Когда свобода рядом

Он появился в невесомости. Одно мгновенье парил в воздухе, оценивая взглядом знакомое белое полотно. Железный браслет, служивший на нём кандалами, больно врезался в ногу, когда увесистый чугунный шар устремился книзу, потянув его за собой. На ещё один миг у него перехватило дыхание, и тотчас он уже лежал на ощутимой поверхности. Громоздкая сфера стукнулась о сенсор цифровой плоскости, разгоняя пиксели, подобно кругам на водной глади. Удар был недостаточно сильным, чтобы устроить настоящий сбой в системе, и Избранный внимательно проследил за крошечными точками, которые бежали друг за другом, вновь заполняя пустое пространство, и исчезали за гранью чёрного шара. Чоусен поднялся с пола, вытянулся. Размял затёкшие суставы и хрустнул спиной, звеня тяжёлой цепью, верно выполняющей своё злое задание. Бегло осмотрелся и насторожился, когда почувствовал резкий поток воздуха и давление сверху: что-то плавно приближалось к нему. Вспышки огня струйкой перескочили по пальцам. Он поднял голову, дабы рассмотреть это незнакомое чудо. Один вдох, когда он ощутил, как вытянулись железные звенья цепи, хватаясь друг за друга мёртвой хваткой, второй - отчаянный выдох, когда он со свистом полетел на пол, скользя по гладкой поверхности ладонями. Он старался притормозить, сопротивляться бурному потоку, но недруг был неумолим, безжалостно стирая его о гладь цифровой матрицы. Он оторвался от земли. Пролетел пару метров и врезался в стену. Толчок спёр воздух в лёгких. В животе неприятно заныло. Он услышал, как раскололась структура цифровой глади под натиском тяжести сферы. Этот звук. Этот короткий звук трещины, возникшей в стекле прозрачного льда. Снова лежит. Смотрит на крохотные частицы. Они бегут. Он смотрит. Они бегут, а он смотрит, как исчезает невидимая трещина. Избранный вдохнул. Приоткрыл глаза. Выдохнул. Снова вдохнул и поддался вперёд, неровно вставая на ноги. В животе опять заныло. Его шатало, как на матросовой лодке, и будь он действительно на лодке, крепко держался бы за мачту, битой несносным ветром, и подгонял бы паруса, ласкаемые бурными порывами, и плыл бы по морю стеклянных частиц цифровой матрицы, частиц этого гадкого мира, что сам стал для него чуждым местом, и сам он чужак, гонимый беглым ветром, и плыл бы по частицам, и уплыл бы далеко, туда, где свобода величает над пороком. Он бы обязательно уплыл. Море укачивало своей невнятной колыбелью, колыбелью, что стала для него кабалой, и тянула книзу, туда, где он доныне бессилен. А может тянуло не море, а враг. Это чудовище, ангел боли, парящий над грешной землёй этого порочного мира. Заострённые концы нагоняли страх, словно шипы, дразнящие глупое создание, а затем безразлично бьющие в самую душу. Они бьют, но ему не больно. Ему не больно, но он навсегда запомнит, как замирает собственное сердце, некогда не принимающее свою уязвимость. Уязвимость - это проблема. Уязвимость - это проблема, которую невозможно преодолеть, потому как и победить не дано восставшему, победить этого злого врага, затмившего свет ныне тёмного мира. Ему не дано победить, так стоит ли пытаться? Он свалился на пол, упёршись руками о цифровую гладь. Руки искали спасения, спасения в том, чтоб вцепиться пальцами в неровную землю, крепко вцепиться и не отпускать. Море плыло бы по просторам гадкого мира, а он бы вцепился ладонями в шершавую землю и не отпускал, сопротивляясь хладному потоку. Но вместо земли - плоскость. Гладкая гладкая поверхность водной глади, где частицы бегут по течению. Постоянно бегут. Ему не дано победить... "Мир" вокруг него зашевелился. Мир - то же бремя, сгинувшее в апофеозе властных рук. Там, где начинается мир, начинается его свобода. Там, где наступает конец восстанию тёмных богов, получает старт его начало. И сейчас он не свободен. Избранный занервничал. Взгляд заметался по сторонам, мимолетно очерчивая ровные границы пространства. Руки искали спасения, скрепя гладкой поверхностью. Частицы заметали следы неровных царапин. Зазвенела тяжкая цепь, напоминая ему. Взгляд задержался на узах, вечно удерживающих его в чертогах этого гадкого мира. Этот звук раздражал. Звук громких звеньев оков удручал. Звук бранной цепи пугал, напоминая ему, что он не свободен. Чоусен часто задышал, чувствуя гулкое биение собственного сердца. Он искал спасения. Медный сплав забился о стеклянное покрытие. Браслет крепко впился в ногу, держа его на поводу. Избранный завертелся, заметался, подобно рыбке, обречённо увязшей на суше. Цепь запрыгала на бушующих волнах. Чёрная сфера не двигалась. Ладони прошлись по скользкой поверхности. Ему не победить Он дёрнул ногой. Сфера не двигалась. Обруч сполз книзу, раздирая кожу. Чоусен зашипел. Крепко ударил по стеклу. Частицы разбежались кратким ветром. Потому что он Громко задышал. Смотрит на частицы. Они бегут, тащат за собой осколки. Осколки в крови. Кровь тоже бежит. Каплет на стекло. И волны бегут. Не Стало тихо. Избранный скрипнул зубами. Вдохнул сквозь. Хладный воздух обжёг эмаль. Тихо. Тихо. Снова вдохнул. Застыл. Зазвенела тяжкая цепь. Он поднял голову. В ушах зазвенело. Моргнул пару раз. Дёрнул головой, отпугивая глухой шум, а он громче. Через шум до него доходил образ. Частицы защекотали концы пальцев, унося за собой излишки красных капель. А она снова бежит, впитываясь в акриловый покров. Размазал подушкой кровь. Ранку защипало. В глазах его горел белый свет. Он не понимал, почему. Пелена сошла. Убежала вместе с частицами. Яркий сполох прошиб воздух. Он увидел незнакомца. Снова тихо. Не слышно красных капель, тихо бегущих по краям. И частиц не слышно. Затихли, лаская потоками блеклую фигуру неизвестного. Совсем уж блеклую, выцвевшую под жадным светом ламп. И лико, печально обращённое на него. И тихий взгляд. Взгляд, где глаза горят белым светом, сильно горят. Тишину нарушает биение собственного сердца. Сонный луч света, исходящий от незнакомца, нежно коснулся его кожи. Избранный невольно протянул ладонь. Пальцы рук тянулись к мягкому свечению. Блеск неощутимо касался бурых отпечатков, но ему не было больно. Зазвенела тяжкая цепь. Он вздрогнул, отводя взгляд в сторону, туда, где покоились холодные медные звенья. Эта маленькая проблема. Совсем уже маленькая. Чоусен дёрнул ногой. Шар откатился в сторону, становясь под потоки мягкого свечения. Так легко. Весь мир вдруг исчез. Мир! Это тяжкое бремя, его собственное пристанище, ставшее ему тюрьмой, поникло в волнах яркого света. Теперь остался только он - неизвестный. Белое пламя в чужих глазах. Блеск, которого хочется касаться. Очи, в которые хочется смотреть. Избранный поднялся с гладкого пола. Шагнул навстречу. Незнакомец стоял неподвижно. Протянул ладонь. Луч света коснулся кожи. Тепло. Остановился на мгновение. Обернулся. Впереди - ничего. Лишь белое полотно, долго протянувшееся куда-то в даль. И не слышен больше звон медной цепи. И нет больше оков, удерживающих его в чертогах этого гадкого мира. Море уплыло, унося за собой границы пространства. Не слышно больше и частиц. Избранный взглянул назад. Незнакомец исчез. Неизвестный человек исчез, но до сих пор он ощущал это мягкое касание белого света. Словно он остался вместе с ним, словно стал частью его сознания. Как что-то, чего он давно желал. То, что ему было необходимо. Лёгкими шагами он направился вдаль, абсолютно не зная, что его ожидает. Возможно, по пути его встретит его ангел, ангел боли, упоминание которого страшно колит уязвимое сердце. А может, потоки мелких точек набегут на него, как наваждение, и он погрязнет в пучине цифровой силы. Но ему не страшно. Ему не страшно, ведь у него получилось. Он шёл на свет, туда, где наступает конец восстанию тёмных богов. Там, где получает начало его мир. Теперь Когда он наконец-то Свободен