Часть 57

— ВсеЗаОдного! ААА! — взревел Кира в моей голове, и этот крик пронзил меня оглушающей волной. Его ярость была как гвоздь в черепе — я почувствовал, как она с шипением разливается по моему телу, заражая даже мои мысли. Мышцы сами собой напряглись, пальцы сжались в кулаки. Я начал ненавидеть ВсеЗаОдного так, как будто это я пережил всё, что он забрал у Киры. — Хо... — протянул ВсеЗаОдного, ухмыляясь ртом, который двигался с неестественной плавностью, как будто в нём не было костей. — Смотрю, тут происходит нечто интересное. Позади него стояли две девушки с угольно-чёрными крыльями. Их лица были бледны, а глаза — как осколки стекла. Между ними стоял парень с колонкой на плече, качая головой в такт гремящей музыке. Из-за басов казалось, что сама земля дрожит. Вокруг двигались ному — искажённые, недоделанные. — Плевать на всё! — Кира взревел внутри меня. — Бен, я согласен отдать тебе тело. Только убей этого ублюдка. Я согласен на уговор, — ответил я. Голос был спокоен, но внутри что-то раскрылось, как нож в кармане. — Обещай.— Голос Киры дрожал, но был твёрд. — Какой бы ты ни был тварью... держи слово. Обещай мне. Хорошо. Я обещаю. — Вот и отлично. — Кира усмехнулся внутри, его голос дрогнул от адреналина. — Ты сражайся. А я... подготовлю тело. В следующую секунду мои конечности дрогнули — будто вернулись ко мне после долгого плена. Давление ушло. Я жадно вдохнул полной грудью, и воздух обжёг лёгкие. — Кира... — прошептал я. — Ты всё это время давил на моё тело? Внутри — тишина. Но я чувствовал его. Затаился, наблюдает. — Может, и давил, — ответил он наконец. — Не моё же оно было. Я сжал кулаки, чувствуя силу. — Теперь моё. Мои мышцы заныли, кости затрещали, будто не до конца пришли в себя. Но я мог двигаться. Поднявшись, я отряхнул руки, шлёпнул лошадь по боку, и она, ржая, рванула прочь. Пусть уходит. Здесь будет слишком жарко. ВсеЗаОдного всё ещё улыбался. — Ты изменился. Интересно... кто теперь у руля?— прохрипел он. — Я. Бенджамин. — Да что мы его слушаем?! Сестра, убьём его за брата! — выкрикнула одна из девушек, её голос звенел, как клинок. Её крылья хлестнули воздух, поднимая пыль, и в следующее мгновение она сорвалась с места — прямая, как стрела, с перекошенным от ярости лицом. Я не успел среагировать — её когтистая рука схватила меня за лицо. Как быстро! Всё тело будто ударило током, и прежде чем я что-то понял, она рванула меня вниз. Моё лицо врезалось в землю — камни, грязь и песок с хрустом скребли кожу. Она волокла меня, словно мешок, оставляя за собой борозду, пока снова не взмыла в небо. Потом — резкий взмах крыльев, и меня выбросило вверх, словно тряпичную куклу. Воздух вырвался из лёгких, и на долю секунды мир застыл — только небо и облака. Но не успел я даже понять, где верх, а где низ, как вторая валькирия подлетела сбоку. Удар в спину — мощный, как выстрел из пушки. Меня отбросило ещё выше, словно меня метали ввысь из ненависти. Я кувыркался в воздухе, теряя ориентацию, а в ушах звенела злость. Всё внутри вскипело. Я не мог сопротивляться — воздух не давал опоры. Они пользовались этим, как хищники. Удары сыпались один за другим: по рёбрам, по животу, по затылку. Всё тело горело, как после избиения дубинами. Но в какой-то момент — окно. Мгновение. Нога одной из валькирий пролетела рядом. Я резко дёрнул руку вперёд — пальцы сомкнулись на её лодыжке. Она дёрнулась, но уже было поздно. Я вцепился мёртвой хваткой, с яростью зверя. Начал подтягиваться, цепляясь за её ногу, за бедро, как альпинист, карабкающийся по отвесной скале. Она билась в воздухе, но я был уже на ней, прямо у пояса. — Не стоило бросать меня вверх, сучка, — прорычал я сквозь зубы. Я вбил кулак ей в висок. Потом второй. Её тело дёрнулось, крылья начали хаотично биться, теряя равновесие. Но я уже вгрызался дальше. Вторая валькирия появилась сбоку — пыталась оттащить меня, вцепилась в мою куртку. Напрасно. Я зарычал, перехватил крыло той, что держал, и с усилием дёрнул — хруст разорванной плоти и перьев заставил её завизжать. В этот же момент я пнул вторую в грудь, отправляя её в сторону, как мешок. Теперь мы падали — быстро, тяжело, как куски металла. Я был сверху. В полёте продолжал молотить её кулаками — по лицу, по челюсти, по глазам. Её кровь разлеталась каплями по воздуху. Мы рухнули на землю с хрустом. Я первым поднялся — тяжело, но стремительно. И сразу же начал вбивать её голову обратно в землю, словно хотел стереть с лица мира. — За брата, да? — прохрипел я, с каждым ударом загоняя её лицо глубже в грязь. — Твоя очередь! Она трепыхалась, пыталась заблокировать удары, но я бил жёстко, ритмично, без капли жалости. Лицо под кулаками хлюпало, земля пропитывалась красным. Внезапно раздался резкий звук — гул низких частот, словно разрывающий пространство. Музыка. Она ударила по мне, как взрыв. Бас прошёл сквозь грудную клетку. Кости зазвенели. Зрение задёргалось, как от контузии. Я вскрикнул, схватившись за голову. — ААА!! Звук продолжал ломать изнутри. Гром, вибрации, будто кто-то пытался сорвать мне череп с шеи через уши. — Мисаки! — выкрикнула вторая валькирия, резко приземляясь рядом. Глаза горели паникой и яростью. — Сузуки, прекрати свою музыку! — её голос стал резким, как хлыст. Сузуки — тот самый парень с колонками, стоящий чуть в стороне, — только хмыкнул, ухмыльнувшись уголком рта. Он покачал головой в такт последнему басу. — Хехе...— коротко рассмеялся он, словно ему всё это доставляло удовольствие. Но, не споря, нажал кнопку на колонке. Звук исчез. В одно мгновение. Будто отрезало ножом. Я рухнул на колени, тяжело дыша. В голове всё ещё гудело, как после взрыва, но по крайней мере я снова мог слышать собственное дыхание. — Солдатик, присоединяйся к нам. — Голос Шигараки был спокойным, почти дружелюбным, как у торговца ядом. Он стоял чуть в стороне, наблюдая, как я расправляюсь с его "ангелами". — Или мне лучше сказать — Бен. Ты получишь всё: силу, власть, свободу. Всё, чего захочешь. А взамен — лишь преданность. Безоговорочную. Вместе мы правим этим гниющим миром. Сотрём остатки старого порядка, и ты станешь тем, кем всегда хотел быть... Я медленно поднял голову. В глазах пульсировал гнев, но голос был холоден, как сталь: — Заткнись. Ещё один суп с манией величия. Вам не надоело, а? — я плюнул кровь на землю. — Что ты, что Хоумлендер — одно и то же. Два куска тухлого мяса, влюблённые в звук собственного голоса. Пауза. Воздух вокруг будто сгустился. — И ты думаешь, я поверю в "свободу", которую предлагает червь, прячущийся за чужими спинами? — мой голос был полон презрения, и я был готов рвать на части всё, что пыталось манипулировать моими мыслями. В этот момент на стену вышла Ёсико. Она стояла там, как огненный столб, яростно прокричав в лицо всем: — Шигараки! Сегодня ты сдохнешь! Всем готовиться к бою! — её приказ был как гром среди ясного неба, и её глаза сверкали таким огнём, что стало понятно — она не шутит. Но, к моему удивлению, ВсеЗаОдного даже не повернул голову на её крик. Он продолжал стоять с холодным, насмешливым взглядом, словно игнорируя всё, что происходило вокруг. — Жаль, мне всё же придётся превратить тебя в животное. — его голос был полон небрежной уверенности, как если бы он уже знал, что победа за ним. — Разберитесь с Солдатиком, а я займусь военными. — Он махнул рукой в сторону своих "суперсолдат". — Мои суперсолдаты в бой! Как только он отдал приказ, недоделанные ному, искажённые и безжизненные, рванули вперёд. Их движения были дикими, почти животными. Они несли разрушение, словно стая диких животных, не способных остановиться. В их глазах не было разума, только жажда разрушения. Каждый их шаг стирал с земли всё на своём пути, а их оружие — острые когти и нечеловеческая сила — пробивали стены и крушили всё, что встречалось. Шигараки взлетел и направился в сторону военной базы, направляя свою армию из ному. Я опустил взгляд на троицу передо мной. Две валькирии, чьи крылья расправились, словно лезвия, готовые разрубить воздух. И Сузуки, парень с колонкой, с ухмылкой на губах, будто всё происходящее было просто весёлой вечеринкой. Воздух между нами загустел, как перед бурей. Даже камни под ногами начали дрожать, будто чувствовали, что вот-вот всё взорвётся. Казалось, ещё немного — и искры станут молниями, а потом кровью. Я встал ровно. Спина прямая. Лицо холодное. — Раз на раз? Или сразу все трое? — спросил я. Голос мой был как лезвие ножа, без лишнего тепла. *** Pov со стороны. Военные держались как могли. Но всё изменилось, когда ВсеЗаОдного вытянул вперёд руку и одним выстрелом сжатого воздуха разметал передовую. Люди, техника, куски брони — всё полетело в разные стороны, как игрушки. Те, кто остались в живых, не успели опомниться — Ному уже прорвались внутрь базы. Началась бойня. Если бы это увидел фанат Warhammer, он бы утер скупую мужскую слезу. Сотни Ному, покрытых шрамами и уродливыми конечностями, сталкивались лбами с бойцами в экзоскелетах. Пули не брали этих тварей, и бой быстро стал ближним. Один на одного — а чаще один на троих. На одного ному приходилось три военных. Люди в экзокостюмах наносили удары с силой гидравлических прессов, ломая кости и отрывая головы, но Ному поднимались вновь. Ёсико, стоя у прорванного коридора, раскинула руки. От её тела волной пошёл иней — вход мгновенно покрылся льдом, сковав волны врагов. Ледяная глыба трещала, но держалась, выигрывая драгоценные секунды. Издали послышался топот — подкрепление. Коница. Из-за нехватки техники армии пришлось снова сесть на коней — гибрид военного отчаяния и средневековой кавалерии. Бронированные всадники вбежали в адскую мясорубку, вырывая раненых из лап чудовищ, вытаскивая их с помощью ремней и гарпунов, перекидывая на спины лошадей. Танки палили по сгущённым скоплениям врагов, но и Ному не оставались в долгу — прыгали на башни, вырывали люки и крушили экипаж. Ючи нёсся по полю боя, как живой танк. Он сбивал Ному с ног, разносил бетонные колонны. Но на него лезли, карабкались, цеплялись — как муравьи на слона. Они вгрызались в плоть, и Ючи ревел от боли, но продолжал двигаться, разбрасывая тела направо и налево. Крики, взрывы, холод, пепел — всё слилось в один апокалиптический хор. Внезапно в весь этот хаос пришли два чёрных экзоскелета. Более массивные и современней, чем их старые собратья. Их построили в спешке, используя все ресурсы, что остались у военных. Они были последним козырем — прототипами. Внутри сидели Такеши и Хиро — два живых тарана. Они уничтожали всех ному на своём пути: их пули прожигали тела, а удары отбрасывали мутантов, как тряпки. Они шли вперёд, не останавливаясь, ведомые лишь одной целью — сдержать поток и выиграть время для других. Отряд Брюса держался особняком от остальных. Они ещё не сталкивались с таким врагом, как ному. Их обычная тактика не срабатывала, всё шло не по плану, но они держались достойно. Страх сжимал глотку, руки дрожали, но никто не отступил. Они стреляли, прикрывали друг друга, и каждый из них понимал — если рухнут они, за ними рухнут все. Понял, давай пересмотрим сцену. --- В небе появились три силуэта, исключая ВсеЗаОдного. Две девушки, валькирии, держали Бена. Они резко устремились вниз и вонзили его в землю, с грохотом вбив его в асфальт. В этот момент их присутствие стало центром хаоса. Весь сражающийся мир вокруг, ному и военные, были бессильны перед этим вихрем разрушения. Никто не осмеливался подходить, ведь каждый, кто пытался подойти к ним, разрывался, даже не успев коснуться. Валькирии не обращали внимания на окружение. Они были сосредоточены на Бене, их удары были точными и смертоносными. С каждым их движением земля под Беном тряслась. Они метали его, как тряпичную куклу, и снова бросали в землю с ещё большей яростью. Они играли с ним, но в их действиях не было ни капли жалости. Каждый их удар был, как молния, прорезающая воздух, а его последствия оставляли только разрушение. Бен не мог расслабиться, его тело сотрясалось от ударов, но несмотря на это, его гнев рос, словно ответ на их насилие. С каждым их ударом сила ярости прорывалась наружу от Бена. Шигараки подлетел в центр сражения и активировал свою причуду отталкивания. Сила была настолько мощной, что она не просто отталкивала — разрывала всё на своём пути. Люди и ному буквально взрывались, их тела расползались от удара. Шигараки не заботился о своей армии — для него они были всего лишь инструментом, мясом для его силы. В его мире не было места для слабости. *** Кумико, глядя на кровавый хаос вокруг, поняла главное: пока ВсеЗаОдного жив — бойня не закончится. — Прикройте меня! Моя мета-сила работает только на одного! — крикнула она ближайшим союзникам. Они встали вокруг неё живым щитом, зная, что другого шанса у них не будет. Шигараки, заметив скопление бойцов, сосредоточил в ладони мощный лазер. Но в последний момент сзади на него налетел Хиро. Он схватил руку врага и направил луч вверх, в небо. Шигараки раздражённо пробил экзоскелет вместе с телом Хиро и швырнул его в толпу ному. Машина на теле Хиро начала работать на пределе, чтобы хоть как-то спасти своего носителя. ВсеЗаОдного начал копить новый заряд и выпустил лазер — но луч неожиданно отразился и ударил прямо в его грудь, не причинив вреда. Он лишь отряхнулся и с любопытством посмотрел на девушку. — Интересно... — ухмыльнулся Шигараки, но его улыбка тут же исчезла. Он попытался сделать шаг — и не смог. — Что происходит? — Ты в ловушке, — спокойно ответила Кумико. — Теперь любое твоё движение обращается против тебя. Хана давай! — крикнула она своей подруге. Хана вобрала в себя всю силу солнечного света, и её цветы вспыхнули, как миниатюрные солнца. С грохотом они выпустили концентрированный луч энергии прямо в тело ВсеЗаОдного. — ГРААА! — взревел он, когда свет прожёг его плоть, оставив обугленную тушу без кожи — только голова ещё оставалась целой. Его злобные, налитые кровью глаза сверлили девушек, словно зверь, загнанный в угол. Под кожей, точнее, вместо неё, теперь шевелились обнажённые мышцы — и это зрелище было по-настоящему адским. Он попытался сделать хоть шаг, хоть движение — но его сила действовало против него самого. Способность Кумико работала безупречно. — ДА! Не зря Кира говорил, что у Кумико имбовая способность! — радостно выкрикнул Фреш. — СТРЕЛЯЙ! — рявкнул ВсеЗаОдного, обернувшись к Сузуки. — ГОСПОДИН, НО МЫ ПОПАДЁМ ПО СВОИМ! — закричал парень с колонками, побледнев. — МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ЭТИХ ЖИВОТНЫХ! СТРЕЛЯЙ!— прорычал Шигараки, злобно сверкнув глазами. Сузуки поднял свои колонки и навёл их на толпу — туда, где находились Кумико и её защитники. Разрушительная звуковая волна с грохотом пронеслась вперёд. — АААА! — закричали все, кто оказался в зоне удара, но не услышали даже собственных воплей. Кровь хлынула из их ушей, звуковая атака рвала барабанные перепонки, ломала внутренности, выбивала сознание. Воздух дрожал, земля стонала. Звуковая волна всё ещё терзала пространство, разбивая стекло, кости и разум — но внезапно всё оборвалось. Такеши, залитый кровью, но всё ещё в экзоскелете, врезался в Сузуки, швырнув его вместе с колонками в стену ближайшего здания. Аппаратура разлетелась в щепки, и наступила оглушающая тишина. Но тишина длилась недолго. Освободившись от способности Кумико, Шигараки взревел и взмыл в небо. Его тело дымилась, обожжённое, но он не чувствовал боли — только ярость. — УМРИ! — закричал он, обрушивая на Кумико град лазеров, один за другим, как божественная кара. Асфальт взрывался, пыль закрыла небо. Каждая вспышка могла стереть человека в пепел. Кумико уже готовилась к смерти, но тень накрыла её сверху. В следующую секунду перед ней оказался Джун — весь в ожогах, но живой. Его тело мерцало странным светом, кожа покрылась странным узором, словно поглощая энергию лазеров. — Адаптация, мать её… — сквозь зубы прошипел он, принимая на себя удар за удар. Лазеры ударяли по нему, но не причиняли вреда — с каждым выстрелом тело Джуна всё прочнее противостояло разрушительной энергии. В это время остатки армии дрогнули под натиском ному, но Брюс, стоя выше всех на груде обломков. — Всем встать! — рявкнул он, и солдаты в экзоскелетах не ведомо как подняли боевой дух. Под его командованием они сформировали оборонительный круг, прикрывая друг друга, отбивая наплыв "суперсолдат". Но Шигараки не собирался сдаваться. Он пронёсся сквозь пыль и огонь, вынырнул прямо перед Кумико и Джуном и, словно змея, метнулся вперёд. — Поймал! — процедил он сквозь зубы, схватив Джуна за горло и взмывая обратно в небо. Тело Джуна дернулось, но он всё ещё был жив. Кумико закричала, пытаясь догнать, но Шигараки уже уносил Джуна ввысь, словно демон из кошмара. — Значит, ты можешь адаптироваться под атаки. Если выживешь после этого — заберу твою причуду, — хищно улыбнулся Шигараки, пока его кожа восстанавливалась. Хана сконцентрировала новый луч в своих цветах и выстрелила в Шигараки, но тот спокойно принял лазер на руки, сжал его в комок и усилил. Маленькая пульсирующая капсула чистой энергии засияла у него в ладони. Он сунул её Джуну в рот и отпустил того в свободное падение. Джун ударился о землю с глухим, тяжёлым звуком, как будто не человек, а нечто большее рухнуло с неба. Несколько секунд он не шевелился. Потом медленно, с хрипом, поднялся на ноги. Его движения были рваными, словно тело уже не слушалось. Хана подбежала, глаза полные ужаса, но он резко оттолкнул её. — Не подходи… — прохрипел Джун. — Всё… нормально… моя адаптация справится… Поле боя замерло. Даже крики, даже выстрелы — всё как будто затихло. Шигараки остановил своих ному чтоб понаблюдать за этим. Сначала его кожа стала каменной. Затем — тяжёлой, блестящей сталью. Потом переливалась, будто кристалл на солнце… И вдруг — всё исчезло. Его кожа снова стала обычной. Слишком обычной. Слишком человеческой. — Что?.. — выдохнул он. Лицо Джуна искажалось. Паника. Страх. Глаза дёргались, ища хоть кого-то, кто мог бы объяснить. — Почему?.. — Джун зашатался. — Почему не сработало?.. Он посмотрел на друзей. На поле боя. На Кумико. На Фреша. Губы дрожали. — О Господи… нет… И вдруг — вспышка. Ослепительный свет. Тишина. Затем ударная волна. Мир разлетелся на куски. Тела отлетели в стороны, словно игрушки. Земля под ногами вздрогнула. Когда пыль осела, там, где стоял Джун, не осталось ничего. Только воронка и обугленные следы. Только тишина. Хана встала после взрыва, но медленно осела на землю, осознав, что только что произошло. Она не могла в это поверить. В глазах застывший ужас, в которых отражалась смерть Джуна, его последний взгляд. Он не успел справиться. Она сжала кулаки, но не могла скрыть боли. Всё, что она делала, теперь казалось тщетным. Она не могла вытащить его, не смогла предотвратить. Хана прикрыла рот руками и молча заплакала. Слёзы текли, как река, не в силах остановиться. Всё было слишком страшно, слишком несправедливо.