Тем не менее мы здесь

      — Ты правда это сделаешь, Гермиона? Проведёшь все выходные в компании незнакомого парня?       Джинни сидела на кровати рядом с небольшим раскрытым чемоданом. Гермиона коротко улыбнулась, взглянув на неё, взяла тёплый кардиган с полки и бросила его на кровать к остальным вещам, которые могут ей понадобиться.       — Не такой уж он и незнакомый, — уверенно проговорила она, изучая свой гардероб.       — Вы никогда не виделись, — настаивала Джинни.       — Мы общаемся уже несколько месяцев.       — Вы общаетесь в сети, не обмениваетесь фото и даже не знаете настоящих имён друг друга, и теперь ты собираешь вещи, чтобы отправиться на горнолыжный курорт и провести все выходные в небольшом домике посреди леса. Тебе что, не хватило опасности и адреналина в школьные годы?       — Джинни, успокойся, всё будет нормально, — усмехнулась Грейнджер, освобождая косметичку от ненужных предметов.       — Нормально? Кто вообще предложил встречу в лесу? — не унималась Джинни, отчего её щёки слегка покраснели.       — Это была моя идея.       — Блеск, Гермиона, ты сама же и загнала себя в ловушку.       — Какую ещё ловушку?       — А что, если он маньяк?       — Он не маньяк, Джинни.       — Ты не можешь этого знать.       — Как и ты.       — Мерлин, ты влюбилась в парня по переписке? Ты хоть готова разочаровываться?       — Я и не возлагаю никаких надежд, — легко пожала плечами Гермиона. — Я хочу отвлечься, хорошо провести время и…       — С человеком, которого ты не знаешь, — напомнила ей Джинни.       — Ты можешь не быть такой пессимисткой? Мы общаемся несколько месяцев, и я улыбаюсь каждый раз, когда получаю от него сообщение. Он понимает меня, веселит и…       — И?       — Я просто хочу увидеть его. Никаких надежд, — Грейнджер снова повторила эти слова и уставилась прямо перед собой.       Она врала. Уверенно, открыто и бессовестно. Гермиона убеждала свою подругу в том, что не питает иллюзий по поводу этой совершенно безумной и спонтанной встречи, но всё было не так.       С тех пор как она зарегистрировалась на сайте знакомств, испытывая при этом крайнюю стадию отчаяния, Грейнджер и представить себе не могла, во что это выльется. Несколько недель ей приходили жуткие и омерзительные сообщения. Парни заигрывали с ней смешно, пошло и бестактно. Кто-то даже присылал фото своих половых органов, что вызвало в ней волну отвращения. После того сообщения она пять дней не заходила в сеть, подумывая удалить страницу.       Но потом появился он.       Простое и скромное сообщение привлекло её внимание, утягивая на дорожку ярких впечатлений. Переписка с ним превратилось в приключение, открывавшее её с разных сторон. Поначалу Гермиона настороженно относилась к их общению — особенно после того, что ей писали другие, — но потом все сомнения просто исчезли, и они начали переписываться по вечерам, засиживаясь допоздна. Как-то раз даже наступило утро, а она по-прежнему сидела перед компьютером с широкой улыбкой на губах, испытывая трепет в животе, который удивлял, будоражил и помогал подсознанию подбрасывать смелые картинки с участием неизвестного мужчины, что сидел по ту сторону экрана и так хорошо её понимал, что порой ей хотелось заплакать.       А потом Грейнджер предложила встретиться.       Он согласился не раздумывая.       Поэтому впереди её ожидало самое безумное свидание вслепую.       Гермиона ждала этого события со сладким предвкушением на губах, с бешено колотящимся сердцем и смелыми фантазиями, которые заводили её с полуоборота.       Заявлять Джинни о том, что она верит в сказку под названием «любовь с первого взгляда» или «жили они долго и счастливо», было немного стыдно, но на самом деле именно на это Грейнджер и надеялась. Она испытывала кучу эмоций, общаясь с ним. Ей казалось, что она уже была влюблена, и Гермиона думала, что когда они встретятся, между ними пробежит дикая и взрывоопасная искра, которая соединит их вместе.       Да, она была наивна, но ей так хотелось, чтобы это сбылось, потому что Гермиона Грейнджер желала счастья, и она чувствовала, что этот мужчина может проникнуть в самые потаённые уголки её души, а точнее, он уже там поселился.       Гермиона закрыла чемодан, несмотря на непрекращающийся бубнёж Джинни, и поставила его на пол. Скоро она сядет в такси и больше часа проведёт в дороге. Там её уже ждут забронированный домик, снежная сказка и мужчина, который способен изменить всю её жизнь.       — Может, хоть скажешь точные координаты?       — Чтобы вы с Гарри примчались среди ночи вызволять меня из лап моего спутника?       — А если он всё же маньяк?       — Перестань себя накручивать.       — Ты совсем не боишься, Гермиона?       — Совсем, — улыбнулась Грейнджер, поправляя волосы.       — Ты сумасшедшая, — выдохнула Джинни, обнимая её на прощание.       Дорога пролетела как одно мгновение. Гермиона всё время смотрела в окно, любуясь потрясающими пейзажами, и представляла себе встречу с человеком, чьего имени она даже не знала, и всё это заставляло её внутренности скручиваться тугим узлом от надвигающегося предвкушения. В эти моменты Грейнджер молилась всем богам, чтобы всё прошло идеально и чтобы очередное разочарование не выбило у неё почву из-под ног.       Водитель помог ей достать из багажника чемодан и мило улыбнулся. Гермиона ответила ему взаимностью, а затем набрала полную грудь воздуха и двинулась вперёд по узкой дорожке, наслаждаясь хрустом снега под ботинками. Подойдя к стойке регистрации, она назвала своё имя и получила ключ с большим деревянным бочонком на нём. Сделав шаг назад и схватившись за ручку чемодана, Грейнджер вдруг остановилась и вернулась обратно.       — Скажите, а мой спутник уже приехал?       — Нет, мисс, — улыбнулась молодая девушка, заглядывая в компьютер.       — Спасибо.       — Может, вас всё же проводить к домику?       — Нет, спасибо, я найду дорогу.       Выйдя из большого круглого здания, Гермиона повернула направо, следуя инструкции на указателе, и пошла к домику. Впервые внутри что-то ёкнуло из-за ужасной мысли о том, что он может вообще не приехать.       Настроение, как и недавно распевающее песни сердце, камнем рухнуло вниз, и теперь каждый шаг давался с трудом, будто к ногам были привязаны гири, мешающие передвижению.       Провернув ключ два раза, она открыла тяжёлую дверь и оказалась внутри. Домик встретил её тишиной и головокружительным запахом дерева. Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, Грейнджер коротко улыбнулась, отказываясь верить в то, что он не приедет. Отбросив неприятные мысли в сторону, она поднялась на второй этаж, оставив пальто и ботинки внизу. Две небольшие спальни находились друг напротив друга. Гермиона выбрала комнату слева: просторная кровать с балдахином, резная тумбочка и такой же комод, милые занавески, потрясающий вид и крохотная ванная с отличным освещением. Это было идеальным место для отдыха — тишина, романтика и неописуемая красота вокруг. Не хватало лишь того самого человека рядом.       Взглянув на часы, она начала покусывать губы. Грейнджер до сих пор гнала от себя неприятные мысли и, чтобы как-то отвлечься, стала разбирать вещи, которые недавно упаковала в чемодан. Не прошло и десяти минут, как вся одежда была аккуратно рассортирована по ящикам, а остальные принадлежности уже лежали в ванной, ожидая момента, когда ими воспользуются.       Наклонившись к зеркалу, чтобы поправить тушь, она вдруг замерла и задержала дыхание, потому что услышала со стороны улицы какие-то звуки, и через несколько секунд в дверь постучали, отчего её сердце беспокойно и в то же время радостно подпрыгнуло в груди. Ещё раз бросив взгляд на своё отражение в зеркале, Гермиона помчалась к двери, боясь споткнуться. Ладони потели, улыбка становилась всё шире, а душа наслаждалась распустившимися там цветами, которые создавали дивный аромат и дарили ей счастье.       Она остановилась, схватилась за ручку и выпустила воздух через рот, на мгновение прикрывая глаза, а затем резко распахнула дверь.       Грейнджер ощущала, как стремительно замедлился ритм её сердца, и чувствовала, как улыбка медленно исчезает, а губы складываются в тонкую полоску, означающую недоумение. Она моргнула, надеясь на то, что ей просто показалось, но, открыв глаза, снова видела перед собой человека, о котором давно забыла, и наблюдала за тем, как гаснет огонь в его серых радужках, как улыбка точно так же стирается с его лица, а между бровей появляется морщина от непонимания того, что происходит вокруг. Гермиона продолжала сжимать дверную ручку пальцами, больно впиваясь ими в прохладное дерево. Они молчали, стоя друг напротив друга и не осмеливаясь произнести ни слова — всё потому, что это не могло быть реальностью. Этого не должно было произойти. Драко Малфой не мог постучать в эту дверь, а Гермиона Грейнджер не должна была ему её открыть, тем самым приглашая в дом.       — Что ты здесь делаешь?       — Что происходит?       Одновременно произнесли они, поморщившись от голосов друг друга.       Она отступила назад, и её рука соскользнула с двери. По задеревеневшим пальцам снова побежала кровь, начиная щекотать нервные окончания.       — Это шутка? — нервно усмехнулась Грейнджер, продолжая изучать Малфоя, всё ещё стоявшего на пороге дома.       Он ничего не ответил, но зато сдвинулся с места, оказываясь в доме и закрывая дверь. Драко оставил чёрную кожаную сумку у стены и снял пальто, аккуратно и не спеша вешая его на плечики. Каждое его движение было выверенным и плавным, и от этого она ещё больше раздражалась.       — Почему ты молчишь? — не выдержала Гермиона, задавая очередной вопрос.       — Я думаю, Грейнджер, — спокойно ответил он, растягивая буквы в привычной манере. Боже, как давно она не слышала этот голос.       — Поделись, будь добр, — чуть ли не взвизгнула Грейнджер, практически поддаваясь истерике, которая бушевала внутри неё безумным ураганом.       — Что-то мне подсказывает, что тебе не понравятся мои рассуждения, — Малфой прошёл мимо неё и выглянул в окно, отодвигая тонкую занавеску двумя пальцами.       — Мне не нравится твоё пребывание здесь, Малфой.       — Поверь, я от тебя тоже не в восторге, Грейнджер, — он посмотрел на неё коротко, но цепко, отчего у неё по затылку побежали мурашки, тут же потерявшись в волосах.       — Как ты здесь оказался? — беспомощно и тихо спросила она, всё ещё стоя посреди комнаты.       — Ну, очевидно, что я именно там, где и должен быть. Разве не об этом мы договаривались в переписке?       — Это абсурд, Малфой. Просто абсурд, — Гермиона запустила руку в волосы, как будто это могло ей как-то помочь.       — Тем не менее мы здесь.       — Почему ты так спокоен, чёрт возьми?       — А что изменится, если я начну устраивать истерику и рвать на себе волосы?       — Кошмар какой-то.       — Давай присядем и поговорим, хорошо? — заявил Драко, отходя от окна и опускаясь на небольшой диван напротив камина. Он выжидающе смотрел на Гермиону, в глазах которой виднелись слёзы, вызванные безысходностью этой ситуации. Она до сих пор не могла поверить, что это на самом деле с ней происходит, ведь Грейнджер так готовилась к этой поездке, к этой встрече. И что она получила в итоге? Драко Малфоя на диване, который предлагает ей поговорить и успокоиться — чёртова альтернативная реальность, не иначе.       — Я не хочу разговаривать, — отчеканила Гермиона, но сделала два шага и плюхнулась на другую сторону дивана, хватая небольшую подушку и сжимая её в руках.       — Мы уже оказались здесь — ничего не поделать.       — Но этого не должно было случиться. Ты так не считаешь? — она уставилась на него, стараясь рассмотреть на его лице хоть какие-то эмоции, но Малфой был спокоен — до омерзения и жуткого раздражения спокоен, отчего у неё сводило скулы, и Грейнджер сильно сжимала зубы, чтобы не сорваться и снова не начать говорить без остановки, хотя, кажется, именно это она и делала.       — Но это случилось, Грейнджер. Прими это.       — Принять? Как я вообще могу это принять?       Он пожал плечами и оставил вопрос без ответа.       — Я не собираюсь здесь оставаться, — Гермиона вскочила на ноги, быстро побежала к лестнице, поднимаясь наверх, заперлась в комнате и упала на кровать, рассматривая потолок и тяжёлый балдахин. В голове не укладывалось то, что произошло. Как здесь мог оказаться Малфой? Всё это точно подстроено. Это определённо чья-то злая шутка. Она снова сорвалась с места и побежала вниз. Драко всё так же сидел на диване, смотря прямо перед собой.       — Чья это идея? А? — Грейнджер застыла посередине лестницы, вцепившись в перила.       — О чём ты?       — Кто придумал этот тупой розыгрыш?       — Что за бред ты несёшь?       — Бред — это то, что происходит прямо сейчас.       — Мы переписывались, Грейнджер. Это правда, а не бред.       — Но мы не могли! — она едва не плакала.       — Повторяю — тем не менее мы здесь.       — Я в аду! — проговорила Гермиона, разворачиваясь и возвращаясь в комнату. Она готова была поклясться, что после её финальной фразы губы Малфоя поползли вверх — как будто ей не хватает насмешек со стороны судьбы. Чёрт бы побрал эти сайты знакомств, переписки, свидания вслепую, горнолыжные курорты и Драко Малфоя, который успел узнать её вдоль и поперёк за месяцы их общения.       Грейнджер хлопнула дверью и подбежала к тумбочке, на которой стоял телефон. Следуя короткой памятке, она набрала несколько цифр, связываясь с девушкой, которая выдавала ей ключ больше часа назад.       — Здравствуйте, вы не могли бы заказать мне такси? Я бы хотела вернуться в город где-то через полчаса.       — Простите, мисс. Боюсь, это невозможно.       — Что? Почему? — её тело натянулось как струна, а дыхание участилось.       — По прогнозу погоды передали снежную бурю.       — Какую ещё бурю?       — Начинается снегопад, и скоро поднимется сильный ветер. Все дороги заметёт в течение часа, так что мы не можем предоставить вам машину, но это для вашей же безопасности.       — Я беру всю ответственность на себя, — с надеждой в голосе проговорила Гермиона.       — Извините, но мы вынуждены вам отказать.       — И когда эта ваша буря закончится?       — Синоптики говорили, что такая погода продлится все выходные.       — Все выходные? Вы уверены?       — К сожалению, да. Простите за неудобства.       Она опустила трубку на колени и даже не нашла в себе сил вернуть её обратно. Грейнджер не верила и отказывалась принимать информацию, которую ей только что озвучили.       Швырнув трубку туда, где ей и место, она подлетела к окну, всматриваясь в небо. Оно было серым и пугающим, и снег на самом деле повалил крупными хлопьями, в то время как верхушки деревьев качались из стороны в сторону.       Снежная сказка превратилась в снежный капкан.       Как будто с Драко Малфоем может быть иначе.       А во всём случившемся Гермиона по-прежнему винила только его.       Ей захотелось снова спуститься вниз и ещё раз накричать на него, обвинив во всех грехах, но затем она вспомнила о том, что уже достаточно выставила себя истеричкой в его глазах, поэтому Грейнджер предпочла остаться в комнате, оплакивая очередную неудачу в своей жизни.       Как она только могла угодить в эту отвратительную ловушку?       Гермиона неподвижно пролежала на кровати, пока за окном окончательно не стемнело, а ветер не разбушевался до такой степени, что порой становилось страшно и начинало казаться, что дом просто рухнет.       В дверь постучали, и она испуганно подпрыгнула на месте, зачем-то озираясь по сторонам. Гермиона знала, кто стоит в коридоре. Других вариантов ведь не было. Конечно же, она могла не открывать, но ей вдруг стало интересно, зачем пришёл Малфой. Неужели он снова будет действовать ей на нервы? Словно Драко когда-то переставал это делать.       Грейнджер открыла дверь, морщась от слабого света, который горел в коридоре, потому что в её комнате было по-прежнему темно.       — Чего ты хочешь?       — Смотрю, ты не уехала, — насмешливо проговорил он, и она снова заметила эту ухмылку, что и тогда, на первом этаже.       — Пришёл поиздеваться?       — Пришёл предложить заказать ужин.       — Ужин?       — Ужин, Грейнджер, — повторил Малфой, как будто Гермиона была дурочкой, и ей требовалось объяснять всё по несколько раз.       — Я не голодна.       — Ну, тогда выпей.       Она опустила взгляд, замечая в руке Малфоя бутылку белого вина и бокал. Грейнджер убедила себя в том, что немного алкоголя в такой ситуации не повредит.       Она наклонилась, выхватывая бутылку из рук Драко. Лишь слегка дотронувшись до его кожи, Гермиона почувствовала дрожь по всему телу, и это очень её напугало.       — Спасибо за заботу, — дрожащим голосом проговорила она, давая понять, что Малфою пора убраться.       — Не за что, — хмыкнул он, закатывая глаза к потолку.       — Эй, что это было?       — Что?       — Вот этот жест, — он махнула бутылкой в воздухе, чем вызвала ещё один смешок, сорвавшийся с уст Малфоя.       — Одной тебе можно высказывать недовольства, Грейнджер? Ты истеришь, а я делаю всё молча.       Грейнджер прикусила язык, сдерживаясь, хотя больше всего ей хотелось просто наброситься на него, хорошенько отпинав. Если бы не Драко, она бы сейчас проводила время в компании приятного мужчины, сидя у камина и наслаждаясь ужином, а вместо этого вынуждена слушать голос Малфоя и заливать своё горе вином, сидя в одиночестве.       Гермиона молчала, а он выжидающе смотрел, и когда она опустила глаза в пол, Малфой просто развернулся и зашагал вниз.       — Постой, — не вытерпев, крикнула Грейнджер, выглядывая в коридор.       — Передумала по поводу ужина?       — Хочу узнать, как тебе это удалось?       — Что именно?       — Ты и сайт знакомств. Думаю, мне не стоит напоминать, что ты вырос не в магловском мире.       — Нет, Грейнджер, не стоит. Я отлично помню все этапы своей жизни, — он скривился, позволяя стальным ноткам появиться в его голосе.       — Ну тогда ответь на вопрос.       — Открою тебе секрет, Грейнджер — всему в этой жизни можно научиться. Думаю, дальше объяснять не стоит?       — Ты невыносим.       — Придумай что-нибудь новенькое.       — Послушай…       — Остынь, Грейнджер. Мне понадобилось несколько лет, чтобы забыть твой голос, и вот мы встречаемся, а ты снова трещишь без остановки, — быстро проговорил Драко, а затем скрылся за поворотом, спускаясь вниз. — Передумаешь насчёт ужина — дай знать, — прокричал он, и в ответ она снова хлопнула дверью, а затем открыла бутылку вина и сделала жадный глоток, возвращаясь на кровать.       Бутылка опустела практически наполовину, а ветер за окном продолжал завывать, нагоняя страх. Ей казалось, что она в фильме ужасов, и скоро в её дверь постучится маньяк с топором. Подумав об этом, Гермиона рассмеялась, вспоминая слова Джинни. Вернуться бы в прошлое, и тогда она бы точно осталась дома, послушав подругу, но желание встретиться с неизвестным принцем пересилило, отбрасывая все сомнения в неизвестность. И что из этого вышло? Перед ней не герой из сказки, а всего лишь бывший однокурсник, с которым они друг друга дико ненавидели.       Одинокая слеза потекла по щеке, и Грейнджер поспешила её смахнуть, будто кто-то мог её увидеть и осудить. Перед глазами замелькали те счастливые моменты, когда она сидела перед экраном ноутбука, строчила длинные сообщения в ответ на его и посмеивалась. Ей так сильно хотелось увидеть его, и теперь он здесь, всего лишь в нескольких метрах — тот самый человек, которому Гермиона открывала свою душу, и он делал то же самое в ответ, ничего не боясь. Тогда почему они продолжают кричать друг на друга, словно ещё учатся в школе? Неужели прошлое всегда будет утягивать назад, мешая посмотреть на человека под другим углом и позволить себе разглядеть в нём нечто большее, чем того мальчика, вечно звавшего отца или своих недалёких дружков.       Если они правда переписывались — а в этом не было никаких сомнений, — то этот мужчина, о котором она грезила днями и ночами, здесь. Тогда почему Грейнджер была такой упёртой и продолжала сидеть взаперти? Разве не она привыкла давать людям второй шанс и верить в лучшее? Почему бы прямо сейчас не продемонстрировать это и не спуститься вниз? Почему бы не посмотреть на него не как на своего школьного обидчика, а как на того, кто выслушивал её и успокаивал, когда это было нужно?       Сердце подсказывало, что это правильно, а разум удерживал на месте, не позволяя встать с кровати и просто открыть дверь.       Гермиона растёрла лицо ладонями, вздрагивая от очередного порыва ветра, и потянулась к бутылке, чтобы сделать ещё один глоток.       До её слуха донеслась тихая и потрясающая музыка. Она прислушалась, выпрямляясь и опуская ноги на прохладный пол. Грейнджер встала, подкралась к двери, прислоняясь головой, и закрыла глаза, растворяясь в мелодии, которая становилась всё громче.       Набравшись смелости, она вышла в коридор и медленно пошла к лестнице. Гермиона начала спускаться, переставая моргать, и наблюдала за тем, как Малфой сидит у рояля в углу комнаты и играет. Перед ним стоял пустой бокал, в котором наверняка было вино. Свитер лежал на диване, а серая рубашка была немного помята, но это лишь придавало ему шарма; верхние пуговицы были расстёгнуты, обнажая кусочек белоснежной кожи. Потребовалось всего чуть-чуть для того, чтобы фантазия Гермионы ожила, пустившись в пляс: вот сейчас, в этот момент она смотрела на него как на мужчину из переписки, желая его и соблазняясь им. Облизав губы, Грейнджер сделала ещё один шаг, кутаясь в тёплый кардиган и дрожа всем телом, но когда он поднял глаза, перестав играть, реальность рухнула на неё тяжёлым камнем. Стыд проявился на её щеках, выдавая истинные желания. Она винила себя за допущенную вольность и за то, что посмела снова думать о нём, хотя ещё несколько минут назад слушала своё сердце, собираясь подчиниться ему, но, господи, разум сложно было отключить.       Драко ничего не сказал. Он просто смотрел на неё несколько минут, а затем вернулся к игре, снова и снова гипнотизируя её внимание и не давая сбежать.       Гермиона стояла на распутье, принимая решение. Внутри неё боролись чувства, перетягивая её словно канат, и ей вдруг стало страшно оттого, что её сердце способно разорваться от ошибки, которую она может совершить.       Как можно было одновременно знать и не знать человека?       Грейнджер смотрела на Драко Малфоя и понимала, что совсем его не знает. Всё, что она помнит — это школьные годы и война: встреча в его доме, а затем в Выручай-комнате, когда с него окончательно спало притворство. Что, если Малфой на самом деле не был тем заносчивым и противным мальчишкой, который обижал её, придумывая оскорбления? Что, если он всегда был тем парнем из переписки, с которым Гермиона познакомилась несколько месяцев назад и которого с каждым днём стремилась узнать всё больше?       И сейчас, прикрывая глаза и наслаждаясь музыкой, она не чувствовала с его стороны никакой угрозы или опасности, как это было в школьные годы. Грейнджер просто представляла мужчину, укравшего её сердце.       Драко ещё раз коротко взглянул на неё, и у Гермионы перехватило дыхание. Она всё же сделала этот шаг, спускаясь вниз. Гермиона подошла к роялю, наслаждаясь теплом, исходившим от камина, который он успел зажечь, пока она пряталась наверху. Малфой продолжал играть, задевая каждую струну её души, и, окончательно набравшись смелости, Грейнджер оказалась рядом, опускаясь на банкетку рядом с ним и не зная, куда деть руки. Она натянула рукава на пальцы, беспрерывно краснея, а он просто играл и был тем самым человеком, о котором мечтала Гермиона, но всё ещё не понимала, почему же им оказался именно Драко?       Она повернула голову, изучая его профиль. Он был расслаблен и красив, спокоен и обворожителен, а Грейнджер напряжённо сидела рядом, продумывая ещё один план побега словно последняя идиотка, и, господи, как же красиво Малфой играл. Он вдруг посмотрел на неё, отчего она поёжилась, чувствуя волну тепла по всему телу. Её губы дёрнулись в скромной улыбке, и неожиданно Драко ответил ей тем же. Драко Малфой впервые ей улыбнулся, и было глупо отрицать, что ей это не понравилось. Гермиона ощутила нечто странное внутри живота — что-то похожее на рой бабочек, оживших после продолжительной спячки. На глаза навернулись слёзы: от страха, непонимания и этого до ужаса прекрасного ощущения, которое он ей только что подарил — Малфой, а не кто-то другой.       Она не заметила, как музыка прекратилась — всё потому, что Грейнджер продолжала тонуть в его глазах, прерывисто дыша.       Его губы двигались. Она точно заметила движение, но совсем не расслышала слов.       — Что? — переспросила Гермиона, слыша собственный голос словно из вакуума.       — Сыграем вместе? — предложил он, облизывая губы и замечая, как её глаза метнулись вниз, а щёки покраснели.       Она на автомате кивнула головой в знак согласия, не понимая, что творит. Грейнджер уставилась на клавиши, увидела тонкие и длинные пальцы Малфоя, перевела взгляд на свои. Драко начал первым, играя хорошо знакомую мелодию, и она подстроилась, отпуская всё напряжение из своего тела и отдаваясь музыке, которая укутывала спокойствием и теплом. Ей хотелось думать, что это была музыка, а не он, сидящий рядом и касающийся своим плечом её руки.       Гермиона прервалась, потому что больше не видела клавиш. Слёзы застилали глаза, и она уже никак не могла это контролировать. Все эмоции этого дня накрыли её мощной волной, опрокидывая на лопатки. Грейнджер не понимала, что именно с ней творится, но знала, что влюбилась в человека по переписке. Да, она позволила себе впустить любовь в сердце, отдаться этим странным чувствам и просто ощущать себя свободной. Да, Гермиона успела выстроить в голове воздушные замки, что прямо сейчас исчезали и растворялись в воздухе, потому что рядом сидел не тот человек, которого она ожидала увидеть, и в то же время Малфой всё ещё был тем, в ком нуждалась её душа.       Грейнджер зажмурилась, боясь, что за эту ночь просто сойдёт с ума, не сможет вынести этого ужаса, который творился вокруг, и не сумеет принять его в свою жизнь, однако вряд ли она способна заставить себя отказаться от того общения, что стало большой частью её жизни.       Мягкое и нежное прикосновение вернуло её к реальности. Он больше не играл. Его ладонь прикасалась к её щеке. Это было неожиданно и необходимо. Страшно и интересно. Интригующе и обжигающе одновременно. Гермиона боялась открыть глаза, но повернула голову, зная, что Драко смотрит на её заплаканное лицо. Она просто позволила себе дрожать, наслаждаясь этими касаниями, которые он дарил ей прямо сейчас. Грейнджер всхлипнула, позволяя слезам скатиться по щекам из-под плотно закрытых век. Она зажмурилась сильнее, будто это могло её как-то спасти. Гермиона почувствовала движение, приоткрывая, облизывая губы и чувствуя солёный привкус собственных слёз. Рука Малфоя всё ещё была на её щеке, стараясь успокоить, однако на самом деле ещё больше прорывала плотину, приближая катастрофу. Горячее дыхание коснулось её лица, и ей стало по-настоящему страшно, потому что сейчас внутри неё бурлило лишь одно желание, но она так боялась, что оно исполнится... однако этого было уже не избежать — всё потому, что Грейнджер сидела на месте, не предпринимая никаких действий и позволяя Малфою видеть её слёзы, утешать, приближаться к ней, ступать на опасную территорию, из которой уже не выбраться, и добровольно толкать себя в сторону риска для жизни, зная, что уже никак не спастись, и прямо сейчас они вместе перешагивали огромную красную табличку с предупреждением, давая миру вокруг сгореть дотла.       Их губы встретились. Малфой просто прикоснулся к ним, не переступая никаких границ и практически не двигаясь, и она сделала то же самое, принимая это касание и выдерживая волны жара, которые распространялись по телу.       Гермиона оттолкнула Драко, испуганно глядя в его потемневшие глаза. Она не моргала, замечая, как они становятся печальными и тусклыми, и Грейнджер подорвалась, снова сбегая, запираясь в комнате, усаживаясь на холодный пол и рыдая от душевных терзаний, которые убивали её.       Он поцеловал её, и поэтому сейчас она трогала свои губы, всё ещё чувствуя его тепло.       Совсем не так Гермиона представляла этот вечер.       Они должны были встретиться, пережить первую волну неловкости и смущения, а затем начать смеяться, сплетаясь душами и телами, отбрасывая все предрассудки куда подальше.       Она хотела его, даже когда не видела, и просто сгорала от желания каждый раз, когда они общались, переходя на личные темы. Это были её любимые моменты, потому что Драко будоражил Гермиону, вынуждая выходить из зоны комфорта, и заново открывал её, взывая к сексуальности, которую, как думала Грейнджер, она потеряла. Боже, он бросал ей вызов, и Гермиона охотно принимала его и только сейчас понимала, что это поведение было так похоже на Малфоя, но ей всё равно это нравилось. Это было их тайной, их развратным секретом, который должен был стать реальностью и перерасти в напряжение, что будет сквозить между их истосковавшимися губами.       Но самым пугающим было то, что теперь она хотела его ещё больше — не того незнакомца, а Драко, сидевшего внизу и пронизывающего её этим своим взглядом, от которого подкашивались колени, а то прикосновение, что Малфой подарил ей, сразило её, соединяя виртуальность с реальностью и предоставляя цельный пазл, на который нужно было смело взглянуть, приняв их вместе.       Как получилось так быстро перейти от ненависти к желанию?       И может ли Грейнджер позволить себе это принять?       Но ведь никто не узнает.       Эта мысль стала гвоздём, вонзившимся в её черепную коробку, переворачивая всё с ног на голову.       Никто не узнает, если прямо сейчас она признается, что хочет его, что желает рискнуть и притвориться, будто всё на своих местах, что не испытывает никакого неудобства и страха, глядя на призрака из прошлого. Он может стать в её глазах кем-то другим — мужчиной, которого Гермиона представляла, когда закрывала глаза, ложась спать, и идеалом, в котором она нуждалась.       Она запуталась в собственных мыслях, снова начиная себя ненавидеть, и встала с пола, пересекая комнату и оказываясь в ванной. Грейнджер скидывала с себя одежду, начиная трястись от холода. Она открыла кран на полную мощность, подставляя своё тело под горячие струи воды, как будто её внутренности недостаточно разгорячились после того поцелуя. Стоило ей вспомнить об этом, как её губы тут же запульсировали, прося большего, и Гермиона начала растирать свою кожу мочалкой, утопая в запахе кокоса и вспоминая, что Драко знал даже об этом — он знал, каким гелем для душа она пользуется и какое вино предпочитает. Малфой стал единственным за многие годы, кто сумел узнать её настолько хорошо, и вот опять назрел этот вопрос: почему бы ей просто не притвориться, что он — именно тот, кого она так ждала?       Но вместо того, чтобы ответить на него, Грейнджер переоделась в пижаму и залезла под одеяло, вспоминая о недопитом вине, что стояло на тумбочке. Она делала глоток за глотком, а затем просто накрылась с головой, мечтая уснуть и оказаться дома. Ей нужно было попасть домой, потому что возбуждение пульсировало под кожей, и всё это из-за мимолётного поцелуя, на который Гермиона даже не смогла ответить.       Она услышала шаги и приподнялась, замирая. Грейнджер перестала дышать, начиная бояться услышать стук, но до слуха донёсся лишь щелчок двери, которая закрылась напротив, и она выдохнула, опускаясь обратно на подушку. Теперь Гермиона слушала, представляя каждое его действие: вот Драко ходит по комнате, открывая чемодан и доставая вещи; вот он в ванной — раздевается, становится под воду и намыливает своё тело, закрывая глаза и запуская пальцы в мягкие волосы, а затем выходит из душа, обматывая полотенце вокруг бёдер.       Это стало похоже на одержимость, которой она больше не в силах была сопротивляться.       Из всех людей в этом мире судьба свела её с Малфоем. Они прошли большой путь, оказавшись в этой ловушке из мягкого снега. Чёрт, так почему бы просто не шагнуть в пропасть и не узнать, выживут они или же исчезнут?       Грейнджер отбросила одеяло в сторону и преодолела расстояние до двери за считанные секунды. Она открыла её и постучала в ту, что была напротив, не давая себе шанса отступить. Малфой сразу же распахнул дверь и на самом деле оказался с белоснежным полотенцем на бёдрах, что Гермиона посчитала ещё одним извращённым знаком, который она не посмеет проигнорировать.       Он молчал, а она решалась.       — Давай просто притворимся, — выдавила из себя Грейнджер, начав напряжённо дышать. — Мы не будем Малфоем и Грейнджер с дерьмовым прошлым за плечами, а станем теми, кто переписывался ночами, раскрывая друг другу все тайны. Просто притворимся. Сейчас. И так будет легче забыть.       Ей хотелось в это верить — в то, что она сможет забыть.       Драко не отвечал, и Гермиона нервничала, а затем он просто протянул ей руку, за которую она молниеносно вцепилась, шагая вперёд, оказываясь в ещё одном капкане и позволяя зубьям пронзать своё тело насквозь.       Малфой захлопнул дверь, всё ещё держа её за руку. Он шагнул, а Грейнджер отступила назад, упираясь спиной в стену и запрещая себе закрывать глаза. Его пальцы дотронулись до бедра Гермионы, и из её рта вырвался писк, которого она почти не стыдилась. Напряжение можно было резать ножом, и, несмотря на это, никто не осмеливался совершить тот самый шаг, но Гермиона больше не могла ждать, собираясь снова перепрыгнуть красную черту — нужно сделать это сейчас, перестав прожигать друг в друге дыры при помощи безумных взглядов, и она прыгнула. Грейнджер потянулась вперёд, закрывая глаза, целуя его и отдаваясь тёплому, но бешеному течению, которое подхватило её и понесло прямо в его объятья.       Драко впился в её губы жадным поцелуем, и она тут же ответила, впуская его горячий язык в рот и собираясь проиграть это столкновение — всё потому, что ей хотелось позволить ему победить и вести её, осыпая реальными эмоциями и вытаскивая их из того мира, который они выстраивали несколько месяцев. Он кусал её, желая выпить из неё все соки, и вгрызался в её губы, не смея отпустить. Малфой прижимал её тело к себе, обнимая за талию, и просто вёл её за собой, позволяя обоим наслаждаться развязными звуками их поцелуя, которые эхом ударялись о стенки комнаты.       Гермиона чувствовала его эрекцию в районе бедра и хотела получить больше, но не смела двигаться, сгорая от отсутствия такого нужного сейчас трения между ног. С её губ слетел нетерпеливый стон, который потонул в их поцелуе, и он оторвался от неё, тут же перемещаясь на шею и начиная новый танец, состоящий из похоти и страсти. Драко кусал, зализывал и нежно целовал её, а она впивалась в его плечи, стараясь удерживать равновесие. Его рука легко скользнула вниз, по холодной и гладкой ткани пижамы и пробралась под резинку шорт и трусиков. Указательный палец проскользнул между складок, дотрагиваясь до пульсирующего клитора, и Грейнджер задохнулась, больно ударяясь головой о стену позади. Вторая рука Драко тут же оказалась на том месте, поглаживая и залечивая, а губы переместились к её уху, начиная нашёптывать ей не просто слова, а что-то больше напоминавшее пули, что пробивали насквозь, и она уже заранее ждала контрольного удара, после которого придётся умереть.       — Ты хочешь притвориться, Грейнджер? Представить кого-то другого? Вообразить несуществующего человека, что писал тебе все те слова. Что сводил тебя с ума, толкая на разговоры, которые тебе снились и возбуждали снова, снова и снова, — он продолжал массировать клитор, испытывая её на прочность, и владел ей, делая её безвольной куклой, готовой подчиниться любому приказу. — Но это был я. Я писал тебе все те слова, дарил эмоции и заставлял фантазировать, представлять мои пальцы, мой язык и мой член между твоих ног, и вот он я — прямо перед тобой. Я воплощаю все наши желания в реальность и не хочу это отрицать, как и притворяться кем-то другим, но если тебе это нужно, то я готов. Закрой глаза, Грейнджер, представь кого-то другого и кончи от моих прикосновений, но знай: когда ты откроешь глаза, перед тобой по-прежнему буду я.       Гермиона зажмурилась, начиная двигать бёдрами ему навстречу, выстанывая мольбу о большем, сгорая как феникс и рискуя не возродиться.       Ты потрясающая.       Я рад, что нашёл тебя.       Я думаю о тебе.       Я соскучился.       Мне тебя не хватало.       Как прошёл твой день?       Мне нравятся твои рассуждения.       Ты прекрасна.       Я хочу увидеть тебя.       Мне нужно почувствовать вкус твоих губ.       Я хочу знать, как ты кончаешь.       Я хочу быть с тобой.       Я жду нашей встречи.       Я не отпущу тебя.       Никогда тебя не отпущу.       Это отрывки их диалога — отдельные фразы, которые она запоминала и хранила в сердце. Малфой был единственным человеком, кто говорил ей такие слова, и Грейнджер трепетала каждый раз, прокручивая их в голове, и, чёрт возьми, какая разница, что это Драко Малфой, если он продолжает нашёптывать ей эти откровенные вещи, заставляя её чувствовать себя особенной?       Драко словно прочитал мысли Гермионы и наклонился к её уху, облизывая мочку и начиная повторять всё то же самое.       — Ты прекрасна, Грейнджер.       Он добавил второй палец, распределяя смазку и ускоряя движения.       — Я так ждал нашей встречи.       Малфой прикусил её кожу на шее и тут же зализал это место языком.       — Твои стоны сводят меня с ума.       Его пальцы двинулись ниже, легко проскальзывая внутрь и растягивая тугие стенки.       — Я хочу узнать, как ты кончаешь.       Он стал двигаться быстрее, а она стонала, больше не сдерживаясь, и хотела, чтобы Драко не останавливался, хотела, чтобы он не замолкал, продолжая говорить и доводить её до исступления.       — Малфой, — выдохнула Гермиона, чувствуя приближение разрядки.       — Я не отпущу тебя, — Малфой прошептал ей прямо в губы, делая ещё несколько движений и наслаждаясь тем, как её тело начало трястись от экстаза.       Она с трудом выдержала мощный оргазм, который едва не дал сердцу выскочить из груди, и сейчас Грейнджер просто висела на Малфое, не в силах опомниться, а он держал её, продолжая что-то тихо говорить на ухо, и ей так хотелось расслышать каждое слово, но она банально не могла собраться, утопая в сладкой истоме.       Гермиона почувствовала, как Драко вытащил пальцы и как крепко обнял её, прижимая к себе, и ей потребовалось ещё немного времени, чтобы найти в себе силы открыть глаза и посмотреть в его лицо.       Он был прав: им не нужно было притворяться.       Они дарили друг другу всё, в чём нуждались, а всё остальное может пойти к дьяволу.       Она сама поцеловала его, начиная идти и заставляя Драко пятиться назад. Грейнджер исследовала его плечи, запускала пальцы в волосы и оставляла мелкие царапины на его затылке. Её руки затанцевали по спине и опустились к его бёдрам, помогая полотенцу свалиться на пол. Она толкнула его, и Малфой рухнул на кровать, расслабляясь и наблюдая за ней снизу, облизывая губы и напряжённо дыша, и теперь Гермиона сама стащила с себя шорты вместе с насквозь промокшим бельём и оседлала его бёдра, готовая снова подчиняться движениям Малфоя. Он притянул её к себе, оглаживая ягодицы и сжимая их до такой степени, что наутро там точно проявятся синяки. Драко целовал её, приподнимаясь. Он оторвался от её губ, разрывая пижамную рубашку и дотрагиваясь до её напряжённых сосков. Она ёрзала на его бёдрах, желая продолжения. Первый оргазм был позади, и Грейнджер хотела ещё. Её ладошка потянулась к его члену, обхватывая и наслаждаясь шипящим звуком, что слетел с его соблазнительных и манящих губ. Она приподнялась, начиная медленно опускаться, растягивая удовольствие и наблюдая за его эмоциями, которые ей были так нужны. Малфой откинулся на простыни — его руки оказались на её бёдрах, задавая темп и направляя, и ей так нравилось, как он смотрел на неё из-под опущенных ресниц, но было сложно выдерживать эту медленную пытку, поэтому Гермиона просто закрыла глаза и начала двигаться. Она слушала его стоны, которые тут же смешивались с её, и ускоряла движения, наслаждаясь хлюпающими звуками их возбуждённых и покрытых потом тел. Его ладони прошлись по её талии и достигли груди, сжимая её и играя с сосками. Их взгляды встретились, и Драко хищно улыбнулся ей, отчего всё внутри неё затрепетало, словно внутренности поддели за огромный крюк, начиная тянуть вперёд и не отпуская. Он сделал резкий поворот, оказываясь сверху. Грейнджер закричала, начиная смеяться, и Малфой сцеловывал этот смех с её губ, запоминая момент и ускоряя движения. Он вколачивался в её податливое тело, позволяя спинке кровати биться о стену, вжимая её в мягкий матрас и не позволяя двигаться. Драко заставлял её срывать голос, дотрагиваясь до особой точки внутри, и просто был в ней именно так, как она этого хотела, забирая то, что было нужно ему. Гермиона потеряла контроль, шумно кончая. Она словно отключилась, наблюдая за всем со стороны, и любовалась тем, как он двигается внутри неё и смотрит, как наклоняется, как он целует её и ускоряет движение бёдрами, а потом вынимает член, позволяя сперме размазаться по животу, и падает рядом, тяжело дыша ей в шею, и Грейнджер обнимает его, закрывая глаза, действует интуитивно, не желая отпускать его, и воплощает в реальность те слова и фразы, которые они писали друг другу. Она позволяет себе раствориться в этом радужном счастье, поддавшись эйфории.       Кажется, Гермиона засыпает. Она не помнит, как оказывается под одеялом, и когда Грейнджер снова открывает глаза, она видит Малфоя, который лежит рядом, поглаживая её бёдра и едва заметно улыбаясь.       — Я вырубилась?       — Ненадолго.       — А ты?       — Боялся пропустить.       — Что?       — Твоё пробуждение. Помнишь, мы говорили об этом? — напоминает он, словно опасаясь, что Гермиона забыла.       — Я всё помню, Драко, — тихо говорит она, позволяя себе улыбнуться и надеясь, что это поможет ему избавиться от страха. Меньше всего ей хочется, чтобы Драко боялся, ведь её переживания ушли.       — Я не хочу притворяться, — признаётся он. — Всё, что я говорил тебе у стены — правда. Не могу сказать, что я не удивился, когда увидел тебя. В первые секунды я испытывал замешательство.       — А потом?       — Я подумал: чёрт, я наконец встретил её. Она здесь, прямо передо мной.       — И ты не захотел сбежать? Ну, учитывая всё, что было раньше.       — Я больше не смотрю в прошлое, Гермиона. Я помню лишь то, как нам было хорошо все эти месяцы. Мы общались, и я мечтал увидеть тебя, мечтал сделать все те вещи, о которых писал и говорил — и вот мы здесь. Я не хочу притворяться, — снова говорит Малфой.       — Я тоже не хочу, — отвечает Грейнджер, и он приподнимается, опираясь на локоть.       — Правда?       — Я потеряла всякую надежду на счастье, Драко. Я зашла на этот сайт от отчаяния. Мне писало так много придурков, и я хотела бросить эту затею, но потом ты... — она улыбнулась, и Драко понял, что готов положить к её ногам весь мир. — Ты стал моей мечтой и идеалом. Я знала, что я дура, потому что уже успела построить в своей голове картинку, которую хотела заполучить.       — Прости, что заполучила меня.       — Ты не понял. В моей голове не было чёткого образа. Я просто… влюбилась и растворилась в том, что между нами было. Я представляла, как мы встретимся, и жизнь просто станет другой — такой, какую я бы хотела.       — Но?       — Я увидела тебя и испытала шок. Я ушла в отрицание, но мысли о нашем общении догоняли меня, напоминая о том, чего я хотела. Ты начал играть, и я…       — Что?       — Не знаю. Я не хочу притворяться. Я думала, если внушу себе это, то мне будет проще, что я обману себя и смогу забыть обо всём на следующее утро, но правда заключается в том, что я не хочу забывать, потому что это самое настоящее в моей жизни, и я не хочу это терять.       — И что мы будем делать?       — Для начала закажем ужин, выпьем вина и займёмся сексом, — проговорила Гермиона, поглаживая Малфоя по груди.       — Так, а дальше?       — Снежная буря будет все выходные. Думаю, это идеальное время, чтобы узнать друг друга получше.       — Мы уже знаем друг о друге всё, — рассмеялся он, подминая её под себя.       — Тогда используем это время для того, чтобы исследовать тела друг друга.       — Эта идея мне нравится больше.       — Правда?       — Правда, — прошептал Малфой ей прямо в губы.       Она снова поцеловала его, больше не собираясь отпускать. Те слова и фразы, которыми они обменивались в переписке... они воплотят в реальность всё, и даже больше.       Прямо сейчас, смотря в глаза Драко Малфоя, Грейнджер больше не испытывала шока и не желала что-либо отрицать. Она видела в нём мужчину, который открыл её сердце и душу, поселившись там навсегда.       Теперь не оставалось никаких сомнений: он являлся тем, кто должен был постучать в эту дверь, а Гермиона — той, кто открыла её, впуская его внутрь для того, чтобы построить что-то настоящее и просто любить. Наконец-то любить.       Они больше не те, кем были в прошлом, они — это те, кто изменился, получив второй шанс.