Часть 1

Он чувствует затылком шершавую кору дерева; может, если прислониться достаточно сильно, остальной лес перестанет одуряюще вращаться. Атос выдыхает и прищуривается; череп раскалывается от боли. Рука Портоса в перчатке стирает ему кровь с виска. – Ты со мной? Атос, ты со мной? Желудок сердито колыхается. – Ммм, – говорит он и пытается приготовиться к тому, чтобы бежать дальше. – Выглядишь паршиво, – с сомнением хмурится Портос и, придерживая его за плечо, критическим взглядом окидывает разбитую голову. – Мм, – снова говорит Атос, поскольку все остальное сейчас кажется не стоящим усилий. Он сосредотачивается на рукаве камзола Портоса, потемневшем от крови. Нахмурившись, неловко хватает друга за рукав – с такого расстояния он чувствует запах крови и дышит очень осторожно, чтобы утихомирить тошноту. – Ерунда, – бормочет Портос, проследив за его взглядом. – Все в порядке. Эта миссия пошла коту под хвост с самого начала. Весь северо-восток – сплошь убогая дождливая равнина, заросшая облезлыми, унылыми хвойными; между Кале и Реймсом нет ровным счетом ничего, о чем Атос бы скорбел, смети это с лица земли ураган. Будь его воля, он бы без капли сожалений позволил бунтовщиками оставить себе их грязное болото, но король, очевидно, имел другое мнение. К сожалению, вышеозначенные бунтовщики оказались необычно хорошо вооружены для толпы крестьян. Вот вам и результат. В зарослях кустарника слышатся торопливые шаги, и Атос пытается сосредоточиться. Знакомый голос что-то бормочет, и еще одна рука смахивает с его щеки запекшуюся кровь. – Шестеро, на севере, – тихо и быстро говорит Арамис. – Послали остальных нам наперерез. – Д’Артаньян выбрался? – спрашивает Портос. Арамис передергивает одним плечом. – Зависит от того, успел ли он добраться до дороги прежде, чем они отрезали путь. Атос, следи за пальцем. Его тошнило? – Он кидает взгляд на Портоса, который качает головой. Атос с трудом направляет взгляд куда-то в их сторону. Засада была хорошо запланирована, и даже если не застала их совсем врасплох – они никогда, никогда не расстаются с оружием – численное превосходство бунтовщиков и, похоже, бесконечные запасы боеприпасов стали неприятным сюрпризом. Скоро они лишились лошадей, а Атос оглушенно стоял на коленях, смаргивая кровь из глаз. Через звон в ушах он услышал, как Арамис кричит д’Артаньяну выбираться, привести помощь, и успел прочистить зрение как раз вовремя: через момент тягостных колебаний д’Артаньян развернулся, швырнул запасной пистолет Арамису, ткнул шпагой еще одного мятежника, пришпорил коня и ускакал прочь. Арамис застрелил человека, прицелившегося в спину д’Артаньяна, а Портос ухватил Атоса под руки и уволок в лес. Давно им не приходилось совершать настолько недостойного отступления. Портос и Арамис тихо, взволнованно переговариваются над его головой, Портос изредка кидает взгляды на край рощи. – Он не сможет идти, мы его потащим? – шипит Портос, кидая неуверенный взгляд на прислонившегося к дереву Атоса. – Я здесь, – протестует Атос. – Яврядке. Арамис скептически морщит нос, и Атос хватает его за рубашку. – УПртоса кровь, – сообщает он, нахмурившись, когда язык слушается с трудом. Арамис косится в сторону. – Знаю. Я за ним слежу. Атос замечает, как он стискивает зубы, когда поворачивается, и крепче вцепляется в его рубашку. – Ты… двигаешься неправильно. Арамис рассеяно похлопывает его по руке. – Надо идти, – бормочет он, и Атос снова дергает его за рубашку, застонав, когда перед глазами все плывет. – Слышал треск, когда твоя лошадь упала. – Все в порядке, – вздыхает Арамис. Атос рычит, и Арамис издает раздраженное восклицание. – Больно чертовски, но это не смертельно, и сейчас мы ничего не может сделать. Голова еще кружится? – Ты не сможешь так бежать, – не отступает Атос, не выпуская его рубашки. Арамис оскаливает зубы. – Смогу. – Он кладет руку на шею Атоса. – Мы выберемся, Атос, мм? Возвращается Портос; Атос не помнит, чтобы он уходил. – Они на подходе. Надо идти. Голова Атоса раскалывается, но он делает шаг прочь от дерева и не падает, так что хоть что-то. Портос сжимает его запястье и хмурится. – Я его держу. Засунь чертову руку в камзол, Арамис, ты еще сильнее ее растрясешь. Бег ощущается, словно он непрерывно оттягивает момент, когда рухнет лицом вниз, но Портос безжалостно тянет его вперед; прикрывающий их сзади Арамис держит одну руку в камзоле, другой сжимая пистолет. От бега все его тело начинает пульсировать в ритме с головой. Свет режет глаза, а от мелькающих мимо нескончаемых одинаковых деревьев кажется, словно он в центре детского волчка. Запнувшись о корень, он падает на колени, и его тут же тошнит. Портос едва не перелетает через него, не успев остановиться. Рука ложится ему между лопаток, и как только его перестает тошнить, его вздергивают под мышки и снова тянут вперед. Портос пихает его в выемку между корнями дерева – лучшее укрытие, какое они могут найти на этой богом проклятой равнине. Арамис присоединяется к ним через пару мгновений – или не через пару, головная боль ослабила и притупила его чувство времени. Арамис бормочет что-то Портосу, берет лицо Атоса в ладони и хмурится, разглядывая зрачки. – Все еще плохо ориентируется. – Он глядит прямо на Атоса, но, очевидно, обращается не к нему. Атос сосредотачивается на ощущении прохладных пальцев на висках; от этого пульсация в голове становится чуть легче. Он медленно моргает. Остальные держатся рядом, Арамис возится с раненой рукой Портоса. В ушах все еще звенит, но он слышит шаги через секунду после того, как остальные двое напрягаются, значит, слух не так уж пострадал. Портос прижимает его к земле, а Арамис ползет вперед, вытянув пистолет. Дело в том, что даже в нынешнем плачевном состоянии тактический мозг Атоса понимает, что если Арамису придется стрелять, им конец. Врагов слишком много, а у них только один выстрел, максимум два, если Арамис успеет перезарядиться достаточно быстро с одной действующей рукой. Но никто из них не способен победить в дуэли на шпагах в таком состоянии. Ну, может, разве что против гвардейцев кардинала. – Прошли пока, – шепчет вернувшийся Арамис, засовывая пистолет за ремень, и снова прижимает пальцы к виску Атоса. – Нужно двигаться дальше, – бормочет Портос. Он выглядит бледным, и Атос с тревогой думает о крови, пропитавшей его рукав. Арамис переводит между ними расстроенный взгляд, но Портос уже, шатаясь, поднимается на ноги, так что он поднимается на одно колено и подхватывает Атоса под мышки, помогая встать. Атос опирается на здоровое плечо Арамиса и шипит: – У него все еще идет кровь. – Я знаю, Атос, – хрипло говорит Арамис, не сводя глаз с руки Портоса. Вокруг нее обмотана тряпка – возможно, однажды бывшая частью перевязи Арамиса – но она промокла насквозь. Портос наверняка их слышит, но не поворачивается, возможно, потому что у него слишком кружится голова, чтобы быстро оборачиваться. Тишину разрывает выстрел, и голова Атоса яростно пульсирует. Он вздрагивает так сильно, что Арамис поворачивает к нему в панике, видимо, решив, что его задело. Впереди тревожно вскрикивает Портос, а следом раздается триумфальный охотничий вой. Арамис отпускает Атоса и хватает пистолет, второй рукой неуклюже пытаясь выхватить шпагу. Путь им преграждают четверо, и Портос кидается вбок; Арамис стреляет, и голову Атоса снова пронзает боль от грохота выстрела. Портос с кем-то фехтует, но еще человек надвигается на него сзади, а двое поспешают из-за деревьев с поднятыми пистолетами. Арамис все еще пытается извлечь шпагу из ножен, и Атос качает головой. – Мы сдаемся, – кричит он, и голова трещит в агонии даже от звук собственного голоса. Он сжимает руку Арамиса и, шатаясь, делает шаг вперед. – Портос, отставить! Мы сдаемся. Арамис сжимает губы, но бросает шпагу и разряженный пистолет. – Простите, – бормочет Атос, когда бунтовщики сжимают кольцо, направляя на них пистолеты. – Ничего, – бормочет в ответ Арамис. – Ты прав. Двое бунтовщиков тянутся к Портосу забрать оружие; он с досадой швыряет шпагу на землю и медленно опускается на колени. Один из бунтовщиков грубо заламывает руки Арамиса за спину, и тот морщится, когда движение задевает что бы там не хрустнуло раньше в его плече. Он тревожно глядит на Атоса, и Атос видит вспышку ярости на его лице и слышит крик, острый и настойчивый: – Не троньте его, он… После этого – темнота. * В темнице темно и влажно, как и во всех темницах, виденных Портосом. Зато цепей не пожалели, и ему досталась львиная доля. У Арамиса скованы только запястья, у Атоса, похоже, тоже, хотя он на другой стороне камеры и не шевелился с тех пор, как их сюда притащили. Портос, крепко прикованный к стене, едва может двигаться вообще; рука горит и пульсирует, и чертовски кружится голова. Какое-то время их не трогают, но в конечном счете или они захотят задавать вопросы, или показать пример. Это только вопрос времени. В темницу, почесывая подбородок, забредает один из бунтовщиков. Он не похож на официального допросчика, скорее, это лишь рядовая сошка, любопытствующая ценным уловом. – Добрый день, мушкетеры, – небрежно бросает он, рассматривая их по очереди. Портос молчит, Арамис поднимает глаза, выглядя самими воплощением терпения и спокойствия. – Теперь не такие резвые? – ухмыляется визитер и все равно не получает ответа. – И не такие разговорчивые. Арамис кидает взгляд вбок, и Портос встречает его с ничего не выражающим лицом. – Скоро вы заговорите. На вас богатые планы. Арамис с преувеличенной вежливостью прячет зевок в кулак. В темницу забредает еще один охранник, лениво подкидывая нож. Первый тыкает Атоса носком сапога. – Мало смысла сохранять жизнь кому-то, кто вряд ли сможет сказать что-то членораздельное. Арамис, звеня цепями, поднимается на колени. – Господа, я бы не советовал столь поспешных действий. Возможно, он ваш самый ценный заложник из нас троих. Портос приподнимает брови, потому что проклятье, Арамис явно сочиняет это на ходу. – Да ну. Один мушкетерский ублюдок ничем не лучше любого другого, – фыркает стражник, подняв обмякшую руку Атоса – Он из богатой семьи, – дергает здоровым плечом Арамис. Охранник замечает, как он оберегает плечо, отпускает Атоса и пинает Арамиса в грудь. Портос рычит, но не может вмешаться. Арамис пораженно хрипит и валится на спину. Охранник нависает над ним и упирается каблуком в сломанную кость. – Из богатой семьи, говоришь? Не повезло ему, оказаться в компании со смазливым ублюдком и крысой из сточной канавы. Арамис не отвечает, скрипя зубами в потолок. -Эй? – снова требует охранник, передвигая сапог на его щеку и вынуждая повернуть голову к Атосу. Арамис выдыхает испанское ругательство, и охранник выпускает его со смехом и пинком в ребра. – Еще и испанец? Какое только отребье не берут в королевскую гвардию. Он уходит, и Арамис хватает воздух, не поворачивая головы. Портос пытается вырваться, но цепи слишком крепкие, рука горит огнем, и нет пространства для маневра. – Арамис, – хрипит он, и, так же безнадежно, - Атос? – Я... в порядке, – выдыхает Арамис, по-прежнему не шевелясь. Атос тихо стонет, глубже утыкаясь головой в колени. Если он и очнулся, он не больше в сознании, чем на грани отключки от выпивки. Портос, хмурясь, переводит взгляд с одного на другого. – Тогда посмотри на меня, – отчаянно говорит Портос, пытаясь сесть прямее и замирая, потому что дьявол, рука. – Мм? – рвано выдыхает Арамис. – Раз ты в порядке, посмотри на меня, потому что отсюда ты не выглядишь слишком хорошо, приятель. Арамис издает болезненный смешок, и Портос видит, каких усилий ему стоит повернуть шею. – Как рука? – выдавливает он, прищурившись на Портоса в тусклом свете. На его лице грязь от сапога того ублюдка. Портос уклончиво хмыкает, снова глядя на Атоса. Тот не шевелится, все еще одурманенный сотрясением и не вполне осознавая окружение, но сам Портос начинает чувствовать головокружение, приходящее с потерей крови. – Д’Артаньян выбрался, – выдыхает Арамис. – Помощь скоро придет. Портос кивает, потому что у них обоих есть сомнения, но высказать их вслух сейчас ничем не поможет. Он снова пытается шевельнуться, и снова раздается звон цепей. Он раздраженно пыхтит, Арамис изгибает губы в улыбке. – Похоже, тебя спутали с носорогом, мон ами. Портос невольно фыркает. – Ага, наверное. Арамис, зажмурившись, пытается сесть. – Можешь добраться до него? – спрашивает Портос. Как бы ему не хотелось заставлять Арамиса двигаться, когда это явно причиняет ему боль, продолжающееся молчание Атоса вызывает тревогу. Не то чтобы их лидер когда-либо был особо разговорчив. Но это слишком тихо даже для него. Арамис утвердительно хмыкает, вскарабкивается на колени и ползет вперед. – Атос? Мне нужно, чтобы ты открыл глаза. Атос стонет и мотает головой из стороны в сторону. Встревоженный, Арамис подсовывает ему под голову скованные руки, чтобы смягчить удар. Атос шипит от боли и, заторможено моргая, открывает глаза. – Боже, – бормочет он. – Скажите, что нас не занесло во Врен. – Боюсь, дело несколько хуже, – мягко говорит Арамис и осторожно опускает голову Атоса, чтобы позвенеть перед ним цепями. – А. Теперь вспомнил. Атос моргает и смотрит осмысленно впервые после стычки, и Портос обмягченно расслабляется. Хоть Атос и приветствует мир стоном умирающего, он чертовски рад, что его друг снова в себе. – Бунтовщики, – рыкает Атос. – Я уже сожалею об этой сдаче. – Ничего, – говорит Арамис, с трудом сдвинувшись, чтобы сесть рядом с ним. – Я знаю, как ты ненавидишь север. Не могу представить, чтобы это путешествие заставило тебя передумать. – Каждый раз, как я попадаю в этом богом проклятый регион, кто-то бьет меня по голове, – жалуется Атос.– Где Портос? – Здесь, – хрипит Портос. – У тебя кровь шла. Портос впечатлен, что он помнит; Атос был не совсем в себе, получив прикладом мушкета по виску. – Все нормально, – заверяет он, хотя все больше осведомлен, что это не так, и оба его спутника смотрят скептически. – Нас уже пытались допрашивать? – спрашивает Атос, выглядя раздраженным на себя за то, что был без сознания. – Нет. Заглянули и слегка поглумились, но пока что ничего серьезного,– говорит Арамис. Более или менее точно, хоть и сокращенная версия. – Тогда, скорее всего, дадут нам потомиться до утра. Арамис кивает и слабо улыбается. На это стоит надеяться, поскольку дает д’Артаньяну больше времени привести помощь. – Ты в порядке? – тихо спрашивает он у Атоса. – Я хочу выпить, – отзывается тот. Арамис фыркает. – Ну, это, по крайней мере, в порядке, – он снова начинает шевелиться, и Портос гневно рычит: – Что ты еще задумал? – Хочу осмотреть твою руку. – И что ты сможешь здесь сделать? – протестует Портос, потому что не хочет еще раз смотреть, как Арамис, кривясь и морщась, ковыляет по камере. Это безнадежно; Арамиса невозможно отговорить от помощи другим, когда он решает, что это нужно. Он пересекает камеру, почти не морщась, и, опустившись рядом, хмурится и щупает глубокий порез над локтем. Портос глядит на его склоненную макушку и пытается игнорировать, как раскаленные кинжалы вонзаются в руку при каждом прикосновении. – Д’Артаньян может быть здесь завтра, – бормочет он. Арамис согласно сжимает его руку. – Скорее всего, – шепчет он. Атос с другого конца комнаты наблюдает за ними и молчит. * Они практически не спят. Атос дремлет, но умудряется отзываться каждый раз, как Арамис его окликает, так что он так спокоен, как может быть в подобной ситуации, что сотрясение его не убьет. Портосу не сидится на месте, что очевидно по звону целей каждый раз, как он пытается шевельнуться. Одному богу известно, почему бунтовщики решили, что ему нужны столь внушительные оковы. Наверное, Портос нанес им впечатляющие удары в схватке. За это Арамис тоже благодарен. Его беспокоит потеря крови Портоса, а сон при таком свете слишком похож на смерть. Он знает, что утром тюремщики придут, чтобы выжать у них информацию любыми средствами. Какая-то часть его лелеет глупую надежду, что д’Артаньян успеет спасти их от самой печальной участи, но путь до лагеря долог и непрост, и понадобится время, чтобы найти капитана и организовать отряд. Какое-то время они сами по себе. Атосу нельзя больше получать ударов по голове, или он может на самом деле не проснуться. И видит бог, Портос не может потерять еще больше крови. Значит, ему нужно сосредоточить фокус допроса на себе. Шаги в коридоре будят их через пару часов после рассвета. Вошедшего в темницу он раньше не видел, хотя более грубо одетые охранники, подпирающие стены, знакомы по вчерашнему дню. – Кто из вас главный? – нетерпеливо интересуется новоприбывший. Атос вздергивает подбородок, как-то умудряясь выглядеть надменным, даже сидя в углу темницы на грязном полу. – Мы королевские мушкетеры, – врастяжку произносит он. – Угрожая нам, вы напрашиваетесь на серьезные неприятности. Бунтовщик фыркает. – О да, вы внушаете ужас – скованные и окровавленные у моих ног. – Лениво пнув Атоса по лодыжке, он обводит взглядом темницу. – Комнатные собачки слабого, капризного тирана. – Ваше жалкое восстание доживает последние дни, месье, – встревает Арамис. – Вам это известно. Атос хмурится на него; он не обращает внимания. Бунтовщик хватает Арамиса за волосы и вздергивает на колени. Он тихо шипит от унижения, слыша сзади гневный рык Портоса. – Вот как? – бунтовщик встряхивает Арамиса, другой рукой хватая за горло. – Тебе об этом что-то известно? Арамис упрямо встречает его взгляд, но молчит. Пока не нужно ничего говорить; он успешно сделал себя центром внимания. Один из его талантов, хотя раньше последствия были куда более приятными. – Не тронь его, – рычит Портос, и у Атоса тоже находятся возражения, но бунтовщик сделал выбор, и любые возражения его только поощрят. Один из охранников подтягивает стул, на который грубо швыряют Арамиса – по крайней мере, это приятнее, чем сидеть на полу, хотя он подозревает, что такая роскошь лишь позволит врагам не нагибаться, чтобы его ударить. Сковывающую его руки цепь размыкают, протягивают между перекладинами спинки стула и снова запирают, заломив его руки назад. – Итак, мушкетер. Что вам известно о нашем восстании? Сколько вас здесь? Кто ваш командир? Арамис глядит невозмутимо и надменно. Удар в челюсть не становится неожиданностью, и даже не особо силен, так что он пытается не шевелить головой слишком сильно: от любого движения плечо взрывается болью. Им далеко до умелых допросчиков: они слишком быстро пытаются выбить из него ответы сперва кулаками, затем дубинками, а не получив ответа, раздражаются и быстро теряют самообладание. Арамис выплевывает сгусток крови прямо лидеру в глаз, и тот с отвращением отшатывается назад и выхватывает пистолет. – Я тебя научу хорошим манерам, – ревет он, пистолет дрожит в его руках, у Арамиса перед глазами слегка плывет, но человек выглядит почти пьяным от ярости, до дрожи. Это значит, что если он выстрелит, пуля может уйти куда угодно, и Арамис от этого далеко не в восторге. – Немедленно положите пистолет, – повелительным тоном произносит Атос с пола. Иногда Арамису хочется смеяться от этого – в жизни Атоса еще не случалось такого, чтобы он не ожидал от всех подчинения его приказам, если они знают, что для них хорошо. Но бунтовщик слишком на взводе, чтобы слушать, кровь стекает с его подбородка. Другие двое снова отходят к двери, слегка неуверенно, – возможно, было приказано пока оставить их в живых. Арамис просто наблюдает за дикими движениями дула пистолета и пытается вычислить, куда полетит пуля и с какой вероятностью попадет в него. То еще занятие, определенно, – он не стремится к смерти, уж всяко не здесь – но на что не пойдешь, чтобы отвлечься от агонии в плече. Снаружи темницы слышится какой-то шум, похоже на звуки драки, крики и выстрелы. Допросчик-дилетант становится еще более возбужденным. – Там еще ваши? Еще проклятые мушкетеры… – Опустите пистолет, – Атос словно комментирует погоду, – и, возможно, мы это обсудим. – Атос, – настойчиво окликает Портос. – Опустите, – резче, приказным тоном, повторяет Атос. – Я продырявлю твоего дружка, если не ответишь сейчас же! – Мужчина все еще бесплодно вытирает кровь с лица свободной рукой, а звуки драки приближаются. Если повезет, нужно потянуть еще лишь пару секунд. Беда в том, что ублюдок знает, что его время на исходе. – Атос! Арамис! Это, слава богу, д’Артаньян, и его крик способен разбудить мертвых; явно он позабыл про головную боль Атоса. Нападающие мушкетеры сцепляются с охранниками в двери. Бунтовщик с пистолетом понимает, что время вышло, и целится в голову. Арамис делает мгновенный расчет и кидается вбок, вместе со стулом. От падения на сломанное плечо перед глазами темнеет и он задумывается, не лучше ли было получить пулю, но пуля проходит мимо, безопасно впечатавшись в стену. Портос выкрикивает его имя, но Арамис не может повернуть голову, чтобы его ободрить, а в горле слишком пересохло. Он вслушивается в его голос, и в голос Атоса, и пытается вспомнить, как дышать. * Услышав выстрел, д’Артаньян едва не спотыкается, спеша попасть в темницу; он замечает трех своих друзей на полу, скованных, и оставшегося бунтовщика с дымящимся пистолетом. Д’Артаньян не знает, в кого тот только что стрелял, но это не важно; он хватает все еще горячее дуло пистолета и дергает на себя, встречая дернувшегося навстречу бунтовщика ударом в горло. Тот падает мгновенно – вряд ли мертв, но д’Артаньяна это не особо заботит. Он отпускает обмякшее тело и лихорадочно осматривается по сторонам. Сперва он встречается взглядом с Атосом. – Лучше поздно, чем никогда, – бесстрастно говорит тот, и д’Артаньян слишком рад тому, что он разговаривает связно, чтобы оскорбляться. – Посмотри, что с Арамисом. Он кивает и быстро поворачивается. Портос прикован к противоположной стене, словно способен разорвать любого приблизившегося к нему зубами и когтями, и на мгновение кажется, что он правда может – не сводя глаз с Арамиса, который лежит на боку, прикованный к сломанному креслу, и хрипит, словно разучился дышать. Д’Артаньян пытается повернуть Арамиса в более удобное положение, но остатки разбитого кресла и цепи делают это затруднительным. – Он ранен? – требует Портос. Д’Артаньян тревожно глядит на него, потом снова на Арамиса. Насколько он может судить, крови немного, но от панических хрипов Арамиса кажется, будто его подстрелили. – Кажется, нет, – говорит он и кидается к телу охранника у двери, на поясе которого висит связка ключей. Приходится проверить половину, прежде чем удается подобрать нужный ключ и освободить Арамиса из-под сломанного стула. Наконец, когда весь его вес больше не приходится на вывернутую руку, он начинает дышать ровнее и благодарно кивает, пока д’Артаньян умоляет его что-нибудь сказать. Он устраивает Арамиса на спине – тот судорожно хватает воздух, но отмахивается от него здоровой рукой, и направляется к Портосу. Он с трудом, из-за чистого их веса, снимает цепи, волнуясь о его неестественной бледности. Портос шипит на него, отгоняя, и наконец он поворачивается к Атосу, начиная обижаться, что никто из троих, похоже, вовсе не рад его видеть. Как только запястья Атоса свободны, он хватается за голову и хмурится. Кидает мрачный взгляд на д’Артаньяна и на трясущихся ногах ковыляет к двоим в центре комнаты, выглядя готовым свалиться. Все трое в синяках, грязи и крови, и д’Артаньян сам вымотан, но он заставляет себя дойти до стола в коридоре где, пробегая мимо, видел кувшин с водой. Среди завалов оружия и брошенной еды находятся две кружки; третьей не оказалось, но он не может представить, что они не поделятся. Вернувшись, он обнаруживает всех троих сбившимися в кучку на полу, Арамис осматривает голову Атоса. – Я принес воды, – выдыхает он. Арамис поднимает голову и слабо улыбается. – Спасибо. И мои восхищения твоему крайней своевременному появлению. – Его голос звучит едва слышно, но д’Артаньян возвращает улыбку и протягивает ему кружку воды, которую он берет левой рукой; правая безвольно лежит на коленях. Вторую кружку он протягивает Портосу, – потеря крови и все такое – и получает благодарное фырканье в ответ. Сделав осторожный глоток, Арамис протягивает свою кружку Атосу, которых хмурится и бормочет: – Я предпочитаю вино. – Не обращай на него внимания, д’Артаньян, – советует Портос. – Ему досаждает головная боль. Он имел в виду «спасибо за спасение». – Спасибо, – откликается д’Артаньян. – Я почти освоил язык похмельного Атоса. – Господи, хотел бы я сейчас напиться, – ворчит Атос, но запястье Арамиса сжимает осторожно. – Здесь все хорошо? – вопрошает появившийся в проеме Тревиль. Он проходится взглядом по жалкому зрелищу, которое трое его пойманных подчиненных собой представляют. – Все хорошо, капитан, – говорит д’Артаньян, встречаясь с ним взглядом и выдавливая очень усталую улыбку. Тревиль переводит взгляд с троих потрепанных Неразлучных на него и сдержанно кивает. По крайней мере, все живы и вместе. Пока что этого достаточно. * Д’Артаньян горько сожалел, что сказал капитану, что справится. Все они настаивают, что прекрасно могут идти сами, а он не доверяет никому из них дойти до выхода и не свалиться. Когда они добрались до наружной двери, Атос резко вздрогнул от света и шарахнулся в сторону; Арамис протянул руку его поддержать и зашипел, когда от резкого движения дали о себе знать его множество синяков. Д’Артаньян тащил все их снаряжение, наотрез отказавшись позволить им нести лишний груз; нехватка сна и долгие часы в седле все сильнее давали о себе знать, но он не собирался жаловаться. Они, похоже, не осознают, как ужасно выглядят, особенно при дневном свете, в котором видны все синяки, а Портос не казался настолько серым с тех пор, как получил топором по плечу. Тревиль собрал остальных мушкетеров и горстку пленных бунтовщиков, включая того, что вырубил д’Артаньян после выстрела в темнице. Атос пронзил его холодным испепеляющим взглядом, проходя мимо. Портос грозно глянул и издал негромкий угрожающий звук, отчего пленник взвизгнул и забавно вздрогнул. Арамис хищно улыбнулся. Д’Артаньян вздохнул и принялся делать ставки, кто из них свалится первым. Они ждали, сидя у стены рядом с лошадьми, пока капитан и остальные разбирались с пленниками и обеспечивали охрану. При виде приближающегося Тревиля они сделали было поползновение подняться на ноги, но тот рявкнул: – Не вставайте. Бога ради. Атос выглядел недовольным перспективой докладывать капитану, привалившись к стене, но Портос с Арамисом просто прислонились друг к другу, устало и облегченно. – Докладывайте, – вздохнул Тревиль и сжал губы, рассматривая их синяки. Атос прочистил горло. – На нас напали в трех лигах к северу от Рейна. Противник превосходил нас численностью, поэтому д’Артаньян вернулся за подкреплением. Мы отошли в лес. Они перехватили нас. – Он кинул взгляд на Портоса и Арамиса посмотреть, не найдется ли у них что добавить. Арамис устало улыбнулся, Портос пожал плечами. – Остальное вам известно, – тем же хриплым невыразительным тоном закончил Атос. Тревиль приподнял бровь. – Ранения? Атос фыркнул и снова покосился на товарищей. – Атосу досталось прикладом по голове, – вклинился Портос. Он дернул головой в сторону Арамиса, который практически уснул на его плече. – Этот что-то сломал, когда пала его лошадь, и его здорово отделали внизу. У меня царапина на руке, но кровотечение прекратилось. Тревиль кивнул, скрестил руки на груди. – Даю вам всем неделю отпуска. Можете не торопиться в Париж. Ты тоже, д’Артаньян. Д’Артаньян удивленно поднял глаза, моргнул и кивнул. Тревиль серьезно посмотрел на него. – Ты хорошо справился. Мгновение он смотрел изумленно, потом ощутил на себе позабавленный взгляд Портоса. – Спасибо, капитан, – выдавил он. Тревиль перевел взгляд на Атоса. – В деревне к югу отсюда есть гостиница. Езжайте и отдыхайте, ради бога. – Хмурясь, он глянул на Арамиса, который до сих пор молчал. – Вам нужен врач? Арамис моргнул и нехотя оторвался от плеча Портоса. Он окинул Атоса критическим взглядом и расстроено изогнул губы при взгляде на Портоса. – Может быть, – проскрежетал он; вода явно не слишком помогла его горлу. – Мой набор был в моих седельных сумках. – Если вернем ваших лошадей, я прикажу кому-нибудь его принести. И пришлю вам врача. – Он еще раз окинул их строгим взглядом. – Свободны. * Дорога до постоялого двора оказалась трудна и болезненна, даже на обнаруженной кем-то старой повозке. Атос ей управлял, щурясь от яркого света, а Портос сидел рядом, чтобы он не опрокинул всех в канаву. Арамис с д’Артаньяном устроились сзади, и Арамис отвлекался от того, как на каждой выбоине визжат сломанные кости, швыряясь в своего юного спутника соломинками каждый раз, как тот отворачивался. – Ему нельзя править лошадью, – конспиративным шепотом прошипел д’Артаньян, ужасно возбужденный их состоянием. – Нам недалеко, – проскрипел он, успокаивающе улыбаясь. Им недалеко, но когда они добрались до места, его сломанные кости ныли так, что ему оставалось лишь сосредоточиться на том, чтобы продолжать дышать, пока д’Артаньяна помогал ему выбраться из повозки и зайти в дом. Владелец гостиницы окинул их взглядом и расправил плечи. – Я не хочу неприятностей, – сказал он. Д’Артаньян крепче обхватил Арамиса за пояс. – Мы королевские мушкетеры, и нам требуется комната, – произнес он дрожащим от гнева голосом. Арамис услышал стук двери, когда к ним присоединились Атос и Портос. Мужчина перевел взгляд с одного на другого, заметил наплечники и оружие, и медленно кивнул. – Мушкетеры, да? За бунтовщиками приехали? – С ними уже разобрались, – ответил д’Артаньян. Хозяин задумался. – И скатертью дорога, – наконец решил он. – Плохо для торговли. У меня есть комната наверху, за счет заведения. Арамис смутно осознавал, как д’Артаньян поблагодарил хозяина и попросил его принести еды и вина, и они направились к лестнице. Подъем оказался тем еще испытанием, и д’Артаньян не переставал извиняться, и это нелепо, с его ногами все в порядке, но каждый шаг эхом отражался в ребрах. Д’Артаньян усадил его на край одной из кровати и забрал у хозяина охапку одеял и дрова. Следом ввалились остальные, держась друг за друга для равновесия. Арамис вскинул голову, глядя, как они ковыляют через комнату. – Портос, иди сюда и сними рубашку, – удалось ему выдавить. Жалкий писк воистину раздражал; Портос окинул его наполовину позабавленным, наполовину встревоженным взглядом, но послушно подошел и начал стягивать камзол. – Выглядишь паршиво, – заметил он, бросая камзол на край кровати. Арамис усмехнулся ему, показал неприличный жест и начал отдирать присохший рукав рубашки. – Атос, в глазах не двоится? Атос фыркнул что-то невнятное и плюхнулся на соседнюю кровать, уронив голову в ладони. – Врач скоро будет, – пробормотал он. – Ну, пусть посмотрит, когда я закончу, – прохрипел Арамис, не сводя взгляда с багрового пореза на руке Портоса. – Тебе повезло, что нет инфекции. – Я просто везунчик, – пробурчал Портос. Д’Артаньян закончил разводить огонь в камине и, сев рядом с Атосом, протянул ему кружку вина. Это не поможет от головной боли, но они промолчали, когда он сделал большой глоток. * Арамис настоял на том, чтобы очистить и зашить рану еще до прихода врача, споря своим сорванным голосом, что она и так слишком долго оставалась без внимания, и им всем известно, что он может сделать это лучше большинства врачей. Он отправил д’Артаньяна попросить у хозяина гостиницы иголку с ниткой и уселся рядом, внимательный и сосредоточенный, чтобы зашить рану. Все же Портос остановил бы его, если бы считал, что ему это удастся, потому что он весь скрючился вокруг раздолбанного плеча и дышит странно через побитые ребра. Врач, низенький бородатый человек в очках и с чемоданчиком, пришел час спустя. Он одобряюще кивнул при виде стежков и дал Портосу отвратительно пахнущую мазь для руки, потом заглянул в зрачки Атоса и велел не пить больше вина (совет, который явно будет проигнорирован). Когда он наконец повернулся к Арамису и попросил снять камзол и рубашку, быстро стало очевидным, что сам он не сможет. Портос пришел ему на помощь, стянув одежду сперва со здоровой руки, чтобы затем очень осторожно спустить с плохой. Сзади он не увидел сразу всего масштаба бедствия, но глаза д’Артаньяна округлились, и он выдохнул «Боже, Арамис!» Атос нахмурился – не недовольной, вызванной головной болью, вокруг-одни-идиоты гримасой, не сходящей с его лица весь день, но поморщился от осознания собственной вины. – Выглядит хуже, чем на самом деле, – проскрипел Арамис. – Иди к черту, Арамис, – мягко сказал Портос и отодвинулся, пропуская врача. Арамис сидел терпеливо и не слишком реагировал, пока врач прощупывал его плечо и ребра, но когда тот предложил кровопускание, чтобы снять отек, отрубил: – Нет. – Поднял глаза и добавил мягче: – Спасибо. Доктор перевел взгляд на Атоса, явно решив, что он среди них главный, и Атос резко подтвердил: – Если он сказал нет, вы не будете делать кровопускание. Доктор недовольно буркнул, что тогда остается только холодный компресс и отдых, и ворчливо добавил, что треснутое ребро может легко проткнуть легкое, если не дать ему зажить, как положено. «И если это случится, я ничего не смогу для вас сделать». – Какой прекрасный человек, – заметил Арамис, когда тот ушел. Д’Артаньян принес ведро холодной воды из колодца и под руководством Арамиса обмотал багрово-синее плечо мокрыми тряпками. Портос наблюдал за Арамисом и раздумывал, насколько все уже было плохо до того, как он решил сделать себя мишенью того ублюдка. На закате заехал капитан и завез сумку Арамиса с травами и мазями. – Я так понимаю, доктор от вас сбежал, – вздохнул он с тем долготерпеливым выражением, с которым Портос, Атос и Арамис были очень хорошо знакомы. Арамис невинно улыбнулся. – Ладно. Сами присматривайте друг за другом. Увидимся через неделю. Портос поприветствовал это. Они присмотрят друг за другом. Как всегда. * Они спали плечом к плечу, разделяя одеяла, осторожно, чтобы не задеть раны друг друга. Ну, по крайней мере, Портос и Арамис спали. Атос глядел в потолок и слушал их дыхание. Он не сразу заметил, что д’Артаньян тоже не спит. Но в комнате, где сразу двое предаются мрачным мыслям, становится душно, и наконец он с трудом сел и встретился с его взглядом в тусклом свете. – Перестань думать, – тихо сказал он. – Ты не даешь мне спать. Д’Артаньян усмехнулся в потолок. – Мои извинения. Он сидел молча какое-то время и слушал дыхание своих друзей из соседней кровати. – Прости, что я бросил вас там, – наконец прошептал д’Артаньян. Атос непонимающе моргнул. Мгновение он не мог придумать ответа. – Иначе мы все были бы мертвы, – ровным тоном заметил он. Д’Артаньян наморщил нос. – Знаю. Просто… это не казалось очень благородно. Атос задумался, хмурясь в потолок. Они часто забывают, насколько д’Артаньян еще новичок во всем этом, и что совсем недавно он был лишь ребенком, слушающим истории о доблести мушкетеров. И хотя все кончилось хорошо, он осознал, что события прежних двух дней были весьма мрачными, и они не слишком задумывались, каково было д’Артаньяну посреди всего этого. – Ты спас нам жизни, д’Артаньян, – сказал он. Просто констатировал факт, не пытаясь убеждать. – Мы хорошо умеем присматривать друг за другом, на факт остается фактом: если бы нас было только трое, скорее всего, мы были бы мертвы. Д’Артаньян неловко шевельнулся. – Это может случиться снова в любой день, – задумчиво добавил Атос. – Не всегда бывает возможность поступить благородно. – Ты ужасно умеешь подбадривать людей, – тихо рассмеялся д’Артаньян. Атос фыркнул. – Я в курсе. Вскоре дыхание д’Артаньяна стало глубоким и ровным. Голова все еще болела, но он надеялся, что утром будет лучше. Fin.