Часть 1

      — Ты уже домой или ещё задержишься? — Беатрис зевала и потягивалась, выходя с получасового занятия основ физики.       — У нас с Калебом дополнительные занятия, — на весу черкая что-то в тетради, отзывалась Софи и с недовольным выражением лица посмотрела на подругу из-под опущенных ресниц. — Ты закончила опыт с определением плотности твердого тела? У меня что-то не сходится в расчетах.       Трис заглянула в тетрадь подруги и с удивление вскинула брови — настолько безобразные записи она видела впервые. Половина текста была перечеркана, а в расчетах то тут, то там темнели полностью закрашенные неверные формулы. Девушка цыкнула, молча указав Софи на карандаш, с обратной стороны от заточенной части которого имелся ластик.       — Я не закончила эту работу, — в итоге произнесла Трис, отчаявшись отыскать порядок и систему в конспектах Софи. — А что у вас за занятия?       — Сегодня мировое искусство, — откликнулась девушка, бросив раскрытую тетрадь в объемную сумку и растрепав распущенные волосы, — будем изучать «Девятую симфонию» Бетховена.       — Это глухой композитор? — слабо припомнила Беатрис рассказы брата.       — Ага.       Девушки молча направились по коридору, следуя в разных направлениях. Беатрис спешила домой, чтобы выполнить все дела по хозяйству, а Софи в предвкушении шагала на очередное дополнительное занятие.       В просторном холле с широкими стеклянными дверьми, ведущими на улицу, и несколькими коридорами, уходящими в разные направления вглубь школы, их догнал Калеб, стремительно сбежав вниз по мраморной лестнице со второго этажа.       — Беатрис, ты с нами? — удивился он, окинув озадаченным взглядом сестру.       — Я иду домой, — сообщила она, — и ты не задерживайся, потому что накрывать на стол перед ужином будешь ты.       — Беатрис, — простонал Калеб, изобразив на лице смертную тоску, — займись этим ты, мне нужно изучить еще кучу материала в библиотеке.       — Нет, — безапелляционно заявила девушка, вскинув руку с выставленным в направлении брата указательным пальцем, — своим «умными» делами занимайся в свободное время и не скидывай на меня свои заботы.       — Но Беатрис… — завел прежнюю пластинку Калеб, но был прерван в самом начале фразы.       — Поспорите дома, — попросила их Софи, взяв Калеба под руку и потянув его за собой в коридор с нужным направлением, — идем, а то опоздаем. Бетховин сам себя не послушает.       — Софи, — воскликнули одновременно брат и сестра Прайор, поразившись глупой шутке подруги.              — История Англии полна внезапных поворотов и неожиданных изменений, — зачитала миссис Льюис текст со слайда, — а от того она становится для нас вдвое интереснее.       Её презентация о короле Англии Генрихе восьмом пестрила древними картинками Старого времени, из-за низкого качества которых учениках порой было не разобрать, что там изображено: человек в шляпе с перьевой окантовкой или голова барсука.       — К примеру, Анна Болейн, обезглавленная Генрихом Восьмым, — прочла миссис Льюис текст со следующего слайда, на котором изображался довольно четкий портрет красивой женщины в белом чепце на голове, — когда вышла за него замуж ради собственной выгоды и со своими целями, то есть по расчету.       — Вышла замуж по расчету за того, кто её в итоге казнил… — произнес Калеб томно вздохнув и поджав губы, словно по-настоящему сожалел о несправедливой смерти близкого человека, а не исторической личности, жившей столетия назад. — Вот как случается.       — Да, — фыркнула Софи, закатив глаза, — что-то не рассчитала чутка.       — Ну что ты за человек, — протянул Калеб, оглянувшись к подруге с плохо скрываемой улыбкой на губах.              Беатрис и Калеб, сидя на небольшом диванчике в холле, дожидались Софи. Та, после окончания занятий, сказала, что на десять минут зайдет в кабинет к Николасу кое о чем спросить и попросила её подождать. Брат и сестра Прайор почти тридцать минут, сидя в школьном холле, обсуждали выполнение задач на упрощенном курсе химии, пока её дожидались.       — Эй, Убогие! — весело позвал Питер, шумно шлепнувшись на диванчик напротив них и закинув ноги на небольшой журнальный столик. — Какое молоко дает утонувшая корова?       — Отвали, — огрызнулась Беатрис, отвернувшись от надоедливого Искреннего, и раздраженно цыкнула тому, как брат на полном серьезе задумался над его идиотским вопросом.       — Какое? — недоуменно поинтересовался Калеб.       — Топленое, — хохотнул Питер и рассмеялся пуще прежнего, когда Отреченец в отвращении скривился, изогнув верхнюю губу.       — Шутки об утопленниках несмешные, Питер, — сообщил ему Калеб.       — Потому что лежат на поверхности, — тихо произнесла Софи, появившись в холле со звуком стучащих по плиткам каблуков. Девушка расслабленно плюхнулась на диван между Прайорами и одновременно закинула свои руки им на плечи. — У тебя придурочные шутки, Питер. Как, впрочем, и ты сам.       — Ты хотела сказать: остроумные шутки, — поправил её Питер, щелкнув пальцам и ткнув указательным пальцем в её сторону.       — Нет в них ничего остроумного, они совершенно очевидны.       — Да ну? — едва ли не обиженно насупился Питер, сложив руки на груди и с прищуром посмотрев в глаза Отреченки напротив. — Сделаешь мне кофе с пенкой? — вдруг спросил он, а Софи скривилась.       — Раз плюнуть, — отозвалась она.       — Ребенок раскачивался на табурете, но упал и…       Софи перебила его, закатив глаза:       — Сломал шесть ножек. Это отвратительно.       Калеб вдруг просиял, весело подпрыгнув на диванчике.       — Я понял, о чем вы, — щелкнул пальцами он, — это черный юмор, да? Шутки настолько плохие, что кажутся даже хорошими.       — А ты на зависть сообразительный, — снисходительно ухмыльнулся Питер.       — Я знаю одну такую шутку, — сообщил Калеб, — Николас сказал как-то про того парнишку из Бесстрашия, который колол себе обезболивающие без назначения медсестры.       — Что за шутка? — с сомнением уточнила Беатрис, склонившись вперед и посмотрев на брата через Софи.       Калеб нахмурился, припоминая, а затем прочистил горло и проговорил:       — Наркоманы не шутят, они прикалываются.       Беатрис непонимающе нахмурилась, а Софи и Питер молча переглянулись, затем одновременно прыснув.       — Какой кошмар, — Софи, смеясь, прикрывала рот ладонью, — зачем Николас рассказал тебе это?       — Просто Николас не знает посвежее шуток про больницы, — снова ухмыльнулся Питер.       — Каких, например?       — Сотрудник крематория чихнул и теперь не знает, кто где.       Окончательно вспыхнув, Беатрис вскочила с дивана и, схватив Софи за руку, подняла подругу следом.       — Эти шутки ужасны, — строго произнесла она, сердито посмотрев на Калеба, чтобы и тот тоже встал, — а ваши нелепые посиделки пора прекращать. Нам нужно домой.       Пока трое Отреченцев подбирали сумки с пола и дивана, Питер с хитрой улыбкой наблюдал за их действиями.       — Пока-пока, — крикнул он им на прощание, когда они уже пересекли холл и оказались у стеклянной двери наружу, — и, кстати, Калеб! Ты знал, что наркоманы самые трудолюбивые из нас? Они постоянно вкалывают.