Глава двенадцатая.

      Бросив быстрый взгляд на спутников, и переведя его на туман, от которого так и тянуло чем-то ядовитым, Лунночка с тоской посмотрела вдаль. Территория Пустой Рощи заканчивалась в какой-то сотне хвостов, но сколько бы времени у нее не было, дотащить почти десяток котов ей элементарно не хватит сил. Было ощущение, что все это время она лежала в ледяной воде, отчего тело затвердело и едва двигалось, что было ой как некстати. До общения двух легендарных сестер ей не было никакого дела, а вот своих вытаскивать надо. Очень надо. Она пообещала себе, что поможет Одинокой Звезде, а без такой компании сильно ослабнет. Да и вообще, это же ее близкие! Разве что Коршуна можно оставить тут? А зачем ей такой бунтовщик? Мало ли, что он утроит.       Кошка отогнала от себя заманчивые мыслишки, убедив себя в том, что Искра тогда как минимум расстроится, а может и надавать хорошенько. А беременных лучше не выводить на эмоции. Ей вредно, да и шкура своя дорога.       В задумчивости она подошла к Половинке Луны, тыкнув ту в мягкий бок. Находящаяся в трансе подруга никак не отреагировала, лишь стеклянный взор на секунду прикрылся веками, позволяя моргать. Ну хорошо, что хозяйка этой глуши хоть такое движение им позволяет, не ослепнут тут.       Какая-то ее часть захотела пойти в туман, чтобы найти творца этого состояния друзей, и спросить о возможности обучения у нее гипнозу, но кошка только помотала головой, на секунду зажмурившись, когда неприятный импульс пронзил шею. Кажется, ее физическая оболочка не одобряла резких движений. Ладно. Пока она ни от кого не убегает, это не страшно. Спасибо Розе и за то, что пригнала ее шкурку сюда, а дальше она надеялась справиться самостоятельно. Обязательно вернется к тренировкам после того, как они выберутся из всех Небес из Рощи в частности. Нечего тут задерживаться, им и правда не разрешали сюда приходить.       Она точно не сможет вытащить всех из этого состояния, а надеятся на то, что хозяйка внезапно решит, что с них достаточно, было довольно глупо. Значит, надо попробовать вытянуть кого-нибудь одного, а потом, если получится, дотащить остальных до границы. Ей нужен был кто-то сильный как духом, так и физически, а еще из тех, кто уже умирал… Взгляд уткнулся в Звездолистую, и она сделала несколько шагов в сторону матери. Обернулась к Луне. Что уж говорить, они были тесно связаны, и каждый шаг ощущался как предательство. Наверняка Луна тоже многое пережила, о ее силе духа говорить не мелкой кошке, успевшей помереть в таком возрасте, но сейчас предводительница Завета подходила на роль помощницы лучше, об этом шептало какое-то шестое чувство…да и вообще не факт, что и ее получится вытащить.       Стараясь не унывать (конечно, она же не находится на чужой территории, являясь беззащитной перед двумя разъяренными, — если судить по приглушенным туманом крикам, — хозяйками этого места, а ее друзья и родные не находятся в трансе, непонятно как сформированном), Лунночка приблизилась к матери. Звездолистая часто погружалась в воспоминания, теряя реальность, она могла злится и веселится, но настолько чужими и мертвыми ее глаза еще не были. Смахнув оцепенение, так и норовящее подавить остатки решимости, Лунночка боднула мать лбом в плечо. Та пошатнулась, но ни одна лапа не оторвалась от холодной земли, а глаза даже не моргнули. Предводительница как будто приросла лапами к поверхности этого места. И лапами, и душой. Сколько времени у нее есть, прежде чем Речушка и Роза не разорвут друг друга в клочья? Или помирятся, и вспомнят о ней? Не хотелось снова испытывать судьбу, но мрачные мысли так и лезли в голову, не давая сосредоточиться на необходимом. Это тоже влияние Рощи? Да, это ее влияние. Конечно. Не может же у нее быть таких мыслей…       Еще раз обойдя мать кругом, она пошевелила усами, представления не имея о том, что будет делать дальше. Неплохо было бы для начала подвинуть ее, но после нескольких безуспешных попыток она убедилась в том, что начинать стоит с другого. Уныние накатывало почти заметными глазу волнами, заставляя ее сделать несколько маленьких шажков назад так, что застывшая фигура Звездолистой оказалась между ней и поляной, окруженной неестественно-желтым туманом, всем своим видом предупреждающим о том, что дальше идти не стоит.       Это место обладало властью над каждым, кто сюда сунется, и не столько физически, сколько морально. Лунночка не сомневалась в том, что прежде чем застыть ледяными изваяниями, — от тела хранительницы Завета действительно исходил холод, будто она была мертва, — каждый из них был подавлен морально. Стоило бы подумать над тем, как вернуть им силы на сопротивление, но в голову не приходило ничего полезного. Лунночка хмыкнула, кинув взгляд на свой хвост, и поднесла его к носу матери, пощекотав. Вопреки природе, чихать Звездолистая не стала. Вместо этого она моргнула…оставаясь на месте. Больше не произошло ровным счетом ни-че-го. Не дернулись усы, не пошевелился хвост. Эта идея была изначально слишком наивной, но ни тогда, ни теперь других вариантов в голове не возникало. В отчаянии она выпустила когти, проводя ими по земле, и недовольно зыркнула на свою же лапу, когда земля не сразу отпустила ее.       — Лисий помет! — негромко шикнула она, когда когти застряли. Резко и со злостью выдернула их, зажмурившись, когда тонкой струйкой потекла вязкая кровь с того места, где должен быть один из когтей. Вылизывать это все не хотелось совсем, вид черной грязи на лапе наоборот заставил отвернуться в отвращении. Даже земля тут ощущалась мертвой и ядовитой, что уж говорить о воздухе, который стал настолько нужным после воссоединения с телом. Пахло гнилью и сыростью, отчего она постоянно морщила розовый нос. Очень хотелось не думать об этом, и сейчас она даже немного завидовала той себе, которая передвигалась, не имея оболочки, без усталости и такой мирской проблемы, как неприятный запах. Однако рисковать и вылезать из тела желания не было точно. Эта идея была еще хуже, чем мысли о сотнях вдохов в этом месте.       Пустая Роща была мертва, и все тут будто вопило об этом из-под земли. Что-то общее было у нее с Сумрачным Лесом, но атмосфера разъедала изнутри гораздо эффективнее. В темных угодьях, где она была ранее, каждая травинка кричала о том, какими негодяями были обитатели тех мест при жизни. Холодная река, у которой навряд ли можно найти дно, завораживала и ужасала своими черными водами, а мрачные сосны, уходящие куда-то за пределы мира, нагоняли тень на весь лес. Неожиданные шорохи пугали и заставляли мурашки бегать по телу табунами, а в каждом уголке там виделись светящиеся злобой глаза. Сумрачный Лес не скрывал того, чем был. Он говорил и показывал прямо, не стараясь смягчить о себе твое мнение, не давая обещаний о том, что все еще может быть хорошо, нет. Ты умер, и ты — зло. Самое место тебе в этой темноте.       Роща же… была насквозь пропитана лицемерием. Ты не видел никого, лишь гул своих шагов отдавался в ушах. Лживые обещания, что все хорошо, тут ты никого не встретишь, погрузись в себя, у тебя есть время подумать, расслабься! Сумрачный Лес не допускал таких мыслей, Роща же именно в момент эмоциональной слабости и беззащитности незаметно проникала в разум, искажала воспоминания… Из Сумрачного Леса хотелось сбежать. Пустая Роща искажала мысли и воспоминания, лживыми методами она уверяла, что идти некуда, можно остаться, ты все равно никому не нужен… Лож и лицемерие — это то, что она ставила против прямолинейности и устрашения Сумрачного Леса.       Лунночка всегда предпочитала первый вариант. В какой-то степени он был предсказуем, без подвохов и лжи. Сейчас же она не по своей воле оказалась в этом тумане, незаметно высасывающем жизненные силы вместе с желанием выбираться отсюда.