~ ☪ ~

      Под его ногой хрустнула ветка, и мягкое, нежное пение прервалось.       Мелиодас был здесь так часто, что мог бы найти дорогу к ней, даже лишившись зрения и слуха. Иные бежали из леса, едва услышав ее голос и увидев блуждающие огни, потому что знали, что, зайдя столь глубоко в лес, не имели шанса вернуться назад живыми, но ему было все равно.       Он смотрит, как девушка, раскуривающая длинную трубку, выдыхает дым, позволяя ему ощутить чуть сладковатый, слегка отдающий вишней, аромат табака.       — Ты снова пришел сюда, — промурлыкала она, хитро улыбаясь. Когда ее руки обвивают его шею, они необычайно легки и нежны, но несут лишь разрушение и… покой. — И вновь сложил он латы и меч к ногам своим, да обратился к рукам ее, ибо лишь фея-возлюбленная могла смахнуть тяжесть греха с плеч его. Упокой душу его, упокой душу его, ибо дни его сочтены…       И рассмеялась оглушающе громко, отпуская его.       — Ты приходишь сюда каждый раз, когда она умирает, скажи мне, маленькое сокровище, стоит ли оно того? — спрашивает девушка, склоняя голову к плечу.       Взгляд у Мелиодаса полон льда и тьмы, и от аромата души его, наполненной страданием и болью, ее сотрясает всю целиком. Ах, как бы ей хотелось дать ему то, чего он так хочет! Но она и так достаточно вмешалась в их проклятье, едва ли ее сил хватило бы, чтобы спасти мимолетного возлюбленного, в ее силах лишь красть крупицы его души после смерти, бережно храня, пока он не придет за ними в самом конце.       — Каждого мгновения, — выдыхает Мелиодас, и скорбь искажает его лицо, превращая в старика, коим он и являлся, ведь живет долго даже по меркам своего темного народа. — Ты изменилась, — замечает он, подходя к ней и засовывая руки в карманы штанов. — Стала куда разговорчивее, чем в нашу первую встречу. Человечнее.       — Вода камень точит, а время характер смягчает, — хохотнула злая фея, наклоняясь, чтобы заглянуть в его лицо. — Столетиями ты приходил ко мне после ее смерти. И лицо твое всегда было таким скорбным, а сейчас я вижу лишь усталость. Если любовь твоя несет лишь боль, не стоит ли от нее отказаться? — порыв тьмы заставляет ее резко отступить, рассмеявшись чуть надломлено. Каждый новый отказ его ранит ее, как первый. — Как скажешь, маленькое сокровище, но подумай об этом, сколько бы радости и вдохновения тебе принесла бы моя любовь и мое тело, иные воевали за это право, проливая кровь на поле брани, а ты все нос воротишь, — лукаво улыбается она, вновь прижимаясь к нему всем телом.       Мелиодас знает это чувство слишком хорошо.       Только сейчас, когда руки злой феи ласкают его, а ее губы скользят по его лицу — он способен забыть все смерти возлюбленной. И он даже не сопротивляется, когда все силы вместе с кровью утекают из его тела, оставляя знакомый могильный холод — он заслужил, не уберег любимую, не спас, не защитил, как обещал.       Нарушил все обещания и клятвы, предал ее доверие и предает ее прямо сейчас, оказавшись в объятиях другой женщины.       И, наконец, Мелиодас признается себе, что заслуживает смерти из-за того, что, пусть чувства его к нежной богине сильны, он с каждый разом испытывает все больше сомнений, отказывая фее, которая с такой любовью держит его сейчас в своих сетях.       Забвение прекрасно и порочно, позволяет ему не думать ни о чем.       Но неизменно, проснувшись утром в лесу, он берет свой меч и уходит, не слыша печальный шелест листвы, ибо не важно, как темна и спокойна ночь, для него день все еще прекраснее всего на свете…