Часть 1

Gentle breath of yours my sails Must fill, or else my project fails, Which was to please. Now I want Spirits to enforce, art to enchant, And my ending is despair, Unless I be relieved by prayer, Which pierces so that it assaults Mercy itself, and frees all faults. As you from crimes would pardoned be, Let your indulgence set me free. <Shakespeare - The Tempest, Act 5, Epilogue> — Это все очень и очень плохая идея, — страдальчески вздыхает Дилюк. — Можешь повторить это еще десять раз, — отзывается Джинн, колдующая вокруг него с косметичкой. — Вверх смотри. — Ты мне еще и глаза собралась подводить?! — Конечно. Какой вообще может быть вампирский граф без выразительного взгляда? — По-моему выразительность взгляда заключается совсем не в подводке. — Так, — даже под челкой заметно, как Джинн хмурится, — ты уже и так отказался от клыков. Давай хотя бы какое-то узнавание в твоем образе будет, м? — А старомодного костюма с плащом недостаточно для узнавания? Просто признайся, что тебе хочется посмотреть на то, как надо мной будут смеяться все наши, когда мы приедем на вечеринку. — Мне хочется посмотреть, — начинает Джинн, но внезапно понижает тон из-за смущения, — но только не на них, а на тебя с подведенными глазами. Считай это моим небольшим тайным желанием. — И почему я об этом впервые слышу? — спрашивает Дилюк в пространство.       Девушка предпочитает пропустить эту реплику Рагнвиндра мимо ушей. Это полушутливое признание Джинн остается висеть в воздухе, но неловкости оно не вызывает. Скорей уж создает определенную интригу.       Дилюк стоически выдерживает экзекуцию посредством макияжа. Тем более, что Джинн красит его, уже будучи облаченной в свой хэллоуинский костюм — белое драное платье с глубоким декольте, щедро заляпанное искусственной кровью. — И во что мы должны сегодня играть? В то, что ты моя жертва или моя невеста? — интересуется Рагнвиндр, когда они уже при полном параде садятся в машину. — А почему не может быть и то и другое одновременно? — Мне ждать, что ты будешь отбиваться, если я решу зажать тебе в каком-нибудь темном углу? — А ты попробуй — и узнаешь.       Дилюк бросает быстрый взгляд на Джинн, стараясь не отвлекаться от дороги. То, что она нервничает, видно невооруженным взглядом. Но в чем причина? В излишне открытом платье, в котором она, возможно, чувствует себя не комфортно? Или в их неловком, но и не особо серьезном разговоре? Что такого в том, чтобы признаваться друг другу в каких-то фетишах, если они имеют место быть? Это вовсе не стыдно. Рагнвиндр берет Джинн за руку, показывая этим жестом, что он рядом.       Нервозность девушки прячется под напускной маской доброжелательности, стоит им прибыть на вечеринку. Кому-то со стороны может показаться, что Джинн — это стальная леди, но Дилюк знает ее слишком хорошо. Поэтому старается держаться рядом. Просто в окружении их разношерстной компании это не всегда получается сделать.       Вот Джинн перехватывает Лиза, одетая в милейший костюм ведьмочки. Огромная шляпа то и дело сползает, но она словно бы не замечает этого, что-то бурно рассказывая Джинн. Потом, словно по волшебству, Лиза достает будто бы из ниоткуда котелок с конфетами. Обе девушки над чем-то хохочут, но Рагнвиндра от этой картины отвлекает подошедший Кэйа: — Кошелек или жизнь?       Дилюк бросает хмурый взгляд на своего непутевого названного братца. У того на голове треуголка, а правый глаз закрыт повязкой. — Так ты же вроде бы пират, а не разбойник, — удивляется Рагнвиндр. — Одно другому не мешает. Тем более — чем мне еще заняться на суше, пока мой корабль стоит на ремонте? Кстати, я тебе не рассказывал о том, что мой дед тоже был пиратом? — О, нет-нет-нет, — Дилюк уже заранее знает, к чему приведет этот разговор, — избавь меня, пожалуйста. Где потерялась твоя благоверная?       Альберих, словно бы не заметив такой резкой смены темы, оглядывается и тычет пальцем куда-то в толпу: — Вон она.       И вправду — Розария, облаченная в наряд какой-то… странной монахини, находится возле импровизированного бара. В руках два бокала с пуншем. — Я так понимаю, что вы сегодня ночуете в общежитии, — предполагает Рагнвиндр, намекая на то, что садиться за руль в нетрезвом состоянии чревато всевозможными неприятными, а то и откровенно опасными, последствиями. — Иногда во мне все же просыпается чувство ответственности, Люк. Так что — да.       Подошедшая Розария вручает один из бокалов Кэйе и кивает Дилюку в знак приветствия. — Кажется, я все же проспорила, — говорит она Альбериху своим холодным и отчужденным тоном. — Вы о чем? — тут же настораживается Рагнвиндр. — Я был твердо уверен в том, что ты позволишь Джинн сделать с тобой… это, — Кэйа красочным жестом указывает на лицо Дилюка, — а моя дорогая думала, что ты непременно встанешь на дыбы. — Каюсь. Была неправа.       Рагнвиндр фыркает, скрещивая руки на груди. Кажется, что насчет экзекуции все были в курсе, кроме него. Даже наличие каких-то ставок вскрывается. — Прошу меня извинить, — Дилюк решает все же отыграть свою роль, раз уж даже Розария, несмотря на свой характер, старается хотя бы немного соответствовать своему наряду. — Пришло время моей трапезы.       После этих слов Рагнвиндр бесцеремонно уволакивает Джинн. — Угол достаточно темный? — интересуется Дилюк, когда они остаются одни. — Хорошо ли тебе видны мои глаза?       Джинн молчит и просто смотрит на Рагнвиндра с какой-то затаенной обидой. — Я не злюсь на тебя, — вздыхает Дилюк. — Просто интересно — почему все вокруг знают то, чего не знаю я? — Кто эти «все»? Кэйа с Розарией? — То, что известно Кэйе, известно и половине факультета. — Он не станет трепаться о чем-то личном. Ты увел меня, чтобы поговорить о нем?       Рагнвиндра сильно отвлекает платье Джинн. — … вот бы его не было, — бормочет себе под нос Дилюк. — Кэйи? — удивляется девушка. — Платья.       Джинн пребывает в ступоре несколько мгновений, а затем разражается звонким смехом. — Представь, что вампиры существуют, — начинает Рагнвиндр, когда ее смех сходит на нет. — Представь, что я один из них, а ты — нет. Решилась бы ты умереть вместе со мной? — Чтобы жить вечно? — Чтобы всегда быть рядом. — Знаешь, сейчас я вовсе не против того, чтобы ты подарил мне la petite mort. — Кто ты такая и что ты сделала с моей девушкой?       Вместо ответа Джинн целует Дилюка, прижимаясь всем телом. Чертово платье сводит Рагнвиндра с ума. Сейчас его до крайности будоражит то, что их уединенное местечко может кто-то найти. Риск быть застуканными заставляет кровь стучать где-то в висках, а слова и реакция Джинн только подхлестывают адреналин. — У меня нет с собой презервативов, — признается Дилюк, стоит им оторваться друг от друга. — Тогда постарайся быть очень аккуратным, — Джинн слегка приподнимает подол платья, — ты ведь хочешь, чтобы я присоединилась к тебе в смерти?