Глава 8

От лица Киетаки Аянокоджи Тишина после драки была гуще, чем кровь на кулаках. Вокруг стонали побеждённые, но один всё ещё пытался подняться — шатко, цепляясь за стену. Парень в чёрной куртке. Живой. Это был шанс. Я подошёл к нему. Он отшатнулся, как зверёк, прижатый к капкану. — Где они? — спросил я спокойно. Голос мой прозвучал ровно, почти мягко. Как всегда. Но в этой тишине — как лезвие. — Я… Я не знаю, о ком ты, — начал он дрожащим голосом. Я посмотрел на него в упор. — Юки Суо. Хонами Ичиносе. Где они? Он отвёл взгляд. Поджал губы. Трус. Или солдат. Что-то между. — Я не скажу... Если я проговорюсь, они меня… Он не договорил. Сакура шагнул вперёд. От лица Сакуры Харуки Я молчал. Всё это время. Наблюдал за ним — как он юлит, как боится, как ищет путь убежать даже взглядом. Затем подошёл вплотную. — Смотри на меня, — сказал я. — Быстро. Он поднял глаза. А я ударил. Со всей силы. Прямо в лицо. Хрустнул нос — кровь брызнула на асфальт. Он рухнул на колени. — Я спрошу один раз. — Я схватил его за воротник и подтянул к себе. — Где они? Он кашлянул, задыхаясь. Слёзы — не от боли, от страха. — Ес-есть база… заброшенный строительный комплекс за городом… километров семь… там они держат их… я не знал, что они так далеко пошли, я просто передавал… Я сжал его сильнее. — Сколько охраны? — Не знаю точно! — вскрикнул он. — сто, может больше! Только не убивайте! Я резко отпустил. Он упал, как тряпичная кукла. Также от лица Киетаки Аянокоджи Я посмотрел на Сакуру. Он дышал тяжело, но глаза — ледяные. — Он говорит правду, — сказал я. — Слова бегут как водопад. Паника. Это не игра. Он понял, что его конец рядом. — Тогда едем, — бросил Шин. — Немедленно. — Через семь километров, — уточнил Сакута, проверяя телефон. — Успеем до темноты. Я наклонился к упавшему парню. — Если соврал — не будет второго удара. Ты понял? Он молча кивнул, сплёвывая кровь. А мы уже двигались дальше. Осталось не просто спасти. Осталось вытащить из чьего-то ада тех, кто нам действительно дорог. И этот ад… скоро станет чьей-то могилой... *** После мы позвонили остальным трем – Где тебя черти носят? – со злостью допрашивал друга по телефону Сакура. – Мы без уже тут толпу завалили. – Еду брат. Где их местоположение? – Строительный комплекс. По картам посмотришь. – Хорошо, скоро там буду. Через некоторое время все были в сборе. Ну что народ. – постарался я выкинуть небрежно стоя к ним спиной, но это вышло фигово с моей безэмоциональностью – дадим им жару, да? – Без базара братан. – мощно заявил Райдэн. – Жара жарой, но нужен план. – отрезал мне Шиней. – Ты, Сакура, Райден – штурм. Тогамэ и Сакута– прикрытие по флангам. Масачика и я – идём спасать параллельно отбиваясь от атаки. Всем ясно? – Да. – ответили все. – Тогда погнали – и с этими словами, мы полетели к врагам. *** Битва под ливнем — Строительный Комплекс От лица Киетаки Аянокоджи Капли дождя били по лицу, словно удары — быстрые, ледяные. Сапоги хлюпали по бетону, каждый шаг выверен, как в шахматной партии. Впереди — Сакура, Шин и Райден. Я и Масачика следом. По бокам — Тогамэ и Сакута. Пока что все по плану. Первый противник вылетает из-за бетонной колонны. Я уклоняюсь, и ладонью врезаюсь ему под подбородок. Тот взмывает вверх и падает на спину. Беззвучно. Следующий — с замахом. Блок локтем, колено в живот, захват за куртку — бросок в строительный мусор. Масачика рядом — как тень. Ладонь его скользит по запястью врага, выворачивает руку, локоть в висок. Один удар — и тот уже лежит. От лица Сакуры Харуки Я — молния. Я не уязвим и кто не хочет проблем, пусть валит к чертям. Первый — получает в грудь. Летит назад, вгрызается в металлический лист. Второй — в челюсть. Костяшки звенят, хрустят кости. Уворачиваюсь, кручусь, удар пяткой в висок третьему. Кровь в воздухе. Крики тонут в ливне. Кто-то сзади — локтем в рёбра, поворот — кулак в живот. Он сгибается. Добиваю прямым в лицо. Падай. Дыши грязью. Дальше. Кто следующий? От лица Шинея Ноузена Спокойствие. Вижу цель, вижу слабость. Один пытается ударить сверху — блокирую обеими руками, резко подсекаю — он падает, бью пяткой в затылок. Второй — идёт сбоку. Уклон, три удара: шея, грудь, колено. Он валится, будто перерубили провода. Двигаюсь дальше. Вижу троих . Первый — бросается, я отпрыгиваю, контрудар кулаком в нос. Второй — замах — ловлю руку, выкручиваю, ломаю об колено. Третий — уже убегает. От лица Райдена Шуги Я ломаю их лбом. Первый — влетает мне в грудь. Плохо. Он ломается. Проталкиваю его в стену. Второй — бьёт, я держу, давлю кулаком в печень. Он оседает. Раз, два — кулак в плечо, локоть в висок. Тяжело дышу. Мокрый насквозь. Земля хлюпает. Меня это не волнует. Где-то там Юки. Где-то там Хонами. Погнали. От лица Масачики Кудзе Двигаюсь рядом с Киетакой. Он слишком бесстрастен, как будто всё просчитал. Я — другое. Я в этом живу. Удар в солнечное сплетение, разворот — колено в затылок другому. Он падает на первого. Трое бегут на нас. Один в воздухе. Я — шаг назад, разворот, бью ему в грудь — он летит мимо. Второму подсекаю ноги, третьего перехватывает Киетака. От лица Сакуты и Тогамэ Мы не пускаем остальных. Они лезут — мы бьём. Сакута — локоть в лицо, разворот — удар кулаком в ухо. Тогамэ — точечный, быстрый: в кадык, в висок, в грудь. Толпа пытается обойти — не выйдет. Мы не сдадимся в этом бою. Финал — Громила От третьего лица Он выходит как танк. Лысый, в броне, как будто из бетона. Первый летит Райден — бьёт его в грудь, тот не шевелится. Второй — Шин, бьёт в шею, но громила хватает его и швыряет через плечо. Сакура не думает — прыжок, кулак вниз с небес. Бетон трескается. Он бьёт его снова — в грудь, в лицо, в живот. Костяшки в кровь. Громила ревёт. Киетака подползает сзади — удар в подколенное сухожилие. Масачика сверху — в висок. Раз, два. Громила валится на колени. Шин — прямой в нос. Райден — в челюсть. Он падает. Наконец все кончено. От лица Киетаки Аянокоджи Мы не герои. Не спасатели. Не мстители. Мы просто дошли до края — и сделали то, что должны были. Юки держалась за руку Масачики, будто за единственный якорь. Хонами опиралась на меня, хрипела, но улыбалась — сквозь кровь, сквозь боль, как будто это конец… хотя на самом деле всё только начиналось. — Всё хорошо, — сказал я. — Теперь вы дома. И в этот момент я понял — нет большего ада, чем тот, в котором теряешь своих. И нет большего света, чем шанс вернуть их обратно. Снаружи всё ещё лил дождь. Мы вышли в него молча — кто-то с поддержкой, кто-то с болью в глазах, кто-то с кулаками, сжатыми до хруста. Но вместе. Сломанные. Израненные. Целые. И пока ливень смывал кровь с наших лиц — никто из нас не знал, будем ли мы завтра такими же. Но сейчас — мы были живы. А это значит, что это уже победа.