***

      Гермиона сидела в кровати и читала книгу. Глаза начинали слезиться от напряжения. Вдруг она услышала, что на первом этаже что-то разбилось. Рон, — подумала она. — Ну а кто же ещё? Ведь Живоглотик был рядом с ней, лежал на подушке и мирно спал. И снова услышала грохот, словно теперь упало что-то покрупнее, например стол.       — Да что же там такое происходит?       Она аккуратно закрыла книгу и положила её, аккуратно откинула одеяло, дабы не потревожить книгу, надела пушистые тапочки, и открыла дверь. Она покинула комнату, спустилась по лестнице и остановилась.       На кухне горел свет и пахло тыквенным пирогом, который Рон принёс ранним вечером от Молли. Гермиона собиралась поесть, но не смогла оторваться от чтения, а сам Рон ушёл к брату в магазин, сказав, что пришла новая поставка порошков для изготовления веселящего газа.       — Рон, и что у тебя падает? А если бы я спала? Ты же знаешь, что у меня завтра важное совещание или ты забыл, а я предупреждала на кануне об этом!       Рон стоял у стола и вероятно ел. Гермиона взмахнула руками и тут поняла, что она не может вспомнить этого свитера. Определённо точно у него такого не было. В сердце кольнуло, а в горле пересохло. Она не могла поверить, но спиной к ней стоял совсем не Рон. И она узнала этого человека. Прошло чуть больше пяти лет как он умер, но что-то подсказывало, что стоит именно он...       Гермиона щипнула себя за руку, потом щипнула ещё раз, и облизав пересохшие губы, потрогала карманы пижамных штанов. Волшебную палочку она забыла на тумбочке, за это она выругнулась, разумеется про себя. Неужели этот кто-то проник в их дом и решил её одурачить? Никто бы не посмел, да и защита настолько высокая, что никто не смог бы проникнуть. Если только Гарри. Но он бы никогда не стал шутить на такие темы.       — Джордж, это ты? — спросила она осознавая и понимая, что это не он. Джордж изменился. Волосы стали темнее, как свидетельство утраты, а тот кто стоял спиной к ней, был его юной версией.       А может быть она сошла с ума от постоянного чтения или она спит?       Парень развернулся. Улыбающийся рот был в крошках от тыквенного пирога. Это был Фред. Остался таким же, каким она запомнила его, и слёзы появились в глазах.       — Привет. Не нужно оплакивать меня. Поверь за столько лет это жутко раздражает.       — Фред! Неужели это ты? Как вообще такое возможно? — она коснулась ладонями рта. — В это не возможно поверить. Как такое возможно? — повторила она.       — Я не могу разобрать то, что ты говоришь или ты думаешь, что я умею читать твои мысли? Но увы и эх. Там не раздают такого, а жаль. Кстати, пирог то оказался очень вкусным, напоминает мамин. Ты научилась так же готовить? Ну да, ведь прокормить моего братца не так-то и легко. Горжусь тобой, сестра.       Шокированная волшебница наконец убрала ладонь ото рта, теперь она пальцами сжимала свои пижамные штаны, осознавая странную реальность происходящего.       — Ты наверное думаешь, что сошла с ума или что я явился тебе во сне? Ты не спишь, а я реален, хоть и мёртв. Хорошо тут у вас. На самом деле я бывал уже у вас в гостях, пару раз, только возможно это всего-то один раз в году. Именно в этот день я могу отведать мамин тыквенный пирог, выпить чего-нибудь покрепче, походить по земле как живой...       Гермиона наконец-то сорвалась с места, обнимая его. Фред оказался тёплым, от него пахло пирогом и чем-то тёплым, ванильным, и он был живым. Слёзы капли на его шерстяной свитер.       — Вот только не надо. Я же не люблю сырость. Посмотри на меня, — он взял её за плечи, отодвигая и смотря во влажные глаза, — давай посмеёмся, поговорим о чём-нибудь, ведь это случается только один раз, может даже в жизни. Не реви, прошлое не вернуть, а впечатление можно испортить.       Гермиона вдруг осознала что сегодня 31 октября. Полночь. Хэллоуин.       — Почему мы тебя не увидели за эти пару раз, почему только сегодня?       — Может потому что вы спали? Я рад, что ты меня услышала. Рон как всегда упустил шанс на удачу. Да, я о себе, — улыбаясь проговорил он.       — Фред, если бы Рон был дома, то он бы был счастлив. Ты же знаешь как он тебя любил?!       — Ага, как Гиппогриф Малфоя, — смеясь пошутил он. — А ты повзрослела, стала такой красивой, — он коснулся пальцами её волос. Гермиона смутилась, но не одëрнула его руку.       Она осознавала реальность, но это было так странно, что человек, который умер пять лет назад был тут, рядом. Трудно было поверить, что этого не существует, ведь кожа его была тёплой, он был таким реальным, настоящим, как будто живым.       — А расскажи-ка мне как устроился мой братик меньшой? Ещё не разорил наш с Джорджем магазин?       — Нет, что ты говоришь такое, Фред. Рон живёт им, почти не бывает дома. Он конечно не ты и в нём нет такой искромётности, но дела у магазина идут в гору. Всё действительно хорошо. Прости, — вдруг сказала она, осознавая, что говорит.       — Не стоит приносить мне извинения. На самом деле я спросил, только чтобы услышать это от тебя и порадоваться.       — А я рада что ты пришёл!       Гермиона вдруг поцеловала его в щёку, крепко-крепко обнимая, и ощущая такое счастье, что снова хотелось расплакаться. Ей снова захотелось его поцеловать, но она промахнулась и прикоснулась к его губам, и в этот момент мир замер.       — Извини. Фред, я...       Но Фред проигнорировал её извинения и прижал к себе покрепче, целуя в губы, прикасаясь к ним и чувствуя её тёплый аромат на них.              — Что скажет Рон?       — Когда он придёт, то скорее всего уже наступит рассвет. Меня не станет. Собственно меня уже нет. Неужели ты забыла, что я мёртв? Нет человека, нет причин для ссор и ревности. Правда же? А если серьёзно, то всё по-честному. Он занял моё место, и ничего страшного если я займу его, ведь это ненадолго.       Сердце снова сжалось, и Гермиона отдалась нежному поцелую, прикосновению его пальцев, что крепко сжимали её плечи. Она чувствовала, что необходима ему, и позабыла про всё что было: и про Рона, про то что Фреда не существует. Он поднял её за талию и закружил, продолжая целовать. Гермиона чувствовала вкус тыквенного пирога, и головокружение.       Фред посадил её на стол, погладил по волосам, продолжая целовать в губы, подбородок. Стащил её пижамные штаны с котятами...       — Ты не надела трусики, потому что знала, что я приду?       — Так удобнее, — ответила она покраснев.       — А у нас оказывается столько общего с тобой. Я тоже считал этот предмет одежды лишним. — Он провёл пальцем по её коленке, и притянул к себе, и оне сразу почувствовала его горячую плоть. Когда он успел оказаться обнажённым? — У нас столько общего с тобой, кроме того, что я мёртвый, а ты живая.       Он нежно-нежно целовал её, не прикасаясь к её языку, даря кроткие поцелуи. И она откинула голову, подставляя ему шею, чтобы он целовал и целовал... Бесконечно. Чтобы этот момент не прекращался. И почувствовала как он вошёл, как начал медленно двигаться, сжимая её бёдра. Его движения, дыхание, поцелуи на шее... От всего этого она начала чувствовать дрожь и что теряет связь с реальностью. Потому что он был таким реальным, что казалось, что он всегда был живым, что всегда был здесь, рядом с ней, и что она приняла неправильный выбор. Будто бы Фред был предназначенным для неё всегда. Для чего же он пришёл сюда? Если не для этого. И именно в этот момент она услышала как что-то упало, как смачно выругался Рон, его шарканье ботинок, и почувствовала, что тепло от тела Фреда исчезло, так же как запах ванили.       Она открыла глаза, схватившись пальцами за стол, а Рон уже стоял в дверях.       — Что происходит?       Гермиона увидела его удивление, да такое, что даже бумажный пакет, что держал он, выпал из его рук. Она выдохнула и соскользнула со стола, нагнулась, чтобы собрать свои штаны и... Только штаны, и начала надевать их.       — И что это ты тут делала? Я же правильно понял?       — Угу. Рон, тебя всё время нет дома, — начала она, — поэтому да, правильно. А что я ещё могу здесь сделать в такой-то позе? Подними пожалуйста пакет.       И резко развернувшись увидела на тарелке откушенный кусочек пирога, и закрыла глаза, ощущая жар внизу. И в туже секунду почувствовала как чья-то невидимая ладонь дотронулась до её плеча. Вздрогнув, она открыла глаза, и снова резко развернулась. Рон ушёл, аккуратно поставив пакет к стене.       А Гермиона стояла и чувствовала как её сердце сильно-сильно бьётся в груди. Она облизала губы, на которых оставался привкус ванили и тыквенного пирога. И тонкие струйки слёз скатились по щекам.