Боль

POVБелл:

Белл лежал на кровати. Сейчас к нему как будто снизошло откровение. Об этом мире, о том, что он из себя представляет. Ему вот-вот исполнится четырнадцать. Но он не познал той истинной любви, какую знал до этого. Узнав о новости, что Боги спустились с небес на землю, Белл, даже не встретившись с ними, уже знал, почему они спустились – скука. Банальная скука в Небесах, ничего большего. Его одолела непреодолимое желание сделать все, чтобы намотать на руку кишки этих Небожителей, посмотреть, как они корчатся от боли, единственный вопрос, который он бы задал им был один: «Ну, как тебе наш Мир?» - от этой мысли на его лице появилась надменная улыбка. Встав с кровати, одевшись в одежду, что он получил в боях, он направился в Бездну. Место, где есть что-то зловещее. Пещера, в которой люди сходят с ума и совершают самоубийство. Ему просто захотелось посмотреть, что она представляет из себя. Когда он пришел туда, его встретил холод и пустота, прямо как в его сердце. И там, он встретился еще с двенадцатью, такими же, как и он, всех их тянуло сюда, Белл еще не знал, что их станет больше и кто еще погибнет. И впервые он ощутил тепло в своем сердце, такое приятное чувство, неописуемое. Это была первая в его жизни, самая приятная и теплая. Самая великая для них «Судьбоносная Встреча».

КонецPOV

      «Темный приключенец» сидел на трупах монстров из подземелья, грустно стало от мысли, как была давно его великая «Судьбоносная Встреча». Другие тоже доставляли удовольствие, но та была самая приятная. Это тепло в груди, эта приятная дрожь. С друзьями и соратниками было приятно, спокойно. И очень больно, когда кто-то умирал. - Белл! О чем задумался? – подпрыгнула Тиона к нему. Девушка интересовалась его природой, расспросила трех командиров о «Темных приключенцах», у нее сложилось двоякое впечатление о них: с одной стороны они великие воины, пережившие безумие и горечь, способные одолеть кого угодно; но с другой безразличные к миру, безжалостные и жестокие машины смерти, - ее амазонская натура бы сразу хотела бы получить его семя, но она не была как все, исключение из правил. – Давай, жизнь прекрасно, не сутулься! - Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного - покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным, от созерцания великого фрактального подобия и от вот этого замечательного всеединства существа, бесконечно вечного, куда ни посмотри, хоть вглубь - бесконечно малое, хоть ввысь - бесконечное большое, понимаешь? А ты мне опять со своим вот этим, иди суетись дальше, это твоё распределение, это твой путь и твой горизонт познания и ощущения твоей природы, он несоизмеримо мелок по сравнению с моим, понимаешь? Я как будто бы уже давно глубокий старец, бессмертный, ну или там уже почти бессмертный, который на этой планете от её самого зарождения, еще, когда только Солнце только-только сформировалось как звезда, и вот это газопылевое облако, вот, после взрыва, Солнца, когда оно вспыхнуло, как звезда, начало формировать вот эти коацерваты, планеты, понимаешь, я на этой Земле уже как будто почти пять миллиардов лет живу и знаю её вдоль и поперёк этот весь мир, а ты мне какие-то... мне не важно на твои особняки, на твои яхты, на твои дома, там, на твоё благо. Я был на этой планете бесконечным множеством, и круче Геракла, и круче Аргонавта, и круче всех великих, понимаешь, был, а где-то был конченым идиотом, ещё хуже, чем здесь. Я множество этих состояний чувствую. Где-то я был больше подобен растению, где-то я больше был подобен птице, там, червю, где-то был просто сгусток камня, это всё есть душа, понимаешь? Она имеет грани подобия совершенно многообразные, бесконечное множество. Но тебе этого, не понять, поэтому ты иди себе, мы в этом мире как бы живем разными ощущениями и разными стремлениями, соответственно, разное наше и место, разное и наше распределение. Тебе я желаю все самые крутые особняки чтоб были у тебя, и все самые лучше самцы, если мало идей, обращайся ко мне, я тебе на каждую твою идею предложу сотню триллионов, как всё делать. Ну а я всё, я иду как глубокий старец, узревший вечное, прикоснувшийся к Великому, сам стал сверхъестественным и устремлен в это бесконечное, и который в умиротворении, покое, гармонии, благодати, в этом сокровенном блаженстве пребывает, вовлеченный во всё и во вся, понимаешь, вот и всё, в этом наша разница. Так что я иду любоваться мирозданием, а ты идёшь преисполняться в ГРАНЯХ каких-то, вот и вся разница, понимаешь, ты не зришь это вечное бесконечное, оно тебе не нужно. Ну, зато ты, так сказать, более активна, как вот этот дятел долбящий, или муравей, который очень активен в своей стезе, поэтому давай, наши пути здесь, конечно, имеют грани подобия, потому что всё едино, но я-то тебя прекрасно понимаю, а вот ты меня – вряд ли, потому что я как бы тебя в себе содержу, всю твою природу, она составляет одну маленькую там песчиночку, от того что есть во мне, вот и всё, поэтому давай, ступай, а я пошел наслаждаться прекрасным осенним закатом на берегу теплой южной реки. Всё, ступай, и я пойду. - … И что это было? – изумилась Тиона. – Ты же «Темный приключенец», тебе этот мир должен вообще быть безразличен, сам же говорил!       Белл вздохнул, после посмотрел на подругу и улыбнулся. - Мир людей – мне безразличен. Прекрасный мир природы – нет. Я люблю красоту природы, она нас успокаивала. За свою жизнь я видел все: и пустыни, и ледяные пустыни, и красивые горы из земли и камня, а так же я видел прекрасные воды, небывалую красоту… - Моих сисечек! – позади оказалась Роуз, Белл повернулся к ней она засмеялась. – Блин, какой ты забавный! - Роуз, ты чего тут делаешь? Или же что, отбиваешь свою игривость, а «Обелиск»? Тиона оценила ее взглядом, красивая с очень привлекательной фигурой. Даже как-то завидно стало. В ней было что-то такое приятное, но тем не менее очень опасное. - Роуз? Та девушка, из-за которой вы там убили Аполлона? – удивилась Тиона, к ним начали подходить остальные. – Она такая красивая, не кажется «Темной приключенкой». Слишком красивая и развратная.       Роуз, продолжая улыбаться, обхватила ее щеки и оценивающе посмотрела на нее, будто выбирала раба, Тионе это не сильно понравилось. Финн с интересом начал на них смотреть. - А мордашка у тебя милая. Девушки и вправду стали привлекать мужчин внешне, нежели душой, - она отпустила ее и вновь обратилась к Беллу, засунув руку между грудей и вытащив оттуда перчатку. – Гримм просил передать. Перчатка-рация. Чтобы не бегать туда-сюда, - она показала свою левую руку, на ней была точно такая же кожаная перчатка с черным камнем в центре. Белл взял ее, поднялся на ноги, надел ее на себя и осмотрел. Роуз воспользовалась моментом и шлепнула его по его сочной попке, тут же с вертушки была отправлена в стену, впечатавшись туда, но тут же громко рассмеялась. – С тобой никогда не заскучаешь!       Сейчас абсолютно все ничего не понимали. Роуз совсем не походила на него. Казалось, что она вовсе не его соратница, а после дастовучая старшая сестра. Лишь Белл знал, что она пережила, как она страдала и почему себя так ведет. А потому, это стало их классической нормой радушия. Роуз очень любила Белла, но не как мужчину. Он был для нее братом и наставником. Спасителем. В спокойные моменты, когда ни ей, ни ему ничего не угрожало, она могла надеть маску «озорства», но как только друзьям и соратникам что-то угрожало, она готова вырвать глотку всему и каждому, сбросить маску и показать истинную натуру. Финн это чувствовал и очень переживал. Выползя из стены, она начала поддразнивать Тиону, впервые они увидели, как самая веселая и озорная девушка смущается и дуется.       Неожиданно, Белл и Роуз резко подняли голову, они почувствовали присутствие собрата, «Дьявол» и «Обелиск» пошли в одном направлением. Айз присмотрелась, оттуда вышел человек, на его голове был огонь, точнее его голова и была огнем фиолетового цвета, одет он был в коричневый балахон, с обвязками на руках, бинты выглядели плачевно. В центре пламени находился глаз, но не обычный человеческий, скорее как в детском рисунке – точка. Хоть по нему и не видно, но он очень древний, ему около пятисот лет. - «Целлс»! – воскликнул Белл, резко обняв это существо, все остальные потянулись за оружием. – Ох, мой дорогой друг! Как же я рад, что ты жив! Как ты? Все хорошо?       Огнеголовый кивнул. - «Це-е-елс»! – Роуз прыгнула на него и крепко обняла, начав плакать! – Это ты! Я боялась что ты пропал в Бездне! Какое счастье. - «Все нормально… а что случилось? Вы все так помолодели!», - Огнеголовый не мог разговаривать, от чего носил с собой специальный приемник, который мог выдавать одну фразу, но он его потерял, поэтому он общался жестами, но соратники его отлично понимали. - Долгая история, а что ты тут прячешься? – удивилась Роуз, наконец, отлипнув от него. - «Ты мою рожу видела? Меня ж сразу на кол посадят и камнями закидают! Вот, смотрите!», - Белл и Роуз обернулись, Семья Локи уже была готова атаковать, «Обелиск» спрятала его за собой, а «Дьявол» закрыл обоих. - Ребят, он мой соратник, пожалуйста, опустите оружие. - Но он… - попыталась что-то сказать Тиона. - Да, у него нет головы и фиолетовый огонь. Да, у него фиолетовая кожа. Ну и что? Он – живой. Такой же, как и вы! «Целлс» умеет радоваться и плакать! Я не позволю его обидеть! Это все равно, что тебя принижать, что ты амазонка. Воспринимайте его… как последнего из своей расы! Прямо как Роуз!       Недолгими усилиями, Белл убедил их. «Целлс» оказался хоть и хорошим, но чертовски сильным сквернословом. Просто не мог устоять от показа среднего пальца. Они пошли на поверхность. К глубокому сожалению, люди совсем не оценили его. Начали пугаться, отбегать, авантюристы, если бы не семья Локи рядом, набросились бы на него. Маленький мальчик из сиротского приюта упал со стены и ушиб коленку. Начал сильно плакать. «Целлс» очень любил детей, а потому подошел к нему. Белл и Роуз не встревали. Пацаненок напугался и стал рыдать, но кто заступиться за ребенка, особенно сироту? Правильно, никто, кроме настоятельницы приюта. Но ее рядом не было. Горожане очень сильно напугались. «Целлс», аккуратно его поднял, порылся в кармане и приклеил к его ране пластырь, пальцем вытер слезы и опустил обратно, сев на корточки, жестом сказал: «Давай, беги-беги!», - шутливо пощекотал его в пузико, парень хихикнул, уже собирался бежать, но повернулся к нему. - С-спасибо. Дяденька, - робко сказал он, у «Целлса» пламя сменилась на красное, глаз смущенно прищурился и он почесал затылок: приятно, когда тебя называют дяденькой, а не чудовище.       Мальчик убежал, Огнеголовый встал и вернулся к группе. Белл посмеялся, обхватив его за шею и прижав к себе, как обычно делают друзья, Роуз шла рядом, закинув руки за спину и сцепив их в замочек.       Настоящая дружба— это прочные отношения, основанные на общих интересах, взаимных симпатии, уважении и привязанности. 2 Некоторые черты настоящей дружбы: Доверие. Друзья доверяют друг другу свои секреты, так как могут быть уверенными, что те останутся в тайне. Искренность. Дружба — это искренние отношения, в которых нет места обману или притворству. Поддержка. Друзья всегда готовы к взаимопомощи, будь то моральной, физической или финансовой. Эмпатия. Способность понимать и чувствовать настроение друга необходимо, она особенно помогает в сложных моментах. Уважение. Как к личности друга, так и к его границам. Чтобы настоящая дружба процветала, необходимо инвестировать время и энергию в отношения. Нужно проявлять интерес к жизни и достижениям друзей, проводить время вместе, участвовать в их жизни и помогать им, когда это необходимо. Они были настоящими друзьями, никому не понять, что их сплотило. Но у них больше никого не было.       Тем временем у Фреи был совет. Впервые их созвали вместе с Богиней. Вся элита была счастлива, хоть и понимали, что она созвала их из-за серьезного разговора. Было напряженно, впрочем, как и всегда. - Мои дорогие, я вас всех созвала сюда, чтобы поговорить об одной очень опасной группой людей. - Прикажете убить, моя госпожа? – спросил Аллен, приклонившись перед ней. Фрея добро улыбнулась, но по взгляду было понятно, что это было невозможно, Аллен виновато опустил голову. - Нет. Даже если бы и хотела, я бы не стала вами рисковать, - она стала серьезна, ее взгляд стал холоден, а тон очень серьезен. – Мы имеем дело с «Темными приключенцами».       Все напряглись, уж очень дурная слава шла о них, об этих людях, несущих смерть и разруху. Неизвестными по их деяниям. Безумные монстры. - Не может быть! Они еще не сгинули с лица земли, из-за своей немощности? – поинтересовался Хедин. - Хм! Чернь вновь решила вылезти из Бездны, стараясь пугать бесстрашных воинов света! Почему бы нам не свергнуть их в пучину боли и отчаяния? – сказал Хогни. - Прости, Хедин, не мог бы ты сказать, что он сказал? – добро спросила Фрея, ничего не понимая из слов Хогни. Эльф вздохнул, он терпеть не мог переводить бред несущий этот темный эльф, но если сама Фрея просит об этом, он не может отказать. - Да, госпожа. Перевожу. «Неужели этот пережиток прошлого решил вновь показать авантюристам кто главный. Не проще ли убить их и отправить их души в ад?». - Ох, Хогни. Если мы это сделаем, то они могут сначала убить меня у вас на глазах, а после заняться и вами. - Что?! Как?! Нет-нет-нет! Это не допустимо! Простите мою глупость! – запаниковал Хогни, совершенно не желая смерти своей ненаглядной Богини.       Они уже покарали всех, кто готовил ей изысканные блюда, не зная о том, что это медленно ее убивало. Так что, еще одной оплошности и ее мучений они точно не выдержат. Она только вновь стала походить на саму себя. - Хогни. Хедин. Альфригг, Двалинн, Берлинг и Грейр. Аллен. Оттар. Я вами всеми дорожу, поэтому, не надо их провоцировать. Мы уже встретились с двумя. К счастью, обошлось без жертв. - Кто они? – зарычал Аллен. - Белобрысый малец и парень которого мы посадили в темницу, - сказал Оттар, после чего послышался странный звук снаружи, а спустя мгновение, стену пробили и туда влетел парень в броне, технологической (напоминающая броню вdeadspace). Он поднялся, все уже стояли рядом с госпожой Фреей, он отряхнулся, и подошел к столу. Шлем скрылся под низ и все лицезрели его лицо, это был Гримм. - О! Чиназес! Сюда-сюда! – он взял кристалл на середине стола и осмотрел его. – Как раз нужно, чтобы разобраться с этими подворотниками! - Ты! – Аллен наставил на него копье. – Как ты посмел ворваться в эту священную обитель!? - Может сделать их мобильность как у руля? Или моторной лодки? Блин! Как же хочется круто летать!       Аллен взбесился не столь от того, что это был он, сколь из-за его безразличии к нему, а потому, он бросил в него копье. Гримм, продолжая изучать кристалл, парировал его копье рукой, и оно полетело в сторону, пробив натюрморт с корзиной фруктов. - Медленно, - сказал он в порыве мыслей. – Так-с. Ну я пачапал. - А ну стой, трус! – крикнул на него Хедин, Гримм, с лицом полным недовольства и наигранной раздраженности, посмотрел на него. – Ты должен ответить за то, что хотел напасть на госпожу! - Хедин! – попыталась остановить их Фрея, все еще с недовольной моськой, Гримм пальцем подозвал его к себе, он горделиво подошел к нему с оружием, Гримм смотрел на него. Как вдруг, удар, который они не заметили, пришелся в живот Хедина, он закряхтел и упал на колени. «Темный приключенец» надавил на его голову. – Стой! Прекрати! - Пха-ха-ха… посмотрите-ка: король светлых эльфов кланяется в ноги смертному человеку! – он наклонился к нему, убрав ногу, но схватив его за волосы и подтянул к себе. – Помнишь мою сестру? Помнишь, как она отвергла вас обоих? Помнишь, как жестоко твои воины расправились с ней, на пару с твоим дружком? Ох, конечно не помнишь, ведь ты был занят. Она так кричала. Молила о пощаде. Но они не унимались. А лишь из-за того, что у нее не длинные ушки, а еще и отказала вам обоим! Она была одним из факторов, которые спасали мою душу… – он достал плазменный скальпель, провел рядом с его глазами, чтобы он увидел его. – Время расплаты, Хедин.       Очень медленно от начал срезать с него уши, до той длинны, которая была у людей. Хедин стиснул зубы и не стал кричать. Хотя боль была невыносимая. Закончив процедуру, он вырубил эльфа ударом об пол, встал и посмотрел на Хогни. - Чего ты хочешь? – спросила холодно Фрея. Тот наклонил голову и улыбнулся. - Отомстить. Всего лишь отрезать ему уши. Или же, - он начал медленно идти в ее сторону. – Ты предпочтешь для них агонию и боль с твоим участием? Я бы не отказался. - Тебе нужен я, тогда сделай то, что хочешь, но госпожу Фрею трогать не смей! – сказал Хогни, он дрожал, но за Богиню был готов отдать жизнь. - Хогни, - тихо сказала Фрея. - Хороший мальчик, иди сюда, - Хогни подошел и получил оглушающую оплеуху от него, упал на колени. – А еще один из твоих посмел осквернить ее полуживое тело, а затем убил ее душу! – он начал резать его уши, после чего тоже вырубил. – На. Дарю.       Гримм бросил в сторону их уши, Фрея посмотрела на них с испуганным видом. Благо, ему нужно было лишь это. - Да как ты смеешь… - тихо сказал один из братьев, но увидев его взгляд, полного удовольствия, умолк. - Какое прекрасное зрелище: два великих короля эльфов, лежат без своих длинных ушей, - его лицо переменилось на отвращение. – Я ненавижу лицемеров и фалишье. Говорят, эльфы самые красивые на земле после богов. Вы всегда так уверенны в своем моральном превосходстве, как же это надоело. Вы обычные куски дерьма. Благо, из-за возраста, я стал чуть поспокойнее. Но знай. Фрея, передай этим. Если они хоть что-то сделают против моих друзей и соратников. Я убью тебя на их глазах, скормлю адским гончим заживо. А потом освежую их и брошу в подземелье. Попомни мои слова.       Он улетел прочь. Фрея позвала магов лечения. К счастью для них, их уши вновь вернулись на место. Но вот теперь, Хедин и Хогни вспомнили, этот момент был стерт из их памяти по их желанию, но вот он снова настал. - Ох нет… что же я наделал… - закрыл лицо руками Хедин, впервые с его лица начали течь слезы, Хогни тоже начал безмолвно рыдать. - Хедин, Хогни, что случилось? – спросила Фрея, не понимая этого. - Наша Эллис, наша ненаглядная Эллис, - молвил Хогни.       Аллен разозлился на них, а потому рявкнул: - Эй, придурки, какого черта вы говорите, а какой-то идиотке, которую сами и убили?! Хогни и Хедин схватили его за передник. - Не смей ее так называть! – крикнули они в унисон, толкнув его в сторону. - Эллис – единственное живое существо, которое осмелилось помочь нам прекратить войну. У нее почти получилось. Тогда… мы признались ей… - Что она завладела нашими сердцами… Но она попросила прощение. Сказав, что любит… какого-то Белла Кранела. Душой и телом принадлежит этому несчастному страдальцу, спасшего ее и брата от боли у ужаса, хоть эта любовь была безответна. И она… так мило тогда убежала. - Тогда мы… приказали стереть ее из нашей жизни… не в том смысле, как они поняли, просто из памяти. Ох… Какой же я идиот. - Мы больше никогда ее не увидим. Эллис, моя птичка небесная.       Это было грустно. Фрея и не знала, что они по-настоящему любили. Теперь и боль Гримма можно было понять. «Да что ж они за слабаки, рыдать из-за какой-то девчонки!», - подумал про себя Аллен, цыкнув и посмотрев в сторону отверстия. Гримм вернулся в особняк Крейна, там уже были «Целлс», Белл и Роуз. - Ох-ты! Огнеголовый! Привет! А где твой «глосарий»? - «Сломался».       Гримм пытался сдержать себя. Снял броню и подошел к станку, достав нужные детали, хотел взяться за работу. Но его руки предательски дрожали. - Гримм, не надо, - Белл взял его за руку. – Что тебя беспокоит, излей мне свою душу. Кто сделал тебе больно? Гримм начал плакать, он закрыл рот рукой и проморгался. - Я встретил их! Тех из-за кого умерла Эллис. - «Ах, Эллис, она была такая добрая. Я прямо был ей как отец…», - сказал Огнеголовый, пламя утихло. - Эллис. Ах, какая она была милая и понимающая… хоть и знала я ее не долго… - сказала Роуз, они были знакомы всего два месяца. А Белл ее знал с самого ее появления в их группе, около двух лет. Они с Гриммом не были из первых, но быстро ими стали, когда ему стало пятнадцать. - Твою мать… Малышка Эллис, - вздохнул Крейн, закурив сигару. - Эллис… Черт, она не должна была так умереть, - тихо сказал Белл. – Не «Темная приключенка», но отдушина в этой тьме. Сука… - Она была верна тебе! Хоть это было и не взаимно! – посмеялся Гримм, вспоминая, как она воодушевленно рассказывала ему о том, какой Белл крутой и милый. Она его любила, Белл не любил ее как женщину, он видел в ней лишь младшую сестру. Она не винила его, но и отказываться от него не собиралась, каждый день борясь за его внимание.       Они поговорили немного. Успокоили Гримма, тот собрался с духом, продолжая быть человеком, на которого можно положиться.