Проблеск света в конце туннеля

      1971 год              …волшебники, зовущие себя Пожирателями смерти, устраивают множество атак на маглов. Их предвадитель — Лорд Волан-де-Морт — заявляет, что всё это ради чистоты волшебной крови…       

***

      1972 год              — Мы можем доказать свою преданность Ему, если предоставим ему наше поместье! — сказала Беллатрикс Блэк своим родителям, а также дяде с тётей. Они сидели в гостиной своего дома на Площаде Гриммо 12. Андромеда и Нарцисса переглянулись от этой фразы, слушая её уже не первый раз, однако они всё ещё были против этой идеи. — Блэки всегда были только за чистоту крови. Так покажем это!       — Думаю, это неплохая идея, — произнесла Вальбурга Блэк, отпивая чай из чашки с гербом своего рода. — Что скажешь на это, Орион?              Немного помолчав, Глава рода вынес свой вердикт:              — Я полностью согласен с тобой, Белла. Однако, я позволю это сделать при одном условии. Думаю, ты знаешь при каком.       — Не надо! — шикнула Меда в сторону старшей сестры.       — Мы с ним неплохие друзья, — также тихо ответила та. — Ладно. Я согласна.              Сигнус и Друэлла переглянулись. Их с детства учили быть сдержанными, поэтому свою радость за эту новость они показали глазами. Их старшая дочь скоро выйдет замуж…

***

      1975 год              — Сириус, — позвала меня моя кузина Беллатрикс, когда я хотел уже выйти из дома. — Загляни ко мне на секунду.              Не послушать её и пойти по своим делам у меня не получилось, ведь иначе кузина могла нажаловаться родителям, что я игнорирую её, а те в свою очередь использую Круциатус. Нет, для этого у меня не было никакого настроения! Уж лучше пойду и послушаю, что она скажет на этот раз. Хотя, к гадалке не нужно идти, чтобы понять о чём пойдёт разговор.       Вот я поднялся на третий этаж, где были комнаты трёх моих кузин. Одна, правда, пустовала. Андромеда правильно сделала, что сбежала от сюда, пойдя на перекор родителям три года назад, после чего вышла замуж за Теда Тонкса. Он хороший и очень милый парень. Они идеально подходят друг к другу.       «Беллатрикс Блэк» гласила табличка на двери в комнату старшей кузины. В голове опять промелькнула мысль, что стоит просто уйти и забить её на просьбу. Но те малые крупицы боли, что остались от недавнего Круциатуса, вновь дали о себе знать. Испытаем судьбу в другой какой-нибудь день, но не сегодня.       Открыв дверь, мне представилась следующая картина: Беллатрикс сидит в кресле в углу комнаты, возле которого стоит небольшой столик с чашками чая и печенья на нём; по правую её руку стоит её муж — Родольфус Лестрейндж — и курит, вернее, докуривает сигарету; на кровати сестры сидят Люциус Малфой и Рабастан Лейстрейндж, попивая чай из своих чашек.              — Чем могу быть полезен? — спросил я, нагло усаживаясь на второе кресло напротив кузины. Никто моему поведению не удивился — это хорошо. Максимум как отреагировали гости, так это просто закатив глаза на мою выходку. Ну и закатывайте сколько угодно, я не собираюсь вести себя как-то иначе.       — Что ж, у нас к тебе есть небольшой разговор, — начала Белла.       — И я очень внимательно вас всех слушаю, если только это как-то не затрагивает вопрос моего присоединения в вашу нелегальную организацию.       — Да как ты смеешь! — крикнул Лестрейндж-старший, доставая свою палочку из мантии, но впустить её в ход не дала кузина. Она положила свою ладошку на его запястье, тем самым опуская руку Пожирателя.       — Не кипятись, Руди. Малыш Сири просто ещё не знает, что может дать ему эта «нелегальная организация», — передразнивает меня. Ох, сейчас начнётся!       — Правильно, Руди, послушай свою жену. Нечего нападать на своего родственника, так ещё и безоружного. Или тебя этикету не учили? — теперь мой черед передразнивать.       — Блэк, если ты сейчас же не прекратишь весь этот цирк, Белла сама будет тебя пытать, — спокойно заявил Малфой. Вот кто настоящий змей — Люциус! Всегда спокойный, как удав.       — Может побыстрее перейдём к делу? — присоединился к разговору последний в комнате, что ещё не сказал ни слова. — У нас, вообще-то, планы были на вечер. Не забывайте об этом.       — Что, опять убивать маглов? — решил поинтересоваться я, склонив голову на бок. Да, ещё немного и буду делать всё, как пёс. Ну а на что жаловаться то? У меня какая анимагическая форма? Правильно, пёс. Так что мне можно.       — Что ж, братик, зачем отрицать то, что мы все прекрасно знаем? — с улыбкой, нет, с оскалом произнесла Белла. Не уж то мне удалось её выбесить? — Мы действительно собирались сегодня напасть на нескольких маглов и немного поиграть с ними. Вопрос лишь в том, будет нас четверо, или же пятеро?              Наступило молчание, прерываемые тиканьем часов. Все четверо смотрели на меня, ожидая моего ответа. Вот ещё чего захотели! Чтобы я согласился! Ха! Не дождётесь!              — Не понимаю, зачем мы его спрашиваем, дорогая? И так же всё понятно: он дружен с этими грязнокровками.       — Молчать! — рявкнула миссис Лестрейндж. А я думал, что вывести из себя так быстро могу только я. Хоть какое-то уважение Родольфус от меня добился: побить мой рекорд — это вам не шутка! — Итак, Сириус, каков твой ответ? — уже мягче сказала она мне.       — Тот же, что и прежде: нет! — спокойно ответил я, вставая со своего места, при это ещё ловля на себе ненавистные взгляды. — Я не собираюсь вступать в эту вашу шайку, непонятно чего добивающуюся. Но не могу сказать, что не был рад вас всех увидеть! — беру чашку чая Беллы и выпиваю остатки напитка. — Всего хорошего! Надеюсь, Волан-де-Морт будет с вами милостен, когда узнает, что с маглами вы ничего не сделали!              После этих слов я ставлю чашку обратно на стол, разворачиваюсь и вылетаю из комнаты, хлопнув за собой дверью. Удивительно, как она вообще на петлях осталась держаться!       Собираюсь уже спуститься вниз и убраться из этого дома, но меня останавливает одна вещь. Табличка с надписью: «Беллатрикс Блэк» уже несколько лет не дает мне покоя. Стоило сделать это ещё в день её свадьбы, но почему-то этого не произошло. Однако никогда не поздно это исправить!       Достаю свою палочку из кармана кожаной куртки и меняю Блэк на Лестрейндж — Реддл.              — Так-то лучше, — поизношу я. Теперь меня точно ничего не останавливает, и я могу наконец отправиться к своим друзьям в Дырявый котёл.

***

      1976 год              Прошёл почти год после того, как я в очередной раз отказал кузине присоединиться к Пожирателям. Впрочем, за этот год почти ничего не изменилось: вся моя семья также чтит традиции чистокровных семей, а главное считает маглов и маглорождённых недостойных жить в этом мире, мол они ущемляют права истинных волшебников. Я же придерживаюсь своей изначальной позиции — бороться с соратниками Волан-де-Морта, несмотря на то, что среди них есть мои кузины.       И вот сейчас опять: Белластрикс собрала нас всех — моих и её родителей, Цисси, а также Рега, чему я был против — дабы что-то сообщить. Я могу вам сказать о чём пойдёт речь, даже не используя маховик времени: моё присоединение к Пожирателям Смерти. Интересно, она думает, что раз ей не удалось со своими дружками уговорить, то смогут родители? Признаться, мне всё равно на них. Им не удастся сломать меня, шантажировать, чтобы я пошёл по «правильной» дороге.              — Итак, я собрала вас всех, чтобы сообщить последние новости, кои мы обсуждали сегодня на собрании, — медленно начала Белла. Я специально зевнул, даже не стараясь прикрыть рот, тем самым говоря, что мне откровенно наплевать на всё то, что сейчас будет сказано.       — Мы тебя внимательно слушаем, Белла, — произнесла мама, взглянув на меня убийственным взглядом.       — Не для кого не секрет, что Тёмный Лорд берёт соратников, которые достигли шестнадцатилетнего возраста. Именно поэтому сегодня на собрании он ясно дал понять, что недоволен одним фактом.       — Каким? — поинтересовался мой братик — поклонник этого Лорда. Не могу понять, чем так восхищают Рега преступления Волан-де-Морта? То, как он издевается над маглами и маглорождёнными? В таком случае, она даже безумнее Беллатрикс будет!       — Милый Реджи, — мягким, а главное приторным сладким голоском начала мадам Лестрейндж. Нет, ей это совсем не идёт! — Мы все прекрасно знаем, что среди нас есть один юнец, которому не то, что уже есть шестнадцать, этой осенью он станет совершеннолетним волшебником! И Тёмный Лорд очень недоволен тем, что этот самый юнец до сих пор не в его рядах.              Все, абсолютно все, пялились теперь на меня. В глазах родителей читалось недовольство, дядя и тётя смотрели на меня оценивающе, а Цисси и Рег вовсе рассматривали ковер под своими ногами. И только одна ведьма — Беллатрикс — смотрела на меня так, как смотрит хищник на свою жертву. Уверен, она сейчас в глубине души ликует, что загнала меня в угол и единственный вариант выбраться из него — принять чёрную метку. Ну уж нет! Я бы не был гриффиндорцем, если бы не смог найти выход из этой ситуации!              — И с чего ты взяла, Белла, что недовольство Волан-де-Морта меня волнует? — поинтересовался я, склонив голову на бок. — Мы обсуждали этот вопрос много раз, и всегда ты получала один и тот же ответ. Так что же теперь? Думаешь, я реально соглашусь на это всё только потому, что мне важны чувства недолорда?              Беллатрикс тут же побледнела, стоило мне сказать это всё, а родители стали более суровыми, чем когда-либо.              — Да как ты смеешь? — тихо прошептала кузина из-за резко охрипшего голоса.       — Как я смею? — встаю со своего место и медленно подхожу к ней, смотря самым ледяным взглядом, на какой только способен. — О, дорогая моя кузина. Это не я как смею, а вы как смеете. Вы все! — мой взгляд скользит по всем членам семьи, что присутствовали сейчас здесь. — Что такого сделали вам маглы или маглорождённые?              Молчу. Жду, пока хоть кто-нибудь даст ответ на мой вопрос. Но ни причин, ни объяснений данной вражде не появляется, поэтому продолжаю свой монолог:              — Ничего. Ничего! Они просто существуют! И должен сказать вам, живут они многим лучше, чем все чистокровные маги Великобритании, вместе взятые со своими традициями XIX века! Вы видели, каких достижений добились маглы? В науке, в технологии? Я видел. И я не собираюсь идти против них только потому, что маглорождёные получают деньги из казны рода. Пусть получают! Я только за это! Хоть как-то да отплатить им за все их труды!              Хлопок. Довольно звонкий, да ещё и больной, что я аж пошатнулся и приложил ладонь к своей правой щеке. Поднимаю глаза и вижу, что пощёчину дала мне мама. Видимо, меня ждёт порция Круциауса за все слова, что я наговорил.              — Оставьте нас, — холодно просит она остальных.              Первыми поднялись Сигнус и Друэлла, о чём-то шепчась. Следом за ними ушёл и Орион, ледяным взглядом окинув меня с ног до головы прежде. Медлить не стали и мои брат с кузинами. Цисси взяла за руку Рега, в глазах которого я увидел страх, но на лице не дрогнул ни один мускул. Молодец, братик! Держись, не показывай слабость! А вот что чувствовала младшая из кузин, узнать мне так и не удалось, потому что лицо её всё время было скрыто волосами. Однако состояние старшей кузины оказалось таким же, как я и предполагал: она во всю ликовала.       Вот дверь закрылась, в комнате остались только я и мама. Та тут же наложила запирающие и звукопоглощающие чары, дабы никто не слышал того, что здесь будет происходить.              — Как ты смеешь защищать этих грязнокровок? — шипит она прямо мне в лицо. — Как смеешь ты, неблагодарный щенок, позорить меня перед всей семьей?!       — Я…              Но договорить мне не дала очередная пощёчина, только уже пришедшая на левую щеку.              — Ты что?! Пошутил? Должна сказать, что очень плохая шутка, Сириус! Сразу видно какое чувство юмора у твоих дружков, ведь я тебя этому не учила! Я тебя учила быть достойным наследником рода, но что выбрал ты? Ты ведь понимаешь, что за такие слова поплатишься не только ты сам, но ещё и все мы? Ты об этом подумал?!       — Если честно, мама, мне плевать, поплатитесь ли вы за это или же нет.              Тишина. Комнату освещают несколько свечек в канделябре, но они вот-вот погаснут. За окном тоже темно, но оттуда доноситься звук ветерка, как он играет с листиками. Почему я думаю об этом? Потому что знаю, что последние произнесенные мной слова стали последней каплей. Мамино терпение вот-вот лопнет и тогда меня ждут пытки Круциатусом.              — Вот как, — тихо сказала она. Мне не было видно её лица из-за слабого освещения комнаты, но могу сказать точно, что она усмехнулась. — Раз тебе плевать на всех нас, то чего же ты всё ещё здесь делаешь? В этом доме? Мог бы уже давным-давно сбежать и забыть нас, как страшный сон. Но нет, ты всё ещё здесь, а значит тебя что-то держит.              Пауза. Она отходит от меня к окну и всматривается в ночной город. Чего она медлит? Нет, я, конечно, рад, что моя казнь откладывается, но это точно не к добру.              — Спорим, что держит тебя здесь только твой младший братец?              Сжимаю кулаки. Вот, что она делает: ищет моё слабое место, чтобы я согласился на её условия.              — Судя по всему, я права, — проговаривает это и отходит от окна, снова подходя ко мне. — Сириус, милый, сделает это ради него, если не ради меня с отцом. Прими метку, стань Пожирателем Смерти ради своего брата.       — Никогда, — просто отвечаю я.       — Что ж, я дала тебе шанс, и ты сделал свой выбор. Круцио!              В этот же момент я почувствовал острую боль в районе правого бока. Я тут же схватился за него, упав при этом на колени. Столкновение с полом не прошло бесследно: в коленях сразу почувствовалась боль, не такая, как в боку, но все же. Я старался не закричать, но это получилось слабо. Думать о свечках или ветерке мне не удавалось, слишком сильно мозг был забит болью.       Пауза. На какой-то момент это прекратилось, но затем началось по новой. Теперь же боль приходилась на сердце. Держаться на коленях больше не представлялось возможным, поэтому я упал навзничь на пол.       Не знаю точно, сколько продолжалась эта пытка — может пять минут, может час, а может всего одна минута, но знаю одно: мать была очень зла в этот раз, потому что боль была в разы сильнее, чем до этого. Как только ей надоело меня пытать она сказала:              — Собирай свои вещи, и больше никогда сюда не возвращайся!              Я старался побыстрее исполнить желание матери, но быстро встать мне не удалось. Попытки с третьей я наконец удержался на ногах, но всё ещё придерживался стенки. Вот я подошёл к двери, хочу её открыть, но меня останавливает слепляющая вспышка. Повернув голову, я увидел, что это мать выжгла моё имя с гобелена…             

***

      Не знаю, как мне удалось так быстро добраться до дома Поттеров после всего произошедшего. Тело все ещё болело, а глаза так и хотели закрыться.       Стучу в дверь в надежде, что мистер и миссис Поттер примут меня, а не прогонят. Долго ждать не пришлось: дверь открылась и из дома выглянула Юфимия Поттер — мать Джеймса.              — Сириус? — произнесла она, обеспокоено глядя на меня.              Как же я был рад видеть её, кто бы знал! Не могу сказать точно, смог ли я улыбнуться по-человечески, или вышло криво, но последнее, что я помню, как проваливаюсь в темноту…