Когда приходится сделать выбор при сложных обстоятельствах.

      — Подумать только, восемнадцать лет! Наша девочка совсем взрослая, — говорила своему мужу Катерина Андреевна, смахивая непрошенные слезы.       — Катя, ты опять разводишь сырость. Радоваться надо, а она в слезы, — смешливо говорит Павел Игоревич.       — Паш, нам надо рассказать ей, мы давали слово.       — Зачем? — насупился мужчина, — кому от этого будет легче: тебе, мне, Дианке, в конце концов? Она живёт счастливым ребёнком, и я костями лягу за её счастье.       — Это её последняя воля. Она просила передать свой дневник дочери, когда та будет способна понять такие вещи.       — Я против! Мы сломаем ей жизнь. Сломаем её. Пойми ты, глупая. Она отказалась быть ей родителем, сбежала позорно, а мы… мы растили и любили дочку. Прости, любим. Боже! Я люблю нашу девочку.       — Паш, я тоже. Но мы не имеем права лишать её выбора.       — Она ни разу не появилась. Твоя сестра отдала нам её в тот день.       — Я знаю о ней только то, что она живёт в монастыре уже пять лет. Это мне Вика рассказала.       — И зачем Диане нужна такая? Она же была с этим. Ты ж знаешь, что его убили. Он не знал, что у него есть на свете дочь. Я, не он качал её на руках, водил в школу и берег, и буду её беречь, пока не умру.       — Не надо, прошу. Она просила меня, и я просто обязана рассказать. Пусть Динка сама выберет с кем быть. Нужна, не нужна, но она её мать и дорого расплатилась за грехи прошлого.       — Диана ее не помнит.       — Значит, пришло время вспомнить. Она достаточно ответственная и взрослая девочка, пусть сама решает.       — Да, я понимаю, но нет у меня сил. Давай хотя бы не сегодня. Пускай ещё поживёт нашей девочкой. Пусть будет праздник с подружками, тортом и подарками. Я сам скажу ей. Завтра. Кать, прошу, завтра мы ей расскажем обо всём. Если захочет, я отвезу её туда, где живёт Оля. Смотри, Дианка идёт со своим парнем. Гришка ей подходит, даже я не против.       — Удивительно, как ты его не заклевал ещё.       — Кать, он хороший парень. Диана его любит. Кто я такой, чтобы им мешать? Я даже не её родной отец.       — Паш, зачем ты так? Ты ей больше отец, чем кто либо.       — Всё. Прекращай разговор. Они сейчас зайдут в дом.       Хлопок входной двери. Диана с Гришей смеются в прихожей, скидывают обувь и надевают уютные тапочки, которые Катя и Павел всегда запасают для гостей.       В комнате уже накрыт стол с угощением, а в холодильнике пропитывается огромный «Наполеон» в десять этажей. Катя чувствует ужасную дилемму. Она обязана рассказать, но душа разрывается на части от того, что дочь, узнав правду, перестанет любить их. Страх потерять её доброе отношение перекрывает всю радость.       Катя вспоминает как впервые взяла на руки двухлетнюю малышку и прижала к своей груди. Оля тогда уже полгода была в бегах. Её и мужа-наркомана искала полиция. Тот скрылся из города и был найден мёртвым через пять лет после долгого розыска. Сестра влетела к ним в квартиру и умоляла приютить дочь. Она не хотела в тюрьму, а бежать с маленьким ребёнком не представлялось возможным. Так Диана сменила маму. Единственное, что оставила Оля, был её дневник, где она описывала всю свою жизнь с Максом, рождение дочери и причины своего бегства. С той ночи пролетело шестнадцать лет. Ни разу Оля не давала о себе знать и не пыталась связаться с родными. Зная, в чем её обвинят, она решила исчезнуть.       Диана была больна, явно не до кормленная и всё время кричала по ночам. Катя с Павлом скрепя сердце взялись опекать её. Они не могли иметь своих детей из-за бесплодия мужчины. В детстве он болел свинкой, и это стало приговором. Благодаря знакомствам и связям, Павел смог записать девочку на себя, а позже Катя по бумагам стала мамой Дианы. Потом полетели годы семейного счастья с заботами, детским смехом, плачем, первыми пятёрками и первой любовью. Единственный вопрос стоял открытым: они обещали Оле.       День рождения проходил весело и сумбурно. Пришли четыре подружки Дианки с парнями, полон дом молодых, счастливых людей. Катя радовалась за дочь. Тень сестры отступила на другой план. Танцы. Смех. Песни под гитару. Всё мелькало в праздничном вихре до самого позднего вечера.       Перемыв посуду и сложив её в шкаф, Катя устало посмотрела на часы. Диана со своим парнем ещё сидят во дворе и пьют кофе, сидя в плетёных креслах. Дача, уютно прикрытая опавшими листьями, не отпускает молодых людей. Катя понимает, что Дианка не Оля, Гришка не Макс, и повторения истории не возможно. У Гриши мама — психиатр, а отец директор огромного спортивного комплекса. Они благополучные в отличие от настоящих родителей её дочери.       В окно кухни Катя видит как голубые глаза Дианы светятся счастьем, она улыбается беззаботно и весело. Стоит ли её улыбка никому не нужной правды? Обещание. А готова ли Диана знать правду? Стоит ли все рушить и для чего? Чтобы дочь стала изгоем и лишилась нормальной жизни! Паша прав, не стоит. Обещано было рассказать, когда дочь будет готова, но она не готова. Катя тоже не готова рушить всё. Значит, не время.       Она отворачивается от окна и, выключив свет, идёт в спальню. Паша уже лежит, втыкая в Айфон. Опять там много интересного. Порой ей кажется, что она не так интересна, как вся эта жизнь в сети.       — Паш, я подумала.       — Хорошо подумала?       — Да. Я думаю, что Диана не готова узнать правду. Прости, что трепала нервы сегодня. Оно того не стоит.       — Ты понимаешь, что мы её родители, и Оля не имеет прав на неё? Что было, то было. Она упустила своё счастье. Жестоко? Да. Но ещё ужаснее, если наша малышка узнает правду. Мы уничтожим наше тихое счастье.       — Я отдам ей дневник, когда придёт время.       — Я сам отдам его. Но время не пришло.       — Хорошо.       — Давай спать. Завтра на работу, ещё Диану с парнем надо отвезти обратно в город. У неё занятия после одиннадцати.       Дом погрузился в темноту. Тайна так и осталась тайной. Простая тетрадь в серую клетку лежит в сейфе кабинета Паши. Завтра он сожжёт её к чёрту. Правда — ничто, когда на кон ставишь счастье самого важного человека в жизни. Кате он никогда не расскажет о своём поступке. Жена понимает, что Диана никогда не будет готова узнать, кто были те два человека, которые произвели её на свет. Так будет лучше. Они переживут эту ложь ради блага дочери.