one last kiss

— Я же говорит тебе что та пина колада была лишней. Теперь еще такси тебе вызывать. Господи за что мне это. — Оуууу какой же я несчаастныый, все веселье пропущуу, там же Ясиро без меня, вдруг там к ней пристаюют?! — воскликнул Аманэ, притворно уставившись в пустоту. — Да кому она нужна? — усмехнулся Цукаса. — Уверен, она сейчас в порядке, думает о тебе. — Ты не понимаешь, — продолжал Аманэ, делая драматическую паузу. — Ясиро — это магнит для неприятностей. — Вы как два сапога пара. Оба любите драматизировать. — скрещивая руки на груди, сказал Цукаса. — Присмотри за ней, ладно? — голос Аманэ прозвучал тверже, чем раньше, словно он вовсе не был в стельку пьяным. Цукаса, с красной маской на лице, иронично закатил глаза. Ему не оставалось ничего другого, как смириться с тем, что вместо одной головной боли ему предстоит столкнуться с другой. — А разве у меня есть выбор? Я пришёл повеселиться, а не следить за твоей девушкой, — произнёс Цукаса, хотя в глубине души знал, что всё равно придётся согласиться. — Пока что она не моя девушка, но надеюсь, хихихи, скоро будет. — Довольно прикрывая глаза протянул Аманэ. Практически все их друзья были в курсе, что Аманэ испытывает чувства к Нэнэ Ясиро, кроме самой Ясиро. Попытки свести их вместе не приносили успеха: Аманэ либо стеснялся, либо Ясиро не улавливала намёков. В общем, всё между ними было крайне запутано. Цукаса не мог понять, как можно влюбиться в такую идиотку, ведь они постоянно ссорились по мелочам. Аманэ пытался их помирить, но это было всё равно что пытаться потушить лесной пожар ведром с водой. — Ладно, я все понял. Езжай, можешь не переживать. Аманэ, радуясь, обнял Цукасу. Он не часто позволял себе такие проявления чувств, но в своём состоянии не мог поступить иначе. — Всё, хватит нежностей. Лучше отдай маску, мне фиолетовый идет больше, чем тебе, — произнёс Цукаса, вспоминая, как они не поделили этот аксессуар. Он снял свою маску и, обменявшись с Аманэ, протянул её ему. — Ты просто завидуешь, что я выгляжу лучше, — усмехнулся Аманэ, примеряя новую маску. — Лучше? Может, ты просто пытаешься себя в этом убедить, — ответил Цукаса с улыбкой. — Знаешь, фиолетовый не скрывает твои синяки. Дрочить по ночам надо меньше. — Да ты в любой маске полный говню... Звук бибиканья такси, раздающийся в воздухе, прерывал обидные слова молодого человека, подтверждая, что машина наконец-то подъехала. Аманэ быстро попрощался и с шаткой походкой сел в транспорт. *** — Юги, ты где так долго пропадал! Мы долго тебя искали! — воскликнул Аканэ, замечая в толпе, беря того за руку. — Да там брату стало плохо, я его на такси посадил. А куда ты меня тащишь? — А узнаешь. — немного странно посмотрел на него Аканэ, все еще вяде того за руку. Пока они шли, Цукаса изучал толпу через которую они проходили, даже успел заметить маску Дракулы, маску из «Крика» и костюм какого-то серенького хомяка. «Нэнэ бы обзавидовалась», — хмыкнул он. В зале, что обычно служил гостиной, сейчас была убрана вся мебель, у большой грубой люстры повешен большой диско-шар, а в углу комнаты стояли огромные колонки и парень, который, очевидно, был диджеем. По разным углам комнаты были развешаны софиты, отбрасывающие на все фиолетовые, зеленые и розовые лучи. Музыка сильно мешала размышлять, да и парень уже втащил его в небольшую комнату, дверь в которую Цукаса в полумраке гостиной не заметил. — А вы что тут собрались? — спросил Цукаса, подозревая почти наверняка какой-то подвох. Все обменялись хитрыми взглядами. — Там скучно, — хихикнула Аой, указав на дверь. «Неужели», — саркастично подумал Цукаса. — Поэтому мы решили поиграть в одну игру, — добавил Мицуба. — Называется «Пять минут в раю». Слышал о такой? Цукаса покачал головой, чувствуя, что название не предвещает ничего хорошего. Все снова переглянулись. — В чулан, — Аой махнула рукой на толстую дубовую дверь в противоположном конце комнаты, — заходит один человек, кто-нибудь в маске, и мы сами не знаем, кто это. Потом мы выбираем кого-нибудь из нас, и он тоже заходит в чулан, и тогда эти двое, — мальчики хихикнули, — проводят там пять райских минут. Можете делать там все, что хотите — но строго в течение пяти минут, — Аой подмигнула Цукасе, ненавязчиво подоткнув его к двери чулана. — Эээ, — с улыбкой замялся Юги, тщетно пытаясь выстоять против толпы подростков, которая начала наступать на него так, что ему пришлось отступать к чулану. — Я конечно польщен, но почему я? — Считай это нашей милостью, — фыркнул Ямабуки. Цукаса уперся спиной в стену, прерывисто вздохнул и немного покраснел, когда Аой пальцем указала на дверь позади него. — Боже мой, — усмехаясь протянул Цукаса, берясь за ручку чулана, — там хоть девчонка? — Не знаю, под маской не видно, — ухмыльнулся Аканэ. Коу за его спиной рассмеялся. Цукаса вздохнул и шагнул в недра довольно глубокого чулана. Дверь за ним затворилась быстро и с негромким хлопком, возвестившим, что все пути назад отрезаны. — И помните: разговаривать нельзя! — донесся приглушенный голос по ту сторону двери. — У вас пять минут, голубки! Цукаса сделал два шага вперед, пытаясь разглядеть хоть что-то — и тут же вздрогнул, когда маленькая теплая рука пробежалась по его маске. Потом сбежала проворными пальчиками вниз по шее (Цукаса настороженно вдохнул) и быстро расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Что-то зашуршало (наверное, оборочки девичьего платья), и у горла Цукасы очутилось уже две руки, которые быстро обосновались на его плечах, скользнули выше и потянули его маску вверх. Губы, теплые, почти горячие, легко прикоснулись к губам Цукасы. Он немного приоткрыл рот, и тут же маленький, верткий язык пробежался по его зубам, вызывая приятную дрожь, идущую от чужих, клубничных на вкус губ к самым кончикам его пальцев. Целовался Цукаса с девушками достаточно, чтобы понять, что человек перед ним не умел этого делать вовсе. Правда, сейчас, когда неизвестная чуть прикусила его губу, без слов намекая, что Цукасе стоит чуть больше приоткрыть рот, он вдруг осознал все свое бездействие — и тут же постарался компенсировать его старанием. Он приоткрыл свой рот, смело пошевелил своим языком и столкнулся им с ее, мокрым и горячим; она чуть наклонила голову, углубляя поцелуй, и снова прикусила его губу: не больно, но чувствительно. Дрожь прошла снова, и Цукаса едва уловимо вздрогнул, потихоньку теряя самообладание. Руки, будто сами просились в движение и обвили стройную талию девушки, сидящей перед ним. Она прижалась к нему крепче, на мгновение, прерывая поцелуй, чтобы быстро вздохнуть, сдвинуть свои ладони куда-то в область его ключиц и, чуть задев его нос своим, снова прикоснуться к его губам. Бархатная темнота чулана оплетала их, заботливо окружая со всех сторон, будто теплым, махровым одеялом. Немного пахло шариками от моли и затхлостью, но Цукаса этого не замечал; его чувства обострились и отключились одновременно. Он чувствовал, почти физически ощущал слабый приятный аромат от волос девушки, слышал звуки поцелуя и ее сбитое дыхание. Музыка, играющая в соседней комнате и бьющая до этого по ушам, будто пропала, и тихое перешептывание и смешки друзей за дверцей чулана волновали Цукасы сейчас не более, чем, к примеру, развязка какого-нибудь сопливого сериала, что часто смотрел Аманэ. Он почти видел чужие губы и шею, которые осыпал поцелуями, но, открывая глаза, оставался слеп, как тысяча кротов, и даже тонкая полоска света, проникающего из-за двери, не помогала его зрению. Поцелуй становился чувственнее, и Цукаса чувствовал, что его сознание уплывает куда-то далеко (и, очевидно, надолго), потому что, будь он в здравом уме, позволил бы он своим рукам переместиться с талии чуть выше? И еще, еще чуть выше, чуть ослабляя при этом бретельки платья и нащупывая кружева бра? О, конечно нет. Цукаса позволил своим пальцам преодолеть тонкое кружево. «Ну, — пронеслась немного забавная мысль в стремительно отключающемся мозгу, — теперь я точно уверен, что это девчонка». А потом мысли пропали, уступив место инстинктам. Девушка слабо застонала Цукасе в губы, чуть отстраняясь, а он наклонился наугад к ее шее, покрывая ее цепочкой осторожных, почти невесомых поцелуев. Она вздрогнула, тихонько всхлипнула, зарываясь пальцами в его волосы, и он целовал, целовал ее шею, пока она внезапно не начала наклоняться и не потянула его на себя. Он уткнулся носом ей в плечо, теряя равновесие, рухнул прямо на нее. …оказалось, правда, что так даже удобнее. Удобнее сжимать ее небольшую грудь, удобнее целовать; она чуть выгибалась под ним, руками шаря у него где-то в области ключицы, задевая шею и кадык, а Цукаса все целовал и целовал, прикусывая ее губы, чувствуя как твердеет его… — Эй, голубки, у вас осталось десять секунд! — крикнули за дверью, но сладкая, дурманящая пелена в голове Цукасы была намного плотнее, чем тяжелая дверь чулана, и он не услышал. Они не услышали. А потом дверь распахнулась, и Цукаса резко сел, щуря глаза от непривычного яркого света. Чувства вернулись, будто зависели от открытой двери чулана, будто кто-то с легкой руки щелкнул тумблером и поставил его в положение «вкл». Цукаса потер глаза, восстанавливая ставшее почти непривычным зрение. — Так-так, я смотрю, вы неплохо повеселились! — раздался бодрый голос Мицубы. — Кто же эта счастливица, что заполучила Аманэ Юги на целых… Задорный, чуть насмешливый голос Аой прервался, и вместо него Цукаса услышал раздающиеся вокруг судорожные вздохи, и тут же — гнетущую тишину. Музыка из большой комнаты стала слышна ужасно громко, но все-таки ощущение мертвой тишины она не нарушила. «Чего они вылупились? — нахмурившись подумал Цукаса, к которому почти вернулось нормальное зрение. — Неужели это все-таки был парень?..» Он посмотрел туда, где, по его мнению, должен был находиться тот, с кем он провел пять минут в этом чулане — посмотрел и не поверил своим глазам. Перед ним, полулежа, полусидя, придерживая свалившееся с плеч платье, сидела Нэнэ.