I.

      — Господин, вы весь день тут сидите, — Тома покачал головой, застревая в дверном проходе. — Госпожа Аяка просила передать, что ждет вас снаружи. Для прогулки в саду, — паренек ловко забрал поднос с чашками с чаем.       Аято не обратил на него внимания. Последние несколько дней глава клана Камисато практически не вылезал из семейной библиотеки. Вот только что он хотел там выяснить — не знал никто. Даже Аяка, уставшая жаловаться Томе на занятость брата. Она бы с радостью выбрала себе другую компанию, но Люмин была крайне занята в этот день, а Тома не рассказывал ничего кроме искусства вязания. — Передай ей, что я буду через пять минут, — протянул задумчиво Аято, перелистывая страницу с хмурым видом. Тома кивнул, зная, что господин Камисато вряд ли почтит его своим снисходительным взглядом. И растворился в дверном проеме.       Безмолвие снова окутало просторную библиотеку клана Камисато. Аято проводил тут дни и ночи, пытаясь найти информацию про…екаев. И причиной этому стало то, что госпожа Гудзи решила почтить клан неожиданным визитом. Рабочим конечно же. Жрица, что пришла говорить от ее имени, сообщала, что Верховная жрица желает обсудить с главой комиссии будущие планы по культурным мероприятиям. В связи с притоком туристов из разных частей Тейвата, необходимо было кардинально пересмотреть программу праздников. Аято дал своё согласие и с тех пор не знал покоя.       Он совершенно не ведал о природе кицунэ. Молодой господин сомневался, что подобные знания пригодятся в разговоре. Вряд ли Яэ Мико захочет обсудить сколько хвостов скрывает ее человеческий облик. Но Аято должен быть осведомлен обо всем, до чего сможет добраться. Яэ Мико проводила деловые встречи с его дедом, отцом, а вот с ним — ни разу. Будущая беседа с Верховной жрицей грузом повисла на душе. — Аято! — Аяка топнула ногой, чтобы убедить брата в своем гневе. — Я скажу Томе, чтобы поменял замки на двери, а ключи выкинул в море, понятно? — госпожа скрестила руки на груди. Аяка быстро повзрослела и уже не была той несмышленой девчушкой. Теперь она девушка в самом расцвете своей красоты и мудрости. Однако внутри все равно тешится веселенькая малышка, желающая капризничать и требовать внимания от старших. — Извини, — Аято наконец отложил книги и встал, одаривая сестру заботливым взглядом. — Погода сегодня чудесная, ты права, надо пройтись, — он открыл пошире дверь, и оба вышли в редкий прохладный летний день.       В лицо ударил приятный запах морского бриза. Морская соль, ноты свежих листьев смешались в приятный летний вихрь, даря ощущение беззаботности. Скованность и нервозность по поводу предстоящего визита Яэ ненадолго прошла. Аято внимательно посмотрел на сестру, собирающую пышный букет цветов. — Ты целыми днями пропадаешь в библиотеке. Это из-за визита Верховной жрицы? — она покосилась на брата. И как-то по-особенному ухмыльнулась. — Пытаешься узнать все хитрости наперед? — Ты как всегда понимаешь меня лучше всех, — Аято кивнул и не стал скрываться. Аяке можно видеть его таким. Полностью потерянным и даже волнующимся. Не каждый день к нему лично приходила тысячелетняя кицунэ. Кто знал, как на этот раз она захочет их провести? Или не захочет вовсе? — Я думаю, что ты зря переживаешь. Гудзи Яэ оказала нам великую честь, защитив клан в период упадка, — Аяка не стеснялась припоминать старшему брату уроки истории. Кои тот, на самом деле, помнил отлично. — Я думаю, что у нее нет скверных мыслей в отношении тебя или клана в целом, — девушка внимательно осмотрела собранный букет глазурных лилий. Люмин подарила ей семена, привезенные из Ли Юэ. — Тем более — это деловая встреча. Не для шалостей даже со стороны древней кицунэ, — сестра покачала головой. Аято промолчал. И все равно весть о прибытии госпожи Яэ едва ли давала ему заснуть по ночам. ***       Аято снова утопал в книгах. Небольших пергаментах, справочниках о мифических существах, заметках людей, кто встречался с кем-то подобным один на один. Не сказать, что молодой господин боялся. Не было человека во всей Инадзуме — кроме сёгуна — кто мог поставить под сомнение авторитет главы комиссии Ясиро.       Разве что хитрая и озорная лисица, способная лишь своей усмешкой опустить Аято на дно собственной репутации. То, насколько авторитетно было мнение Гудзи, знали даже малыши. Не прислушаться к нему могла разве что Эи.       Опустив очерки про возраст кицунэ, Аято пришел к выводу, что они весьма озорны, при этом одарены невероятной красотой, божественной мудростью и недюжинной хитростью. Всё это легко служило описанием Верховной жрицы.       «…вероятно, кицунэ схожи с вампирами: некоторые питаются физическими и духовными силами людей. Кто-то из уцелевших рассказывал, как лисица на его глазах доедала чью-то печень…»       «Существуют истории о возлюбленных, где юный мужчина женится на красавице (не зная, что это лиса). Во многих таких историях присутствует трагический элемент: они заканчиваются обнаружением лисьей сущности, после чего кицунэ должна покинуть своего мужа».       Аято снова задумался: позволяла ли Мико хоть кому-то увидеть её настоящую сущность? Что если такое не позволялось даже сёгуну? Господин отодвинул листы с рисунками лисиц и множеством хвостов и уставился на полную луну. Ровно через сутки порог дома клана Камисато переступит, пожалуй, одно из самых могущественных существ во всем Тейвате. ***       Ближе к предполагаемой встрече суета внутри дома нарастала: Тома усерденее натирал тарелки, Аяка аккуратно сервировала стол на свой вкус. Аккуратный столик на двоих ожидал гостей в самом центре одной из столовых. В самой отдаленной и соединенной с несколькими другими комнатами широкими арками. — Оставьте меня, — попросил Аято как можно вежливее. Внутри клокотала тревога. Но юноша прекрасно знал, что звон её утихнет, как только Гудзи переступит порог столовой. Вся энергия станет уверенностью в чистом виде. Аяка и Тома, переглянувшись, скрылись с глаз главы клана. Аято остался в компании тишины. «…так, по некоторым поверьям, взгляд собаки способен нейтрализовать магию кицунэ, превратившейся в человека». «Ещё одним достаточно очевидным признаком кицунэ, обратившейся в человека, является хвост. Чем старше и опытнее кицунэ, тем больше у неё хвостов…» — Господин Камисато? — голос Томы. Скорее дрожащий от испуга. — Госпожа Яэ Мико здесь. — Пригласите, — жестом руки он указал в сторону столика, а Тома, желающий побыстрее расправиться со всем этим, исчез.       Аято поправил свой парадный костюм, смахнул челку чуть вбок и уставился пустым взглядом на дверь. Мгновение — и перед ним предстала Великая жрица храма Наруками — Яэ Мико. Мудрейшая и могущественная персона в Инадзуме. Вторая после сёгуна Райден. И сейчас она здесь, снисходительно смотрит на молодого представителя клана Камисато. — Добрый вечер, леди Гудзи, — Аято кивнул. Прошлая тревога испарилась, теперь он полностью сконцентрировался на деле. Ничто так не отвлекало его как работа. А в компании умного человека, как он и отмечал ранее во время фестиваля Иродори — работать вдвойне приятно.       Мико приняла вежливый жест и села напротив главы клана. Тома некоторое время суетился, разливая чай, а также взглядом умоляя Аято отпустить его прочь. Камисато лишь коротко кивнул, что служило для Томы знаком спасения. И теперь жрица и глава клана остались наедине. Далекие от всего остального дома настолько, насколько это было возможно. — Вы хотели обсудить планы по культурным мероприятиям, госпожа Мико, — начал деловито Аято, рассматривая небольшие черновые варианты культурных развлечений. Фестивали, парады, выставки. — Верно, — Мико кивнула, а ушки слегка дрогнули. От озорства осталось только название. — После отмены охоты на Глаз бога и открытие границ, в Инадзуму закономерно стали приезжать туристы из других частей Тейвата. Необходимо воспользоваться обстоятельствами и показать остальным насколько богато культурное наследие Инадзумы. Множество литературы, предметов искусства должны быть освещены на ближайшем из фестивалей, — важно заключила Яэ, делая неспешный глоток чая. — Вы согласны, господин Аято? — наконец, она позволила себе знакомую ухмылку. — Впечатлен вашим настроем, леди Гудзи. И согласен с предложением. Необходимо учитывать, что ранее закрытый регион может быть не готов к такой «интервенции» со стороны. Людям многое пришлось пережить за последнее время, приказ, изданный сёгуном, оставил свой след. Необходимо проводить подобные мероприятия поступательно, — Аято оторвал свой взгляд от листов и посмотрел на Мико. Та, на удивление последнего, внимательно слушала. Она действительно воспринимает его всерьез? Того, кого практически всегда называет «подлецом из Ясиро»? — Инициатива исходила от Райден, если вам интересно, — голос стал строже. Каждый раз, когда разговор затрагивал Райден, Мико делалась чуть суровее обычного. Видимо, из-за особой к ней преданности. Впрочем, однажды и клан Камисато поклялся в вечной лояльности сёгуну, а значит должен неукоснительно исполнять любую волю Электро архонта. — Мы можем посвятить искусству Инадзумы ближайший из фестивалей, — размеренно ответил Аято, понимая, что жрица хочет вложить всю культуру Инадзумы в одно событие. И не любила, когда с ней спорили. — Картины, книги, всё, что угодно.       Яэ резко встала, звякнув множеством золотых украшений, а глаза сверкнули — Аято не показалось. Он слегка напрягся, хотя виду не подал. Лучи садившегося солнца красиво обрамляли розовые волосы и светлую кожу. Она подходила к нему медленным шагом, едва пытаясь скрыть лукавство, пляшущее в фиолетовых глазах. Пальцы ловко опустились на плечи. Мико играючи провела ими вдоль плеч до шеи, касаясь мягкой кожи. Жрица медленно наклонилась, а затем прошептала: — Господин Аято, я не пришла спорить с вами. Я пришла выразить волю Электро архонта, — губы замерли в миллиметре от мочки уха. Аято бесшумно выдохнул, продолжая сидеть на стуле и пытаясь совладать с галопом собственного сердца. Ему просто необходимо взять себя в руки. И не позволить лисице одурачить себя. Он глава клана в конце концов. — Я вправе не соглашаться с предложением сёгуна, леди Гудзи. Несмотря на бесконечную верность моего клана и комиссии Ясиро, — твердо ответил Аято, вставая со стула и скидывая с плеч холодные руки. Яэ слегка отступила назад, все еще смотря на него с легкой ухмылкой. Теперь юноша возвышался над ней почти на голову. — Подлец из Ясиро, — в угасающем розово-сиреневом свете заката снова блеснули лисьи глаза. Аято понял, что на него взгляд Гудзи действует гипнотически. Так вот та самая магия кицунэ? — Что если сёгун узнает о том, что комиссия Ясиро снова не желает действовать так, как того требует архонт? — голос Яэ звучал как прекрасная мелодия, но Аято оставался непоколебимой скалой. Аромат сакуры, преследующий жрицу, окутал юношу с ног до головы. И вот она снова стояла напряженно-близко к нему, всматриваясь в голубые глаза. — Я готов лично сказать об этом Райден, если потребуется, — процедил Аято, чуть склоняясь к лицу Мико. Та сразу заметила перемену в настроении главы клана. Ушки снова дрогнули, сопровождаясь звоном украшений. Яэ схватила парня за подбородок, впиваясь в кожу острыми ноготками и приблизив его лицо к себе. — Все-таки не стоит верить этому ангельскому личику, что скрывает дьявольскую натуру, — прошептала она почти в его губы. Казалось, весь жар дня осел в этой комнате.       Аято машинально положил руки чуть ниже талии. И Мико абсолютно ничего ему не сказала, только обвела взглядом лицо. Снова. Голубые глаза опустились на четко очерченные алые губы жрицы, и Аято замер. Будто молча спрашивал разрешения.       Что вообще они творили? Когда их переговоры успели превратиться…в это? В момент, когда Мико смотрит на него так, словно глава клана — ее очередная жертва, а Аято не противится этому взгляду и все же разрешает себе поддаться власти древней лисицы. — Мне больше нравится, когда ты смотришь на меня так, Аято, а не споришь с волей богов, — проговорила она чуть тише. На коротком выдохе. Аято впился пальцами в белый косодэ , не разрывая зрительного контакта. Внутри цвела буря. Хаос, разрушитель миров.       Он резко наклонился к Гудзи и коснулся алых губ. Впивался в них поцелуем, не терпящим отказов. Ласкал мягкие губы, мял их, прижимаясь ближе к телу жрицы. Чувствуя, как кожа накалена, словно металл для будущего клинка. По-хозяйски руки блуждали вдоль ребер. Вверх и вниз — снова к широким бедрам. Сквозь косодэ, который уже хотелось сжечь. Сладкие причмокивания разлетались по просторной комнате, и никто не хотел прекращать это сумасшествие. Ни древнее магическое существо, ни подлец из Ясиро.       Первым, все же, отстранился Аято. Лишь на несколько миллиметров, боясь потерять привкус сакуры. Он внимательно смотрел в нахальные глаза, блестящие предвкушением. Вот уж кто точно не собирался оставлять произошедшее просто так. — Еще никогда я не была настолько права насчет тебя, подлец, — Яэ провела языком по губам. Аято охнул, а Мико опустила руки с груди ниже. Вдоль роскошного костюма — традиционного для клана Камисато. Остановившись у пряжки ремня, Яэ снова посмотрела на Аято. Тот часто дышал, продолжая держать жрицу, пальцами впившись в кожу. — Где же твоя спесь, Аято? — беззлобно спросила она, прижимая лисьи уши. Снова играла с ним. Как с какой-то игрушкой. Наслаждалась его растерянностью, возбужденностью. Его запахом.       Прикрыв глаза буквально на секунду, Аято схватил жрицу крепче и неожиданно для кицунэ закинул лишь одним движением ее себе на плечо. Сперва Мико возмущенно что-то вскрикнула, а потом осознала, что их могут услышать. Но протестовать не перестала. — Тебе это с рук не сойдет, ты слышишь? — вопрошала она, пытаясь вырваться. Откуда такая недюжинная сила взялась в таком мальчишке!       Резко схватив Мико за талию, Аято опрокинул Яэ на широкую кровать. Помещение было темнее чем то, откуда они пришли. А точнее — откуда этот наглец притащил ее. Сюда уже ночной свет луны проникал через одно единственное небольшое окошко. Стены искрились от серебристых лучей, а комната наполнилась ароматом сакуры. Ее ароматом.       Аято продолжал молча нависать над ней, прижав руки госпожи Гудзи по сторонам от розовых волос. Снова ни единого шанса для побега. О нет, только не сейчас. Юноша ухмылялся точно так же, как и она мгновениями ранее. Голубые глаза сверкали во мраке. Тело обдало нестерпимым жаром от близости. Камисато, словно растягивая момент, приблизился к уху жрицы. — Где же ваша спесь, госпожа Яэ? — хрипло спросил он, а следом прикусил мочку уха. Мико вздрогнула, прикрыв глаза. Он знал: прямо сейчас великая кицунэ исполнит все, что угодно. Если на то воля не Электро архонта, а главы комиссии Ясиро — Аято Камисато.       Она молчала, тая под напором тела. Аято привстал, возвышаясь над Великой жрицей темно-синей тенью. Голубые глаза продолжали изучать ее округлые формы, останавливаясь на груди, бедрах и ногах. Яэ смотрела, как Аято нарочито медленно расстегивал свой костюм. Белый цвет удачно гармонировал с цветом волос главы клана и с цветом глаз, нагло раздевающих ее прямо сейчас.       Как только была отброшена верхняя часть, Мико бессознательно закусила губу и сверкнула фиолетовым ореолом глаз. Глупо было отрицать, что молодой юноша был сложен едва ли не как бог. По правде говоря, Яэ слышала слухи о нем. О его похождениях. Об этом судачили даже в издательском доме. Но кто она такая, чтобы прислушиваться к подобному?       Пальчики коснулись кожи на прессе, а мышцы тут же напряглись. Аято прошипел что-то, выдыхая и наблюдая, как острые ногти водили вдоль кожи цвета слоновой кости. Мико приблизилась, вдыхая аромат кипариса, исходящего от юноши. Аято ловко запустил руку в волосы, властно хватая розовые пряди лисицы.       Яэ коснулась кожи губами, опускаясь ниже. Запрокинув голову, Аято прикусил губу, пытаясь припомнить хоть одно приличное слово для того, что происходило в этой комнате. Но какая к черту разница…когда губы Верховной жрицы чертили узоры вдоль его пресса. Звякнув пряжкой ремня, Мико снова дернула своими ушками. Она дрожащими руками расстегивала светлые брюки. Когда одежда съехала вниз вместе с бельем, кицунэ припала языком к члену, проводя вдоль всей длины. — Ох, — выдохнул Аято, чувствуя горячий язык Яэ. Рука крепче вцепилась в волосы.       Губы обхватили член, а язык, совершая хаотичные движения, приводил Аято в экстаз. Ожоги, остававшиеся в тех местах, где она касалась Камисато губами, жгли. Если бы кто-то сказал, что леди Гудзи может ударять током, Аято бы поверил. Ведь вдоль позвоночника пронеслась дикая дрожь, заставляя парня дернуть бедрами навстречу движениям жрицы.       Аято снова прошипел что-то, направляя Мико и держа копну розовых волос. Она послушно повиновалась парню, разрешая тому практически все. Фиолетовые глаза, сияющие безумием, нашли взгляд глаз-изумрудов. Оба были на грани. Волны жара ласкали лицо, тело, проходясь липким слоем вдоль кожи. Заставляя дышать чаще, приказывая потерять рассудок. — Мико, — прохрипел он, в последний раз толкаясь навстречу, утопая в желанной неге.       Как только кицунэ отстранилась, видя блестящую и влажную кожу, Аято снова навис над ней не произнеся ни слова. Яэ ждала. Когда он снова прижмет ее, заставляя сделать любую самую темную вещь из собственных фантазий. Губы Аято нашли ее, врываясь в теплый рот. Исследуя, очерчивая, лаская. Вжимая в себя настолько, что еще немного, и они растворятся друг в друге.       Рваными поцелуями Аято спускался ниже. Вдоль вены на шее, к ключицам. К пышной груди. Холодными пальцами касаясь одного из сосков, другой Аято облизывал распухшими губами. Он видел, как Мико едва сдерживала стоны. Не хотела окончательно сдаваться. Она закусила губу, прикрыв глаза. Золотые украшения звенели и блестели в лунном свете. Совсем рядом с лисьими ушками. — А-х! — протянула Яэ, когда Аято позволил себе прикусить нежную кожу груди. — Ты подлец, Аято, — на выдохе произнесла она, снова выгибаясь навстречу его наглым губам. — Я знаю, госпожа Гудзи, — парень ухмыльнулся, возвращаясь пальцами к соскам. — Называй меня так почаще, Яэ, — прошептал он почти севшим голосом, наклонившись к уху.       Голова шумела и пульсировала от возбуждения. От страсти, которую они едва находят силы обуздать. Или подчиниться, разрешая животным инстинктам взять верх над волей разума. Искры огня раскалили кожу изнутри. Каждый орган внутри вибрировал при их соприкосновениях.       Когда Мико осталась без одежды жрицы, Аято снова слегка приподнялся над ней, рассматривая идеально во всем тело госпожи Гудзи. Она была невероятно хороша собой, как и следует кицунэ. Казалось, аромат сакуры проник в легкие, заполняя внутренности розовыми лепестками.       Несколько пальцев Аято закружили вокруг клитора, выбивая томные и тяжелые вздохи из Яэ. Она из раза в раз прижималась к нему вплотную, слипаясь влажной кожей. Губы касались губ Камисато в нестерпимом жаре. Она выдыхала стоны в его рот, когда движения стали чаще. — Быстрее, прошу, — молила она, замирая в миллиметре от бледного лица. В такие мгновения Аято прижимал тело жрицы своим к несчастному матрасу. А когда ноги Великой жрицы задрожали, он посмел поймать ее выкрик губами. Впиваясь, сливаясь, требуя еще большего. — Прошу, — снова повторила она, почти выбитая из сил. Некоторые прядки волос прилипли к скулам. Она вцепилась в лицо Аято, приближая к себе. В безумном танце сплетаясь с теплым языком.       И он вошел в нее, одним движением, но медленным. Заполняя до самого конца. До громкого стона, разлетающегося по комнате. Разбивающегося о серебряные стены. Тонущего в глубоком дыхании Аято. В смеси кипариса и сакуры. — Аято, — позвала она его. Было похоже на очередную мольбу. Она не считала сколько раз за последний час позволяла себе такое. И не хотела даже знать. Он ускорился, входя в нее чаще. Сильнее, быстрее. С шлепками. Рукой сжимая шею. Видя, как она извивается под ним. Как почти что кричит его имя.       Для Аято голос жрицы стал собственной колыбельной. В ее поцелуях и объятиях он нашел свое пристанище. Пальцами он опустился к клитору, снова напирая сверху. Стон растворился в стенах спальни Камисато. Здесь каждый миллиметр был украшен лепестком сакуры. Очередная неизвестная магия.       Когда Яэ задрожала, выгибаясь и замирая, хватаясь за плечи Аято и оставляя кровавые следы, крик сорвался с алых губ. Выкрик его имени. Как благословение. Он чувствовал, как Мико пульсировала вокруг него. Легкие сковало таким жаром, что любой вздох раздирал горло. Аято до белых следов вцепился в талию жрицы, входя в нее яростнее. — А-аа-х! — стон, который он не успел поймать губами. Снова прижимаясь вплотную к влажной коже. Прикасаясь к груди с твердыми сосками. Он загнанно дышал в шею, буквально живя запахом сакуры. В последний раз войдя в нее, он кончил с ее именем на языке. ***       Веки словно налились свинцом. По ощущениям Аято проспал трое суток, не меньше. Солнечные лучи ласкали торс, пока молодой глава лежал на шелковых простынях, безобразно скрученных по периметру всей кровати. Вокруг валялась едва ли не сотня лепестков сакуры.       Аято приподнялся на локтях, осматривая комнату. Комод был слегка отодвинут от стены, на простыни было просто жалко смотреть. Не говоря про пол, где раскинулся сад, готовый конкурировать с тем, что расцвел у храма Наруками.       В дверь внезапно постучали, а Аято поспешил прикрыть наготу одним из покрывал. В комнату заглянула Аяка. Явно смущаясь виду брата, она старалась как можно быстрее сказать то, зачем пришла: — Брат, там… В общем, леди Гудзи ждет тебя в столовой. Я сказала, что ты еще спишь, но она настаивает, — промямлила Аяка. — Я буду через минуту. И, Аяка, — юноша окликнул сестру. — Оставь нас с леди Гудзи на некоторое время. Мы…не все обсудили вчера. — Конечно-конечно, — Аяка быстро закивала, отвернувшись, а вскоре и вовсе покинув комнату.       Убедившись, что сестра покинула комнаты, Аято обернулся простыней и вышел в просторную столовую. За одним из роскошных стульев действительно сидела Верховная жрица храма Наруками. Аято одарил ее одной из своих «подлецовских» улыбок. — Какой неожиданный визит, леди Гудзи, — протянул он довольным тоном. Аято совершенно не стеснялся собственного вида. И даже не боялся, что слухи о такой непристойности поползут по Инадзуме. Он зачесал волосы назад.       Аято лениво опустился на один из стульев, а Яэ наоборот — встала со своего. Она не теряла своей лисьей ухмылки, хотя явно была озадачена внешним видом главы клана. Она подошла преступно близко. Снова. — Вчера мы обсудили не все темы, касающиеся культурных мероприятий Инадзумы, — проговорила она, стараясь держать лицо. Аято одним движением сгреб Мико, усадив жрицу на колени. — Да, меня бесцеремонно прервали, — хриплым от сна голосом сказал он, внимательно смотря на нее и чувствуя, как она поудобнее усаживается сверху, ерзая на хлипкой простыне. Снова почувствовав его возбуждение, Мико охнула, блеснув лисьими глазами. И распушив свои девять хвостов.       Аято замер, разрешая себе даже трогать их. Он завораженно смотрел на бело-розовые хвосты, пока Мико тихо усмехалась реакции юноши. Затем, снова завладев его вниманием и приблизившись, она оставила почти что целомудренный поцелуй на губах. — Подлец.