Часть 8

       В гостиной Слизерина было много людей, одетых в разные костюмы. Гермиона заметила нескольких ребят с Пуффендуя и Когтеврана, но не стала искать взглядом ещё больше неуместных в этой гостиной лиц. Было достаточно и того, что она тут не единственная с другого факультета. Перед ними вдруг возникла Пэнси, недовольно оглядывая парочку.  — Костюм, Драко, ты же в курсе, что он нужен?  — Мы в костюмах, — парировала Гермиона, обращая на себя внимание брюнетки, которая выглядела так, словно только что её заметила. Гермиона демонстративно закатила глаза.  — Грейнджер, — она снова повернулась к Драко, — и какие же у вас костюмы?  Малфой хмыкнул и подцепил галстук пальцем.  — Я в костюме гриффиндорца, а малышка Грейнджер сегодня слизеринка, — Пэнси открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. — И отстань от нас, ради Салазара.  Он схватил за руку Гермиону и повёл прочь от Паркинсон. Грейнджер переплела их пальцы, ощущая прилив тепла. Она испытывала какое-то извращенное удовольствие от того, что все с удивлением смотрели на их сцепленные руки. У неё никогда не было в мыслях скрываться ото всех. Какой смысл? Они пережили дерьма на две жизни вперёд и такая ерунда как мнение окружающих не должна была их волновать. Но видеть шок на лицах учеников было забавно.  Драко протиснулся к столу с напитками, у которого стоял Забини, попивая из стакана огневиски. — А вот и сладкая парочка, — он отсалютовал им, поглядывая на сцепленные руки.  — Боюсь, что слово “сладкая” последнее, что можно применить к нам двоим, — фыркнула Гермиона.  — Тоже верно, — Блейз ухмыльнулся. — Что пьёте, мисс слизерин?  — Что-то покрепче сливочного пива, — ответила она.  — А ты всё больше нравишься мне, Грейнджер, — он налил янтарной жидкости в стаканы и протянул им, пока его собственный висел в воздухе. — Ваше здоровье.  Они ударились стаканами и Гермиона сделала глоток. Обжигающая жидкость потекла по горлу, разнося тепло. Грейнджер почти не морщилась, уже нет. В те дни, когда они посещали похороны за похоронами, суд за судом, могилу за могилой, была выпита не одна бутылка огневиски. Вкус этого напитка навсегда запомнился ей как символ внутренней горечи, которая была куда сильнее горечи самого напитка.  Блейз приподнял бровь, удивленно глядя на Гермиону, а она лишь пожала плечами, снова делая небольшой глоток.  — Так вы теперь, — Забини обвëл многозначительным взглядом их переплетенные пальцы, — вместе?  Гермиона замерла. Такой странный вопрос. Она не думала об этом. Даже мысленно было странно называть их с Малфоем парой. Они были вместе? Или были каждый сам по себе, но рядом? Это была дружба с привилегиями, типа жарких поцелуев? Или отношения, родившиеся из дружбы?  Кто они друг другу?  — А если и так? — спросил Драко у друга.  — Да мне всё равно, — тот расслаблено пожал плечами, — если вас всё устраивает, то кому какое дело.  Грейнджер глянула на Малфоя, который, казалось, был совершенно спокойным, но она видела как подрагивала жилка у него на шее. Он был так же растерян и озадачен вопросом Забини, как и она.  — Давай я покажу тебе тут всё? — Драко наклонился к её уху, под довольное хмыканье Блейза.  Гермиона кивнула, делая последний глоток, а Блейз тут же подлил ей ещё, как и Малфою, который тоже опустошил стакан.  Гостиная Слизерина была похожа на Гриффиндорскую, но это была будто более помпезная версия. Комната была шире и просторнее, мебель более замысловатая и элегантная. И во всём чувствовалось богатство, вычурность. Окна отбрасывали зеленоватый свет на всё пространство, делая его каким-то более загадочным. И если в гостиной Гриффиндора ощущалось тепло и уют, то тут всё сквозило холодом, даже учитывая горящий в камине огонь.  — Ну как? — они стояли у лестницы, ведущей к спальням и смотрели на то, как веселились другие ученики.  — Очень по-слизерински, — констатировала Гермиона, улыбнувшись. — А экскурсия в спальни будет? Чтобы я смогла оценить всё полностью.  Малфой оглядел зал, подмечая, что Забини и Нотт заняты каким-то увлекательным разговором с двумя когтевранцами, а затем взял Гермиону за руку и шмыгнул на лестницу.  Он завёл её в спальню и захлопнул дверь, наложив пару заклинаний. Гермиона осматривала комнату, пробегая взглядом по трём кроватям.  — Эта твоя? — она указала на постель в левом углу, стоящую чуть поодаль от двух других.  — Так очевидно? — он последовал за девушкой, когда она двинулась влево.  — Да, — Гермиона присела на край и подняла на Драко взгляд. — Моя тоже отодвинута подальше от кровати Джинни. Она смотрела на него снизу, а он любовался ею. Её длиными ресницами, кудрями, рассыпанными по плечам, глазами, которые горели каким-то странным озорством.  Он приподнял пальцами её подбородок и улыбнулся, проводя большим пальцем по её нижней губе.  — Ты пьяна, малышка Грейнджер.  — Совсем немного, — она провела языком по губам и Драко показалось, что внутри него зажгли пламя.  Он наклонился, целуя её влажные губы, чувствуя, как внутри разгорается пожар, а сердце начинает колотиться как ненормальное. Гермиона потянула его на себя за галстук. Её намерения были прозрачнее стекла. Драко соврал бы, если бы сказал, что не хочет её так сильно, что в глазах темнеет. Но он не хотел торопиться, не хотел торопить её, не хотел, чтобы потом она пожалела о решении, принятом под действием алкоголя.  Драко посмотрел на Гермиону, лежащую под ним. Она была такой красивой. Он отвёл прядь волос от её лица, заглядывая в глаза.  — Вопрос Блейза напугал тебя? — он хотел спросить это ещё там в гостиной, но не хотел делать это, когда вокруг была толпа.  Гермиона провела кончиками пальцев по его щеке, а затем запустила их в волосы на затылке, вызывая мурашки.  — Нет, скорее…озадачил. Мы же никогда об этом не говорили.  — А ты бы хотела этого?  — Поговорить? — она ухмыльнулась.  Драко хитро посмотрел на неё, поцеловал уголок рта и стал спускаться поцелуями ниже. По линии челюсти к местечку под ухом, заставляя Гермиону задохнуться от ощущений.  — Хочешь дать этому определение? Повесить какой-нибудь ярлык на наши…отношения? — его горячее дыхание опаляло шею, а язык касался кожи, когда Драко делал паузы между словами.  — Я просто хочу тебя, — задыхаясь ответила Гермиона. — Всего тебя.  Драко поднял голову, отрываясь от её кожи. Она умела делать это как никто другой — сбивать наповал одними словами.  — Забирай, малышка, я весь твой, — слова сорвались с губ раньше, чем он успел их остановить.  И она забирала. Она целовала его так, словно он был глотком воды в пустыне. Поглащала его целиком, забирая себе каждую частичку его души. Гермиона давно уже была внутри него. В каждой клетке тела, в мыслях, в желаниях, во снах. В сердце. Он не говорил этого вслух, но глупый комок мышц, отбивающий чечетку в его груди, тоже принадлежал ей. Никто не вызывал в нём таких чувст, никогда. Это и пугало, и невероятно окрыляло.  Драко оторвался от её губ, спускаясь поцелуями по нежной коже. Он ловко выдернул из узла галстука один конец, убирая его с шеи девушки, расстегивал пуговицу за пуговицей на её рубашке, глядя в карие глаза, потемневшие от желания. Его пальцы прошлись по кружеву бюстгальтера, касаясь соска через ткань. Гермиона выгнулась навстречу прикосновениям, вызывая у Драко улыбку.  Его горячие губы коснулись груди над кружевом, а затем он оттянул ткань вниз и облизал твëрдую горошину.  — Мерлин… — Гермиона закусила костяшки пальцев, чтобы не закричать от удовольствия.  Его губы обхватили сосок, нежно посасывая, пока рука двигалась вверх по девичьему бедру, задирая юбку. Он покрывал её потрясающую грудь поцелуями, а пальцы в это время сдвигали ткань её трусиков, чтобы коснуться влажных складок.  Она была горячей, нежной и потрясающе мокрой. Драко не понимал, почему ещё не кончил в штаны, просто касаясь Гермионы там, где давно мечтал. Он провёл пальцами между складок, собирая влагу, и коснулся клитора.  — Драко… — то как она произносила его имя, сходя с ума от удовольствия, напрочь сносило крышу.  — Ты невероятная, — прошептал он ей в губы, за мгновение до поцелуя. Жаркого, тягучего и невозможно сладкого.  Гермиона извивалась под ним, а он сцеловывал её стоны один за другим. Кружил кончиками пальцев по набухшему клитору, сводя с ума и себя и её. Он снова коснулся складочек, спускаясь ниже, а затем проник в горячее лоно одним пальцем. Все его движения были нежными, медленными. Он хотел наслаждаться каждой секундой её эйфории. К первому пальцу присоединился второй.  Ноготки Гермионы царапали плечи Драко, шею. Пальцы сжимали волосы на затылке, пока он двигался внутри неё. Девушка начала подрагивать и Драко оторвался от её губ, снова возвращая внимание к груди. Он облизывал и посасывал её соски, слышал как сбивается её дыхание, а с губ слетают новые стоны. Его большой палец закружил по клитору, надавливая чуть сильнее, интенсивнее. Когда её стенки начали сильнее сжимать его пальцы, он оторвался от груди и впился в её губы своими, ловя каждый стон.  Её  тело всё ещё сотрясалось от волн удовольствия, когда Драко переместил пальцы на клитор, продолжая нежно поглаживать. Он смотрел на её прикрытые глаза, вздымающеюся грудь, волосы, разметавшиеся по его постели, и понимал, что ничего прекраснее в жизни ещё не видел.  Она открыла глаза, находя его взгляд и слегка улыбнулась. Потянулась к его ремню, но Драко поймал её руку. — Не надо, — он поцеловал её пальцы, глядя в глаза. — Не нужно торопиться.  Он видел в янтарных глазах немой вопрос. Даже обиду. Потому ухмыльнулся.  — Ты пьяна…  — Я не… — он прильнул к её губам, воруя способность возражать, но через несколько секунд отстранился.   — Ещё раз. Ты пьяна, как и я, собственно, это во-первых. Во-вторых, я запер комнату, но это задержит Нотта и Забини лишь на пару минут. Сомневаюсь, что тебе нужны свидетели. И третье, — он вздохнул, — я не думаю, что…  Он не договорил, потому что теперь уже Гермиона сама притянула его к себе и поцеловала. А он улыбался в поцелуе, как полный идиот.  — Я поняла, мистер благородство, можем просто полежать немного? У меня голова кружится.  Драко рассмеялся. Он дотянулся до палочки, которая валялась на краю кровати и заклинанием задернул полог, погружая их во тьму. Затем зажег Люмос, бросая палочку на прежнее место. Их окутало мягкое тёплое сияние. Малфой поправил юбку Гермионы, вернул на место ткань бюстгальтера, и застегнул несколько пуговиц на рубашке. Грейнджер наблюдала за ним с улыбкой, пока он не лёг рядом и не сгрëб её в объятия, прижав спиной к своей горячей груди.  — Не засыпай, малышка.  — Сам не засыпай.