Пролог. Пробуждение

      Тонкая тюлевая занавеска колыхалась от нежного утреннего ветерка. Какая мягкая погода: зной не томит, холодок лишь приятно освежает. Действительно, чудесное место. Заросли можжевельника чередуются с дубовыми рощами, зреют плоды, сладко пахнут шпалерные розы.

      Одну такую — бархатно-алую, сорванную и подаренную ей вчера — женщина задумчиво рассматривала, дотрагиваясь до лепестков, точно кровью набухших. Нежнейшие ощущения будили в памяти недавнюю ночь. Она поежилась: как же очаровательно-сладко, при всей неотесанности, неопытности юноши, это было! А сейчас он спал, свесив одну руку почти до полу, доверившийся ей, счастливый.

      Женщина подошла с розой в руках к кровати, присела рядом, стала водить цветком по его груди. Ага, щекотно. Поморщился. Проснулся.

      Улыбнулся ей, притянул к себе.

      Женщина понимала, что надо заговорить, и боялась. Он был так искренне увлечен ею, так забавно застенчив поначалу, так наивен в своих понятиях о жизни — а ведь как женщина поняла, ему пришлось познать и не самую радужную ее сторону. Те, кого она знала раньше, были совсем другими. Альфонсы, прожигатели жизни — таких она навидалась достаточно. А этот бредил великими делами, переустройством общества. Он был веселее их всех вместе взятых — если его суметь развеселить, жаднее до ее тела и ее любви, чем все они — когда удалось затащить его в постель. Но как быть теперь? Что будет дальше? Смогут ли они расстаться, как она расставалась с другими, как раньше — так, чтобы остались только приятные воспоминания? Конечно, было бы лучше, если бы у нее осталось кое-что еще, но ему об этом ни к чему знать.

      А если он успел влюбиться слишком серьезно? Получается, она причинит ему сильную боль. А мысль об этом была почему-то отвратительна.

      Но дурачить его дальше… Если он в самом деле влюбился и надеется на что-то, дурачить его дальше — низость.

      …Когда они, полчаса спустя, прижавшись друг к другу, наблюдали за кошкой, зашедшей в сад и охотившейся на мышей, она разжала губы:

      — Я должна тебе рассказать кое-что…

      Если отвернуться, говорится легче.

      — Я солгала тебе. На самом деле я не вдова.

      Его рука, лежавшая на ее плече, немного дрогнула. Но ощущения опасности вроде бы не было.

      — Я замужем, мой муж богат, я не знаю забот… И я люблю его. И никогда не брошу. Прости, то, что было между нами — чудесно, и мне жаль…

      — Я понял тебя, — заговорил юноша. Она подняла глаза: немного огорчен, немного растерян… Но не более. И кажется, чувствует… облегчение?

      — Я уеду сегодня, — отрезала она, сбрасывая с плеча его руку. — Пожалуйста, иди к себе, мне надо собрать вещи.

      Он немного растерянно кивнул, накинул рубашку, застегнул, молча ушел… «Сбежал. Не попрощавшись».

      Наверное, не стоит совершать таких внезапных шагов: не выдерживают нервы. Женщина закусила рукав пеньюара. Ей вспомнились давно забытые обидные слова. «Ты хочешь какой-то неземной страсти, безумных переживаний. Хочешь быть королевой — но мужчины так не любят, пойми. И любви с первого взгляда не существует, и я не понимаю, почему обязан жертвовать чем-то ради тебя. И никто ради тебя ничем жертвовать не будет. Мы ищем удовольствий. И пока ты не выбьешь из головы эти романтические бредни — откуда только они у тебя — и заоблачные требования, ты свое счастье не найдешь, так и знай». Это сказал ей когда-то человек, который, как она надеялась, станет ее мужем. Он тоже сбежал, ему было нужно получить удовольствие — но не более того.

      Она боялась использовать чистого мальчика… Чистый мальчик сам хотел использовать ее. Или нет, ничего он не хотел: порадовался жизни, как животное, и бросил ее без малейших сомнений и сожалений. «И почему я надеялась на иное? Когда же отучусь надеяться? Что мне еще нужно?» Женщина смахнула с глаз влагу. Муж, умный, понимающий и ограждающий ее от жестокого мира — вот все, что ей осталось. И нечего плакать, не ребенок, чтобы мечтать о новых игрушках. «Может быть, если у меня все получилось, я привезу мужу подарок».