Не стоит увлекаться шалостями...

Шэнь Цинцю нервно расхаживал по хижине вот уже полчаса по его собственному ощущению времени. Ему очень не хватало часов. Почему в этом мире дурацкой сянься-новеллы нет нормального измерения времени?! За несколько лет вынужденного обитания здесь Шэнь Юань привык, разумеется, ко всем этим «палочкам благовоний», «одной чашки чая», а Система со своими комментариями помогала пользователю не попасть в идиотское положение. Однако прямо сейчас глава пика Цинцзин чувствовал себя отцом излишне активных детей, которые шляются неизвестно где, когда за окном – полночь. Или, говоря на местном заклинательском наречии, большая половина часа Крысы прошла (тьфу!). Неугомонных деток было двое: Нин Инъин и Мин Фань. Что уж там было у них в голове (и заднице, прости господи), когда они придумывали внеочередную хрень и радостно бежали её выполнять, их учитель не знал. Но очень часто понимал, что, несмотря на то, что по отдельности каждый из них был весьма умным и сообразительным ребёнком, вдвоём каким-то образом их затопляла невероятная жажда деятельности, а мозги отключались вплоть до использования одной извилины. На двоих, ага. И неприятностей они приносили не только своему пику, но и остальным в том числе. Размышления прервались осторожным стуком в дверь, а так стучался только один человек. - Входи, братец Самолёт, - разрешил расстроенный Шэнь Юань. Дверь открылась, и в хижину с озадаченным видом протопал глава пика Аньдин. Едва увидев его выражение лица, лорд Цинцзин насторожился: с таким лицом Шан Цинхуа обычно приходил сообщить, что он случайно накосячил, но, честное слово, он всё исправит, братец Огурец, вот как только поймёт, как именно это сделать, так сразу же исправит. - Э-э, братец Огурец… тут такое дело… Он даже не сомневался. Особенно, когда Шан Цинхуа достал из-за спины цветочный горшок, в земле которого красовались два цветка на тонких стеблях. - И что это значит? – не расслабляясь, уточнил Шэнь Цинцю, точно зная, что сейчас последует объяснение. И оно ему не понравится. - Если совсем коротко, то это, - он поднял горшок повыше и указал на цветы, чтоб его точно поняли правильно, - твои безголовые ученики. Ты их наверняка уже обыскался, поэтому я решил не ждать до утра… Глава пика учёных совсем неизящно грохнулся на пол. Он смотрел то на цветы, то на Шан Цинхуа, явно ожидая больше объяснений, чем ему дали. Цветы, кстати, были красивы: крупные лепестки овальной формы малинового цвета, но сам центр бутона оставался багряно-красным. Их названия Шэнь Цинцю не знал, но не оно волновало его в данный момент. Отдышавшись, он нашёл в себе силы подняться и сделать поздний чай, приготовившись к долгому рассказу… Эта парочка экспериментаторов успела достать весь хребет Цанцюн за последний год так, что все уже знали: если где-то что-то произошло, то в девяноста процентах случаев в этом замешаны два конкретных ученика мастера Шэня. Один раз, к примеру, эти двое ухитрились пробраться в купальню на пике Сяньшу, чтобы увидеть вечно скрытое лицо Лю Минъянь. То есть мотивы Мин Фаня в данной авантюре были вполне ясны, но его шимэй это зачем? Оказалось, что это был чисто научный интерес: насколько может быть красива родная сестра их шишу Лю, с учётом того, что он сам настолько великолепный мужчина? Сказано было чётким, взвешенным тоном, без всякого намёка на тайное восхищение или что-то похожее на него. Просто констатация факта. Шэнь Цинцю молился про себя всем известным божествам любых миров, чтобы лорд пика Байчжань никогда не узнал про этот разговор, иначе он просто не сможет смотреть своему шиди в глаза. Что он подумает о Шэнь Цинцю, услышав, каковы мысли его учеников?! Ещё больше он боялся за судьбу Мин Фаня, если об их выходке с боевой подругой станет известно. И никакое оправдание в виде научного интереса не спасёт глупую голову его старшего ученика. Впрочем, в тот момент Лю Цингэ был наименьшей проблемой. А вот орущая на всё помещение Ци Цинци – наибольшей. Как выяснилось, мелкие пакостники что-то перепутали в чужом расписании и попали в купальню, когда там была именно она. Ой-ёёёёё! В Бамбуковую хижину, куда разгневанная глава пика Сяньшу пинками пригнала двух оболтусов, те добрались уже с физическими повреждениями и синяками. Если бы не установленные с этой суровой женщиной дружеские отношения во время нескольких совместных миссий, Шэнь Цинцю бы так легко не отделался. Ну, как легко? Несколько видов редкого чая, пара очень красивых шёлковых вееров из его коллекции и просто чудесный костяной гребень – невероятно тонкой работы, инкрустированный серебром и нефритами любимого цвета цин. Ци Цинци сменила гнев на милость после такой богатой взятки и пообещала, что подробностей случившегося никто не узнает. Хотя после довольно шумного выдворения с пика Сяньшу вряд ли удастся скрыть скандальное происшествие, но без истинных причин и мотивов бедовой парочки. Все просто будут знать о провальном тайном проникновении в купальню, и всё. А поскольку ребятки уже успели снискать себе репутацию злостных искателей приключений, никто не удивится. И, хвала небесам, шиди Лю его не убьёт за отвратительное воспитание своих учеников!   - И что же, сегодня полем своих затей они выбрали твой пик? – спросил Шэнь Цинцю, догадываясь, что молодёжь нынче влезла не просто, куда не стоило, а ещё и поплатилась за свои действия. И в этот раз серьёзно. Когда они подрядились на Цяньцао опробовать несколько лекарственных растений, пока неизученных Му Цинфаном, тот, обнаружив подростков, по счастью, очень скоро, в весьма неловкой ситуации, был вынужден помогать, поочерёдно то бледнея, то краснея. У Нин Инъин просто случилось желудочное расстройство – что, неприятно, конечно, а всё же неловкости чуть меньше; расстройство, правда, получилось затянутого действия, так что девочка, кажется, после вынужденной процедуры похудела килограммов на пять. У Мин Фаня всё было сложнее. Му Цинфан вызвал лорда Цинцзин на Цяньцао немедленно, но тот, явившись, понял, что лучше бы не вызывал. Выражаясь художественно, старший ученик мучился от плотского напряжения ниже пояса. Урока полового воспитания Шэнь Цинцю со своими адептами, по понятным причинам, не проводил, ему же и в голову не приходило, что может случится и вот такая дурацкая ситуация! Поэтому, когда мучительно краснеющий и запинающийся лорд Цяньцао объяснил ему, что нужные травы он попытается найти, конечно, но не знает, как быстро это получится, глава пика Цинцзин в сердцах едва не ударил завывающего от боли и непристойного желания ученика веером по затылку. Не таким бесстыдником был Шэнь Юань, чтобы объяснять адепту действия для облегчения своего состояния. Поэтому он вызвал Шан Цинхуа. Самолёт приперся не один, а в компании развесёлой литературы, где доступно и понятно объяснялось то, что в мире обоих попаданцев объясняют школьникам. Литература оказалась полезной, Му Цинфан нужные травы нашёл, настойку сделал, и через несколько часов Мин Фань вернулся на свой пик. Кроме трёх лордов да самой парочки авантюристов об этом конфузе никто не узнал, а Нин Инъин с Мин Фанем затихли аж на полтора месяца. Тогда Шэнь Цинцю решил, что урок пошёл им обоим впрок и позволил себе не отслеживать их движения в режиме постоянно. Зря, как выяснилось. - Понимаешь, я сегодня составлял список всей придуманной для этого мира флоры, - вещал Шан Цинхуа, - чтобы не оказаться в ситуации, когда что-то понадобится, а ты можешь это забыть. И проверял запасы всех высушенных растений, сравнивая, что у меня есть, а чего нет. Твои пришли после обеда, были весьма вежливы, попросились помочь. Я и разрешил. - Ты же знал, что они вдвоём – это бомба замедленного действия! – воскликнул Шэнь Цинцю, - их по одному можно брать в помощники, но никак не вдвоём! - Ой, не ори, братец Огурец, мне и без того не по себе, - скривился лорд Аньдин, - они несколько часов вполне мирно работали: не мешали, не болтали между собой, всё было сделано с усердием и аккуратностью. А потом я решил ненадолго отойти. Вернулся – а у меня на документах лежат два этих цветочка! Я их, как видишь, в почву поместил, удобрил, горшок выбрал посимпатичнее… - И что же это они там сожрали? - Видишь ли, у меня всё подписано так, чтобы было понятно мне. Свойство этого корнеплода я подписал как «красивые малиновые цветы». Наверное, они подумали, что это обозначает, будто бы сам корнеплод имеет вкус малины, решили попробовать… Лорд Цинцзин повернулся к горшку с цветами: - Попробовали?! И как, нравится пребывание в виде цветов? Хорошо, что у вашего шишу Шан среди его богатства не было чего покруче, например, ягоды, которые превращают в куриц. Иначе отлавливали бы вас не только мы, но и местные повара! И я не даю гарантий, у кого бы это получилось лучше! - Ты знаешь, что то, как ты сейчас орёшь на парочку цветов, выглядит очень специфично? – задумчиво проговорил Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю выдохнул и постарался взять себя в руки. - И как мы будем возвращать их обратно? - Должна существовать трава-антидот, - пожал плечами Самолёт, - я же много чего придумал в этот мир, и если есть растение с подобным эффектом, значит, должно быть то, что этот эффект отменяет. - Зачем ты вообще придумал корнеплод, который обеспечивает превращение самого себя в цветок? – устало спросил учёный, решивший немного проводить товарища-попаданца. - Ну, красиво же, сам согласился, - пожал плечами неунывающий хомяк, - ты за цветами умеешь ухаживать? Надо, чтобы они не загнулись, пока я ищу нужное растение. - Надеюсь, ты вспомнишь его побыстрее. - Зачем? - В смысле? - Зачем тебе, чтобы они вернулись поскорее? – терпеливо повторил лорд Аньдин. – Они из прошлого урока… довольно пикантного, как помнишь, ни фига не извлекли. Может, пусть пока цветут, подумают, все человеческие чувства при них, кроме речи, так что… почему бы немного не потянуть время? - Знаешь, братец Самолёт, а это весьма неплохая мысль, - одобрительно улыбнулся лорд Цинцзин, - давай пока насладимся тишиной, а то хребет Цанцюн из-за этой безголовой парочки скоро разорит бедного Му Цинфана на успокоительные настойки…