Возвышаясь над ночью

«Hear this voice from deep inside Ты услышь, что там, внутри – It's the call of your heart Это зов всех сердец... Close your eyes and your will find Лишь зажмурь глаза свои – Passage out of the dark И придёт тьме конец... Here I am Я так жду... Will you send me an angel Пусть придёт ко мне Ангел... Here I am Я так жду... In the land of the morning star Там, где свет самых поздних звёзд...» © Send Me An Angel — Scorpions       Одри упрямо мотнула головой и нахмурилась, не покидая дурной сон. Красная дощатая дверь, образ отца и намертво въевшееся в память слово «зверь» перетекли в следующий кошмар так же быстро, как и появились в ее подсознании. Теперь девушка утопала в клетке, выбраться из которой было невозможно.       От шумного удара о водную гладь в стороны бросились брызги, но Одри этого уже не видела. Ей до боли в висках заложило уши, в легкие начала проникать грязная жидкость, а тело неистово тянуло в бездну. Девушка с ужасом поняла, что поверхность теряется где-то невыносимо далеко: тьма заглатывала ее как самый желанный обед.       Стылая вода обжигала кожу и, казалось, постепенно убивала разум. Не просыпаясь, оценщица сделала жадный вдох – как будто он мог насытить ее надеждой и спокойствием. Колючий, обдирающий горло кашель тонул вместе с женским телом, и Одри не засомневалась: смерть затаилась как никогда близко. Скоро мозг, лишенный кислорода, погрузится в безмолвие, и сердце в последний раз ударится о ребра. Страх, ожидание неизбежного и чувство безысходности оказались кошмарнее любой боли.       Когда ее веки почти сомкнулись, произошло нечто необъяснимое.       — Одри. — Тихий, но настойчивый голос прозвучал где-то внутри черепа, заставив девушку на секунду замереть.       Через толщу воды проглянул тонкий, почти невидимый лучик света. Однако стремительно разделившись, он показался оценщице проблеском уже потерянной надежды. Еще несколько лучей пронзило черноту над головой, и ее сердце пропустило удар.       — Одри, — повторилось вновь, и девушка с трепетом увидела, как пространство над ней впитало в себя каждую частицу солнечного света, на глазах очистилось – дышать сразу же стало проще, а в легкие будто впихнули свежий глоток воздуха.       Одри словно вдруг подали руку, подтолкнули вверх – чтобы помочь сбросить все плохое и наконец выплыть из этого мокрого вязкого ужаса. Кажущаяся вечной ледяной тюрьмой, тьма в мгновение ока рассеялась, так же скоро и окончательно очистились и мысли девушки, прояснился разум.       И, вздрогнув, она проснулась, вынырнула в реальность – руками обнимая себя за плечи.       Первым делом перед собой Одри различила мужской силуэт, затем узнала строгую черную рубашку, спадающие волнами светлые волосы и только после увидела лицо Микаэля. Будто успокаивая своей улыбкой, он аккуратно разглядывал сонную подчиненную. Начальник сидел на краю кровати, и девушке оставалось лишь гадать, сколько прошло времени с его появления в комнате. Слева от архангела, в оконном проеме, все еще темнела ночь.       Одри приподнялась, совсем позабыв о том, что одета в легкую шелковую сорочку. Но Микаэль, казалось, не счел нужным обратить на это внимание.       — Как вы? — поинтересовался он, тут же объяснившись: — Я услышал ваш голос и решил проверить, все ли в порядке. Вы говорили во сне.       Кольнувшее в груди чувство вины вынудило Одри уточнить:       — Я же не разбудила вас, да?       — Да. — В ответ Микаэль робко улыбнулся. — Я не ложился.       Из-за открытого окна шелохнулась занавеска, и от гостя не скрылась реакция девушки. Она настороженно покосилась на дрогнувшую ткань, словно за ней могла таиться опасность. Однако сразу успокоилась – рядом с архангелом ей явно ничего не грозило.       — Вас продолжают тревожить кошмары, верно? — Тон мужчины посерьезнел, будто тяжесть этого факта обременяла его в той же степени, что и саму оценщицу.       Одри кивнула. От пропитанного по́том постельного белья тут же стало неприятно и даже зябко, а скомканная в ногах простынь напомнила, как часто девушке приходилось спасаться бегством от жутких иллюзий своего разума.       Стряхнув с себя остатки волнения, Одри в который раз облегченно порадовалась тому, что это был всего лишь сон. Улыбка начальника оказалась под стать снисходительной, утешающей. Еще минуту назад его уверенный проникновенный голос поднял ее со дна.       — Не думаю, что в ближайшее время усну, — без явной на то причины решила поделиться предчувствием девушка.       Одри прислушалась к противоречивым ощущениям: с одной стороны она действительно была вымотана, но с другой – не желала спешить навстречу очередному гадкому сновидению. Оценщица на секунду задумалась: может, стоило прогуляться по саду и проветрить голову?       Микаэль неторопливо поймал женский взор, но ответил не сразу. Он задержал внимание на ее неаккуратно лежащих прядях, которые показались ему забавными и даже немного очаровательными, на чуть заспанных выразительных глазах и почему-то остановился на краешке губы, еще недавно изогнутой от страха, – сейчас девушка выглядела по-домашнему милой, родной.       Микаэль почувствовал, что должен помочь ей позабыть досадное начало ночи: было в этом что-то правильное и справедливое. То, что она действительно заслуживала.       Поднявшись с кровати, мужчина сдержанно улыбнулся столь нескромным мыслям, а после произнес то, что Одри совсем не ожидала услышать в такой час:       — Наденьте что-нибудь потеплее и выходите на улицу со стороны главного входа. Желательно выберите брюки.       Предложение отправиться куда-то под покровом ночи девушку смутило, но она не подала вида, желая услышать подробности целиком:       — Мы покинем агентство?       — Да. Но не волнуйтесь, ненадолго.       С пробудившимся интересом она проследила за тем, как Микаэль пересек комнату и, не добавив конкретики, скрылся во мраке коридора. Одри скептически отнеслась к догадке о том, что мужчина решил отвлечь ее внезапным ночным заданием, – дело наверняка было в другом.       Короткая беседа позволила сонливости улетучиться, а немногословность начальника подогрела пускай и не жгучее, но явное любопытство. Девушка все-таки решила послушаться: она поспешно умылась, отыскала подходящие вещи и, собравшись, мягкой поступью двинулась к выходу. Темные коридоры, дюжина закрытых дверей и тихий скрип, доносящийся из-под обуви на фоне гробовой тишины, – Одри не отпускало ощущение, что этой ночью, за исключением Микаэля и ее самой, агентство пустовало.       Девушка прикрыла за собой двери и, боясь оступиться из-за скудной видимости, осторожно спустилась с крыльца, когда впереди показался высокий силуэт мужчины.       Архангел стоял к ней спиной и разглядывал мигающие вдали звезды. С их беседы в комнате он совершенно не изменился: вместо верхней одежды его плечи по-прежнему укрывала лишь расстегнутая на крайнюю пуговицу рубашка.       Остановившись рядом, Одри подняла голову и воодушевилась: чистый небосвод и правда был необычайно прекрасным. Наверное, она слишком привыкла к подобному, считала это данностью. Не стоило лишать себя крошечных, однако таких важных чудес.       — Бог преподнес вам, людям, удивительный дар – возможность любоваться ночным небом, — отозвался Микаэль, и его искренность по-доброму позабавила Одри: строгий, сдержанный начальник не был лишен чувственности.       — Я уверена, на небесах не меньше красивых вещей.       — Верно. — Мужчина отвлекся, позволив легкой, почти неощутимой тоске коснуться его лица. Однако сразу же развеял ее и повернулся к девушке. — Но пока что мне бы хотелось познакомить вас с той красотой, которая таится в вашем мире. Люди о многом не догадываются, хотя это и не их вина.       Оценщица не до конца поняла мысль, озвученную начальником, и потому не нашлась что ответить.       — Только вы должны довериться мне.       Протянутая мужская ладонь приковала к себе внимание девушки. Она с интересом прикинула, для чего именно требовалось ее согласие. Слабый ветерок прошелся по коже, а молчаливый сад по другую сторону дома откликнулся шелестом зелени, и Одри с уверенностью отметила – к вопросам о работе этот не имел никакого отношения. И все же расположение начальника манило, просило дать ему шанс, даже будучи почти с завязанными глазами.       Девушка, выдержав решение еще около пары секунд, подала свою руку в ответ. Согревающе теплая, широкая и в меру крепкая ладонь сжала ее, тем самым условно скрепив обещание. Внутри свернулся клубок из нескольких назойливых эмоций, проникающих непозволительно глубоко, и они пробудили сомнение, которое вскоре Одри высказала самой себе: ночь, улица, Микаэль. На что она подписалась?..       — Не бойтесь, Одри. Я буду рядом.       Девушка не ожидала многого: что рукопожатие так скоро прервется и что ладони Микаэля уверенно пройдутся по ее телу, задержавшись в районе лопаток и во внутренней стороне колен. За считанные мгновения он без труда поднял оценщицу на руки.       — Микаэль?.. — взволнованно позвала она мужчину по имени. — Что ты...       Послышался шорох, а после за спиной архангела показались знакомые Одри белоснежные очертания – медленно расправились два величественных крыла, озарившихся ореолом света. Они сверкнули на фоне ночи подобно ранним лучам рассвета и, словно сотканные из тысячи частиц и опаленные снизу золотом, дрогнули почти у самого носа оценщицы. Она неосознанно отпрянула, не в силах оторвать глаз.       Массивные крылья на миг окутали ее, и кожей Одри ощутила прикосновение пышных бархатистых перьев. Крепко удерживая девушку, мужчина оттолкнулся и за несколько особенно сильных взмахов помог им подняться в воздух.       Одри подавила крик, который захотел вырваться сам, и следом не заметила, как быстро обвила шею Микаэля, неистово прижалась к мужской груди – от черной рубашки исходил спасительный цитрусовый аромат.       Знакомое ощущение прокатилось по женскому телу требовательной волной. С ней это уже случалось.       Вольным соколом архангел бросился во тьму неба, и девушка утонула в первозданной свежести, совсем позабыв, как дышать. Здание агентства за спиной Микаэля стремительно уменьшалось, превращалось в размытое пятно посреди ночного пейзажа, верхушки деревьев теперь напоминали всего лишь пучки зелени, и даже редкие уличные фонари обернулись совершенно беспомощными искорками света – они были последним, что разглядела оценщица, прежде чем от страха зажмурить глаза.       На несколько долгих секунд у Одри закружилась голова, но когда поднявшись на нужную высоту, Микаэль выровнялся и начал плавно парить, любые смешанные чувства перетекли во что-то искреннее, но совершенно неописуемое.       — Взгляни. — Теплая ладонь мягко сместилась по спине, а мужской голос нетребовательно прозвучал у самого ее уха, и Одри, не усомнившись в том, что архангел улыбается, позволила себе распахнуть ресницы.       Под их ногами, обратившись в мозаику из крошечных игрушечных домиков, виднелись очертания спящей окраины города. Укрытые дымкой облаков, однотипные квадратные крыши казались не крупнее спичечных головок. Полоса горизонта гордо уходила вдаль, и Одри не решилась представить, с какой вероятностью случайное падение оказалось бы последним.       Оценщица в который раз поудобнее обняла архангела, чтобы невольно не соскользнуть, – хотя без сомнений знала: он ни за что не даст ей упасть. Нарочно двигаясь спокойно и неспешно, Микаэль позволял ей привыкнуть к высоте.       Удерживаемая его руками, Одри почувствовала себя глупой потерянной девушкой, которую мужчина намеревался спасти от нее самой. И в какой-то мере так оно и было.       Теперь ветер ласково касался шеи, аккуратно перебирал ее волосы. Жилые кварталы постепенно сменялись широкими полями и рощами, одетыми в шапки из листьев, однако Одри едва ли могла пересчитать деревья – даже извивающаяся река с такой высоты казалась бегущим у ног ручьем. Оценщица видела паутину дорожек и узких троп, но ни в тех, ни в других они сейчас не нуждались. Архангел и девушка парили, рассекали воздух птицами, устремившись вперед.       Лишь упрятанный за облаками диск луны оставался неизменным, в отличие от прочих пейзажей. Одри не верилось, что Микаэль действительно подарил ей такую возможность, – увидеть столько необыкновенного собственными глазами. Живя в этом мире ощутимый по человеческим меркам срок, она никогда не подозревала, что настоящие чудеса ближе, чем кажется на первый взгляд.       — Так они еще прекраснее, разве нет?.. — Вслед за Микаэлем подняв взор на черноту небосвода, девушка принялась восхищенно осматривать бездонное пространство над собой.       — Да.. да.       Россыпь звезд, не затмеваемая огнями города, поражала воображение. Некоторые из них были крупнее и в разы ярче: казалось, Одри даже угадала созвездия Кассиопеи и Большого Пса, сияющие неподалеку.       Глубокая ночь пахла дымком, дикой зеленью и.. свободой. От свежего, вольного на вкус воздуха девушка почти задыхалась, но с трепетом раз за разом старалась побольше его вдохнуть. Тягучие, ленивые мысли на удивление стремительно покинули ее голову, исчезли во тьме небосвода.       Одри не сразу поняла, что мужчина больше не обращался к ней на «вы»: будто полет был настолько интимным, личным процессом, что он с легкостью стер последний барьер между начальником и подчиненной. И девушка с радостью согласилась с этой переменой.       — Часто ты проводишь время так? — полюбопытствовала оценщица, проследив, чтобы ветер не перебил ее.       — Не так часто, как хотелось бы. Мы спустились сюда совсем не для этого.       — Я завидую вам, — неожиданно для самой себя вдруг призналась она. — Вы сильные, бессмертные, могущественные. Вам дано гораздо больше, чем простому человеку. Наверняка это приятно ощущать.       — Не увлекайся такими мыслями, Одри, — ответил Микаэль, приковав внимание к своему неизменно спокойному тону. — Это бремя, нести которое под силу не каждому. У людей больше свободы, даже если кажется, что не так.       Девушка отвела взор в сторону, не найдя подходящих слов. Она действительно еще многого не ведала о жизни этих невероятных существ.       Бодрящий ночной воздух перебирал светлые локоны архангела по-своему элегантно, притягательно. А его задумчивый взгляд терялся где-то дальше горизонта – мужчина, как и сама Одри, растворялся в высоте, становился с ней одним целым.       Не долетая до полосы ярких огней вечно бодрствующего города, Микаэль мягко – чтобы не испугать спутницу резким разворотом, – сменил траекторию и сместился в сторону.       Одри сильнее прижалась к теплой груди, почти расслабившись в объятиях архангела. Девушка перенимала каждый его вдох, каждое движение могучих крыльев – чувствовала его защиту. Ее давно тянуло к нему, даже если она не до конца верила, что это правильно.       Вечное совершенное создание, посланное на Землю с великой благой целью. Микаэль казался недосягаемым и слишком безупречным, чтобы вот так просто находиться рядом с Одри, прятать ее в своих руках от порывов ветра. Одаренный крыльями, способностью к исцелению и наверняка чем-то еще, пока не известным оценщице, он вызывал трепет, восхищение.       Архангел. Вся грация, мощь и значимость этого слова были заключены и в самом Микаэле. Девушка не могла не подчиняться исходящей от него величественной ауре.       Но внезапно Одри захотелось отвернуться – не мозолить глаза до мурашек приятным, однако едва ли доступным ей образом мужчины.       Достойна ли она его?.. Достойна ли благородных небесно-голубых глаз, дивных светлых волос, сильного тела и стальной воли создания, лишь внешне походящего на нее саму?       Сейчас девушка была так близко, но так же явно ощущала и пропасть между ними, ступить в которую значило бы перекроить вселенский порядок. Готов ли был сам Микаэль пойти на такие жертвы ради нее?       Одри незаметно мотнула головой, прогоняя отзывающиеся болью в сердце мысли. Она совсем не желала думать о таких досадных вещах – по крайней мере сейчас. Желала только раствориться в тепле мужских рук и хотя бы на этот короткий час заполучить его внимание без остатка. Может, именно такого чуда ей не хватало в ее страшной жизни? Чуда по имени Микаэль.       Девушка услышала шелест крыльев, затронутых особо суровым потоком ветра. Украшенные золотом маховые перья плавно рассекали воздух.       Могла ли Одри еще вчера подумать о том, что благодаря этим сильным крыльям она поднимется в небо?... Ей выпал редкий шанс взглянуть на человеческие жизни с самого верха, словно примерить роль создателя – увидеть мир его глазами.       Девушка проследила, как мягкое белое перышко, отделившись от крыла, скрылось во тьме позади. Такое же она однажды заметила в кабинете Микаэля, не придав ему никакого значения: а ведь именно тогда оценщица впервые встретилась с правдой лицом к лицу, но просто не догадывалась об этом.       Одри не сразу удалось узнать очертания агентства, на первый взгляд слившиеся с исиння-черным небом. Мужчина постепенно снижался, подбираясь к зданию все ближе.       Несколько изящных взмахов, и они приземлились у самого крыльца дома. Микаэль наклонился и с осторожностью помог девушке опуститься на брусчатку. От внимания Одри не скрылся беглый взгляд, скользнувший по ее фигуре: архангел расслабился, убедившись, что с ней по-прежнему все в порядке.       Стоять на твердой поверхности казалось до нелепости непривычно. Девушка неловко переступила с ноги на ногу, возвращая себе уверенность в теле. Внизу было теплее, обыденнее и безопаснее, но теперь Одри слышала зов неба, желала на него откликнуться. Она знала, что уже никогда не забудет этого невероятного полета и чувства, словно пара крыльев высвободилась и из-под твоих лопаток.       Два золотистых крыла за спиной мужчины сначала дрогнули и сложились, а следом и вовсе пропали из виду – оценщица коротко моргнула, ощутив что-то наподобие тоски. Видеть настоящего Микаэля было сказочно.       — Что будет, если Фурий и Сомнус узнают об этом? — решила уточнить девушка, вспомнив, что множество окон с любопытством вглядывалось в их фигуры.       — Они придут в ярость, и мое отстранение приблизится еще на один шаг, — без прикрас ответил мужчина, правда краешки его губ предательски дрогнули – будто Микаэля забавило то, что он решился на такую шалость. Его безусловно влекли глупости, на которые он был готов пойти ради Одри, – и вместе с ней.       — Тогда они точно ничего не узнают.       — Если бы я страшился последствий, думаешь, позволил бы подобному произойти? — мягко поинтересовался архангел. — Я не властен над судьбой, Одри, и также не властен над тем, что касается тебя. Таково мое бремя.       Пожелав вновь окунуться в синеву глаз, девушка наткнулась на взгляд Микаэля, в котором больше не читалось и намека на холодность. Даже будучи в десятках сантиметров от мужского тела, оценщица почувствовала, как ее кожи коснулся поток жара.       На пылающую от смущения щеку опустилось что-то очень ледяное и, кольнув морозом, превратилось в крошечную каплю. Одри с непониманием коснулась лица, а после изумленно оглянулась вокруг: в воздухе в неторопливом танце кружились снежинки. Крупные и пушистые, они вихрем окутали девушку и архангела под тусклым светом уличных фонарей.       Оценщица шумно выдохнула, не веря глазам, и выставила ладонь вперед – вдруг ей это просто привиделось?       — Как это возможно? Снег так рано?..       Микаэль с теплой улыбкой проводил снежинку, упавшую на женское плечо и мгновенно исчезнувшую на поверхности кофты. Одри не смогла не начать любоваться безмятежностью, которая так редко отображалась на его лице.       — Это ты сделал?       — Пожалуй, это настоящее чудо, — ответил он, позволив себе отвести взгляд. В таком жесте Одри угадала недосказанность, и сердце окутало по-детски чистое чувство счастья.       Снежинки путались в ее волосах, оставались на распахнутых ресницах и щекотали кожу. Падающие на фоне сочной зелени, хлопья снега казались иллюзией, диковинной сказкой или сном.       Не переставая их разглядывать, девушка с благоговением заключила:       — Это просто волшебно..       — Не совсем. Волшебна ты, Одри.       Не утратив прежней мягкости, Микаэль удержал ее взор, и оценщица замерла в ожидании. Абсолютное спокойствие, отраженное в зеркально-голубых глазах, тут же передалось и ей, смешавшись с чем-то наподобие трепета: мужчина перед ней сейчас слишком походил на человека.       Одри не становилось холодно даже несмотря на начавшийся снегопад: ее согревало сердце, которое сейчас билось для мужчины напротив. Она терялась в устремленном на нее взгляде, не могла отвлечь внимание от приоткрытых в колебании губ и без сомнений перенимала все, что в данное мгновение творилось у Микаэля внутри. Архангел, распробовавший человеческие чувства на вкус, больше был не в силах о них позабыть.       Мысленно он множество раз переступал черту, не волнуясь о последствиях, – это казалось верным, самым безошибочным решением. Ведь оценщица кардинально изменила его жизнь: стала глотком свежего воздуха на службе, обещанной одному Богу. Одри и не подозревала, что заразила мужчину всем, что раньше было ему чуждым, – страхом за хрупкую женскую жизнь, болью своего смертного тела, неописуемо глубокой нежностью, вдохновением и искрой влечения, которая показалась Микаэлю горячее и приторнее всего на свете.       Еще некоторое время назад архангел едва ли узнавал себя, но теперь не желал это исправлять. Вместе с девушкой его жизнь наполнилась невиданными прежде красками.       Микаэль поднял руку и тыльной стороной провел по лицу Одри – погладил ее непередаваемо мягко, ласково, как хрупкий, но самый прекрасный цветок. Он смотрел на нее так, будто хотел сказать слишком многое, но понимал: слова не будут иметь ни малейшего значения.       Не сдержавшись, Одри тихо пробормотала:       — Я..       Мужчина поймал ее губы своими, вынудив остановиться на полуслове. Длинные светлые волосы упали на женскую щеку, когда архангел притянул девушку к себе достаточно близко, а ее пальцы в очередной раз за ночь легли на воротник черной рубашки, несдержанно смяли его.       Как же давно ей хотелось увидеть такого Микаэля... Убедиться, что в холодном, справедливом начальнике теплилась толика ласки и потребность в проявлении заботы – по крайней мере, по отношению к ней.       Широкая рука огладила девушку вдоль позвоночника, соскользнув на изгиб талии, – Микаэль не позволял себе лишнего, но и больше не оставался в стороне, тянулся к Одри.       По сравнению с нагрянувшим снегом, мужские губы показались до невозможности горячими, даже обжигающими. Архангел ненастойчиво коснулся ее языком, не ослабляя объятий. Девушка совсем не верила в происходящее, однако с удовольствием углубила поцелуй. Может, она всего лишь уснула, когда Микаэль покинул ее комнату? И ей всего лишь приснился самый лучший сон, стоящий любых кошмаров...       Однако долгожданное тепло его тела, осторожные касания ладонями талии и полное доверие мужчины твердили об обратном – жизнь Одри никогда не была реалистичней, чем сейчас.       Оценщица терялась в его мягких локонах, забывалась от волшебного цитрусового аромата, который был с Микаэлем одним целым, а еще желала каждое прикосновение сильнее, чем что-либо на этом свете. Девушка не успела заметить, как он стал для нее всем.       Одри теперь была уверена в одном: в оставшуюся ночь во сне она вновь отправится в небо, удерживаемая руками светловолосого архангела, и лишь привкус их поцелуя будет иметь для нее значение.       Микаэль вновь задел ее дрожащие от восторга губы своими – чувственно, проникновенно. Мужчина не торопился продолжать ласку, словно доказывая очевидное: любой их контакт обжигал сильнее огня. Он был чрезвычайно прав.       Девушка уловила размеренное, но весьма глубокое дыхание архангела, греющее кожу. Как же она жаждала задышать с ним в унисон и в сладкой истоме разделить это на двоих...       — Только не исчезай, прошу, — очень тихо прошептала Одри, почувствовав, как в уголках глаз стало влажно. — Не исчезай, если что-то пойдет не так. Я слишком привыкла...       Мужские пальцы на талии сжались сильнее и, плавно переместившись, огладили ее. А после Микаэль произнес то, от чего девушка, прижавшись к его шее, безмятежно прикрыла веки и растворилась в нем без остатка:       — Я не исчезну, Одри. Уже не смогу.       Вспомнив недавние сомнения, оценщица все же позволила себе улыбнуться – возможно, глуповато, но до мурашек искренне, ведь она узнала ответ: он был готов пойти на это ради нее.