — хрипло отвечала я. Мои глаза были полуприкрыты от наслаждения и болезненного ощущения в горле. И хотя сжал он его действительно довольно сильно, мне не хотелось, чтобы он прекратил. — Тогда скажи это. Скажи, что именно тебе нравится? Он вышел из меня, схватил за талию и развернул к себе спиной. Его руки бесстыдно опустили край платья, обнажив мою грудь. — П-подожди, стой, — я постаралась прикрыться, но дьявол схватил мои руки, завел мне их за спину и держал, не давая пошевелиться. — Никто не увидит тебя, моя королева. Здесь только мы с тобой. Я не позволю этой грязи лицезреть твою красоту. — Войди в меня, — моему телу не хватало его крепкого члена, который он не спешил вставлять вновь. На улице было прохладно, но жар наших тел не давал замерзнуть. — Как мне войти в тебя? Скажи все, о чем думаешь. — Хочу грубо. Войди в меня, умоляю. Ты должен меня заполнить. — Должен? — смех в районе шеи спровоцировал табун мурашек, пробежавших по спине и рукам. — И правда, ты отдала мне свою душу, я не имею права отказать тебе в такой просьбе. Толчок. Глаза закрылись, и перед ними возникали образы его тела. Его мускулистая грудь, его сильные руки, его пронзительный взгляд, никогда не просящий, но приказывающий, его мягкая улыбка, за которую можно было отдать куда больше души. Он двигался во мне так, как мне этого хотелось. Он шептал мне на ухо то, что я так хотела услышать. — Да... да! — стонала я, практически обессиленная. — Мне так хорошо. — Продолжай говорить, — держа одной рукой мои, второй он замахнулся и шлепнул меня, от чего кожа моментально покраснела. Я вскрикнула. — Я хочу, чтобы ты трахал меня, хочу, чтобы взял меня целиком. — Продолжай. — Мне так хорошо от того, как ты насаживаешь меня на свой член. Я хочу больше! — Я заполню твое чрево своим семенем, — эту фразу я уже не слышала. А если и слышала, то совершенно ничего не разобрала, охваченная дрожью предвкушения и сладостной мукой, сковывающей низ живота и ноги. — И ты взрастишь в себе мое дитя. Он ускорился, шлепки и хлюпания становились все громче, он шлепнул меня еще несколько раз, сильнее, от чего мои ягодицы уже горели. — Я сейчас кончу, — простонала я, прикрывая глаза. Я еле стояла на ногах, но он держал меня крепко, не позволяя упасть. Отпустив мои руки, его пальцы скользнули по моему животу вниз и несильно, но напористо вырисовывали узоры на моем клиторе до тех пор, пока я вся не задрожала от экстаза. В момент наивысшего наслаждения, желанного пика, в моем теле разлилось что-то горячее. — А теперь, — отдышавшись, произнес он, — встань на колени. Вычисти его, — он надавил мне на плечо, вынуждая опуститься, и подвинулся к моему лицу так, что его все еще твердый член оказался в сантиметре от моих глаз. Я послушно открыла рот и приняла его в себя. Мужчина толкнулся в горло, от чего я зажмурила глаза и хотела отстраниться, но он не позволил. Придерживая мне голову, он вошел глубже и начал двигаться медленно, осторожно. Я положила руки на его бедра и втянула носом воздух. Слезы выступили из глаз. — Вот так, — его рука гладила меня по голове, больше не давя на нее и не заставляя брать член глубоко, — поработай языком. Он блаженно прикрыл глаза, когда я, не выпуская его орган изо рта, начала водить по нему языком, пытаясь пройти по каждому миллиметру. Когда этого оказалось достаточно, мужчина нежно отстранил меня и помог подняться. Я помнила лишь то, как он поднимал меня на руки, а дальше — темнота… Когда я очнулась утром, вокруг было достаточно мрачно, а голова сильно болела. Вероятно, из-за количества выпитого. Мне было жарко. Нет, я бы даже сказала как-то удушающе. Схватившись за горло, я постаралась вдохнуть как можно глубже, но нос тут же обжег горячий воздух. Погода вчера была далека от такой, и я списала свои ощущения на похмелье. Только теперь мне пришло в голову осмотреться. Я находилась в комнате с большой, роскошной кроватью, которой в помине вчера нигде не было. Из мебели, помимо нее, меня окружали зеркало и мольберт с холстом и красками. Какое необычное совпадение, ведь я любила рисовать. — Где я? — в горле пересохло, а потому мой голос звучал отвратительно. — Ты дома, — от неожиданно раздавшегося позади голоса я вскрикнула и обернулась. Это был он. Мужчина, с которым мы провели вчерашнюю ночь. Мы оба все еще были в костюмах. — Это не мой дом, — ответила я. — Куда ты меня привез? — Как же? Ты не помнишь? — Не помню что? — Ты отдала мне свои тело и душу, и теперь ты в Аду. Это твой новый дом, моя дьяволица, — он провел рукой по моей щеке. — Нам будет так прекрасно вместе. — Что? — я непонимающе уставилась на него. — Глупенькая, неужели ты думала, что это лишь игра? — Нет, это… Нет. Ты просто чокнутый, — отступив на несколько шагов, я попыталась найти взглядом в комнате хоть что-то, что сошло бы за оружие. — Зря я с тобой связалась. — Брось, Лилия, нам было так хорошо вместе. Нам еще может быть хорошо вместе, только не делай глупостей. Я не называла ему свое имя. — Бред какой-то, — вымолвила я, чувствуя, что готова заплакать от страха. Теперь, рядом с ним я ощущала не вожделение, не похоть, а страх. Но позади меня была дверь, а значит, у меня был шанс сбежать. — Не делай этого. Не беги от меня. — Откуда ты знаешь, как меня зовут?! — Я знаю о тебе все, моя дьяволица, — он очаровательно улыбнулся, но даже улыбка казалась зловещей. — А вот я не представился. Меня зовут Люцифер. — Нет, — замотав головой, я закрыла рот рукой. Истерика грозилась напасть на меня, заставить смеяться и плакать, захлебываясь слезами. Один рывок, и я буду на свободе. Только бы все получилось. — Не беги от меня, Лилия, — словно читая мои мысли, сказал Люцифер. Он посмотрел на меня с сожалением и грустью, или это была очередная его уловка? — Не смей от меня убегать. Ты сделаешь только хуже. — Пошел ты! — за считанные мгновения я оказалась возле двери, распахнула ее и выбежала из комнаты. Я ждала, когда он схватит меня, однако позади никого не было. Но я не верила, что меня так просто отпустили, и продолжала бежать. Комната, вторая, третья — несчетное количество дверей и лестниц встречались мне на пути, и ни одна не вела прочь из пугающего дома, в котором я оказалась. Словно я была в лабиринте без входа и выхода. Без возможности вернуться в свой настоящий дом. — Да блять! — ударив кулаком по стене, я зажмурилась от боли и села на пол. В доме не было часов, а у меня не было при себе телефона, и я не знала наверняка, сколько прошло времени, но, по ощущениям, я очень долго плутала по бесконечным коридорам. Ноги подкашивались, тошнота подступала к горлу, и я понимала, что больше не смогу бежать. Вдруг я услышала шорох за дверью, возле которой находилась. А что, если там были другие жертвы? Или там было спасение? Хоть что-то, кроме осточертевших дверей, лестниц и торшеров. — Кто там? — взявшись за дверную ручку, я помедлила. — Не входи, — словно из ниоткуда, рядом со мной выросла фигура Люцифера. — Не подходи ко мне! — Не входи, Лилия. Давай останемся вдвоем, как прежде. Будем принадлежать друг другу, ты будешь счастлива со мной. — Ты монстр! — крикнула я и распахнула дверь. То, что я увидела внутри, повергло меня в шок. Более ста окровавленных тел в просторной комнате, которая из-за их числа не могла казаться таковой, издавали дикие звуки, в которых слышалось отчаяние, и неестественно двигались, точно в фильмах ужасов. Они толкались, залезали друг на друга, падали в лужи крови, и во время падения у некоторых хрустели руки или ноги. Лишь придя в себя и рассмотрев их, я поняла, что они походили на девушек. У одних не было кожи, и они шипели от боли, не в силах кричать, у других — глаз или иных частей тела. Но одно увечье объединяло эти пародии на жизнь: в их животе зияла дыра. Тяжелое, ледянящее кровь зрелище. — Что это такое? — сдерживая порыв выплеснуть все, что осталось в моем желудке, спросила я. — Это мои невесты, — голос Люцифера изменился. Он стал более безразличным, его тон был снисходительным и усталым, словно он общался с ребенком, которому потерял надежду что-либо объяснить. — Н-невесты? — Все они когда-то, как и ты, отдали мне душу и выносили моих детей. Это то, что от них осталось. «Как и ты» — раздалось эхом у меня в голове. Меня ожидала та же участь? — Я что… Я не… — Да, Лилия, ты станешь такой же. Ты уже носишь в себе моего ребенка. Когда он будет готов, он прогрызет себе путь наружу, заберет твои силы и разум, оставив лишь тупую оболочку. Увы, дьявольское отродье не рождается привычным вам, людям, способом. Оно слишком сильно. — Нет, пожалуйста, — я схватилась за живот, — умоляю, пощади меня. — Моя бедная, маленькая дьяволица, — Люцифер провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Я предупреждал, не беги от меня. Я предлагал тебе пусть и короткую, но жизнь, полную наслаждения. Но ты сама все испортила. — Нет, прошу тебя, отпусти домой, — вытирая слезы, молила я. — Теперь это твой дом. Я тебе сочувствую, Лилия, правда, — он убрал прядь волос мне за ухо. — Как вы говорите? «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь»? — Так что, эта правда того стоила?