Мертвым средь живых место, и оно подле Железного трона

      Она потеряла всех своих сыновей. Люцерис, милый и нежный мальчик, которого безжалостно растерзала Вхагар под смех Эймонда. Джекейрис, также убитый вместо со своим драконом, утонувший в море с арбалетными болтами в теле, спасая младших братьев. Джоффри, отважный и боевой, разорванный предательским Вермитором прямо у неё на глазах. Эйгон Младший, которого скинули с его маленького дракона и утопили в море. И остался у неё только один — Визерис. Юный, пугливый, ясно видящий все творившееся последнее время. Её милый сынок всегда был рядом с ней — теперь и впредь он будет подле своей матушки. Никогда, никогда она его не отпустит. Пускай даже смерть их не разлучит.       После смерти Деймона, которому она простила все слухи об измене и который забрал с собой на тот свет Вхагар и Караксеса при битве над Божьим Оком, ей хотелось тоже умереть. Увидеть смерть всех своих близких — четырех сыновей и мужа — было непосильно трудной задачей для женщины, боровшейся за свой трон. Но это была цена за власть, которой она хотела, которой она жаждала и которую она заполучила.       Цена горькая, безумная, но такая, которую отдают без колебаний и печали, а затем прогибаются под гнетущей силой злых мыслей и дурных. Так и сходят с ума, оставляя разум на съеденье нечестивцам, и гробят свою жизнь и власть, которую добивались таким тяжелым путем.       Рейнира Таргариен, Отрада Королевства, Драконья королева и Коронованная сука, расправила подол черного бархатного платья и аккуратно села на Железный трон. ***       Алисента никогда не думала, что закончит свою жизнь одна. В её собственных покоях было пусто, страшно и жутко.       Часто она слышала голоса, шептавшие ей о проигранной битве, и чаще всего она слышала отца.       Королева-мать, ныне отвергнутая, отказалась присягнуть новой королеве. После победы Рейниры никто не знал, что делать с ней, вдовой и утратившей всех дееспособных детей в качестве преемников, и надели на неё кандалы да отправили в темницу. Затем Малым Советом было решено заточить её в собственной комнате в Твердыне Мейгора.       Отныне королева никогда более не видела ни своей внучки, одной-единственно живой, которой когда-то велела перерезать горло сыну Рейниры, ни своего сына, Эймонда, который…       Сначала она пыталась говорить с септами, что приходили к ней, но все они сохраняли молчание, смотря на неё холодно и с сожалением. Служанки, приносившие еду, нитки, иголки и книги, тоже молчали и не смотрели на неё. Стражники молчали, и молчание из слышалось так громко, как никогда ещё в её жизни.       Она кричала. Плакала. Выбрасывала вазы из высокого окна, единственного, которое было не заколочено. Звала свою внучку. Просила прийти Тиланда Ланнистера. И матушку, Алерию Флорент.       Тогда-то, кажется, спустя несколько лун с заточения, и начался слом у бывшей королевы. Она уже не кричала. Не плакала.       Но нитки, все, были раскиданы. Иголки валялись где ни попадя, так, что женщина частенько на них наступала босыми ногами. Книги все были выброшены или сожжены ещё давно. Все платья, кроме одного белого, были разорваны в клочья. Она не подпускала к себе служанок, чтобы обмыть тело или убраться в комнате. Она возненавидела зеленый цвет. И белые волосы.       В конце концов, в моменты просветления, Алисента все чаще говорила, что хочет вновь увидеть на том свете своих сыновей, ибо думала что Эймонд тоже уже был там, Хелейну и старого короля Джейхейриса.       «Я буду читать ему, как читала, когда была маленькой. Он говорил, что у меня прекрасный голос» — рассказывала тихим шепотом женщина слугам, которые уже привыкли к её колеблющемуся поведению и не обращали внимания. «Мой сын, Эйгон, я смогу увидится с ним и внуками. И Хелейна, моя милая доченька, как же я хочу видеть её счастливой и в тишине. А Дейрон, мой умный и отважный Дейрон, Семеро благословили его быстрой смертью. И Гвейн, дорогой братец, как я желаю увидеть его вновь без распоротого живота и с озорной улыбкой на губах» — бормотала она, сжимая в руках маленькую подвеску семиконечной звезды, чтобы затем выбросить её в окно.       А спустя всего лишь семь дней она скончалась от зимней горячки, в комнате, где не было ничего целого, и одиноко, поскольку никто не застал её смерти.       Алисента Хайтауэр, Королева-в-оковах, Королева-мать, умерла дождливой и темной ночью, в час волка. ***       Последствия битвы над Божьим Оком для Эймонда были ужасны. Мало того, что он выжил, так его еще и не добили!       От боли и ужаса он метался на столе у лекарей в Харренхолле, что упорно тянули его обратно в мир живых. Деймону, его дьявольскому дяде, повезло умереть в озере. Он, конечно, засадил ему меч в руку, но это быстро залатали.       Теперь он парализован. Ноги были сломаны после того, как на него в озере упал Караксес, и повредился позвоночник. Кроме правой руки и головы он больше ничем не мог управлять. Он застрял в собственном теле.       А когда его привезли в Королевскую Гавань, отнятую Рейнирой и Криганом Старком, то было уже слишком поздно рваться в бой. Ведь Вхагар мертва, брат Эйгон мертв, матушка заточена в темницу, дед казнен, а Дейрон сожжен своими же приспешниками. Дядю Гвейна также не пощадили, распоров живот и выставив его труп на всеобщее обозрение.       «Вот, что бывает с теми, кто предал законную наследницу трона» — гласили на улицах и со стен замков.       Нет, нет, это все точно, абсолютно точно было дурмано. Сном, дурным видением, но не реальностью.       Но он был в первом ряду на коронации Рейниры в Драконьем логове. Ему не оставили выбора — он и так не мог передвигаться без специального стула с колесиками и чужой помощи. Он теперь вообще представлял плачевное зрелище — единственное с что может делать сам, так это есть, писать и дышать. Всё.       Поэтому ему было так до ужаса плохо, когда он смотрел, как септон мажет Рейниру священными елями, а Криган Старк, этот гнусный северный лорд, воздвигает на чело ей корону Эйгона Завоевателя, которую носил и его брат Эйгон. Когда-то.       Он хотел бы убить себя, но не мог. Ни ножен, ни огня, ни веревок ему не давали. Все в комнате его было мягким, да и он находился под постоянным контролем слуг.       Иногда к нему приводили Джейхейру, это напуганное дитя, которое пощадили из-за моральных соблюдений, которые к чуду ещё остались хотя бы к детям.       «Бери своего Моргула с собой и убегай отсюда в Старомест. Беги, племянница, иначе белого света ты больше не увидишь» — говорил ей всегда Эймонд, пока ещё не стало поздно. Ему давно стало плевать на себя и на всех, но если бы только он мог уберечь хоть кого-то из своей умершей семьи…       Но не суждено было сбыться его словам. Джейхейра, после нескольких лет мучений в заточении и последующей возможной женитьбе на Визерисе Младшем, в возрасте одиннадцати лет выбросилась из окна на острые железные пики из окна, прямо как её мать. И тогда Эймонд впервые заплакал за несколько лет.       Он не плакал так даже тогда, когда узнал, что его матушка скончалась от зимней горячки.       И все же он, Эймонд Таргариен, Одноглазый, Безумный Братоубийца, не умирал так быстро, как его семья. Он оставался живым до конца. ***       Но жизнь продолжалась. Бейла и Рейна пожаловали в столицу, вновь, и теперь привезя с собой Дейнейру Веларион, которая в последствии стала женой Визериса Таргариена и будущей королевой.       Рейнира не стояла у власти одна, а скорее полагался на свой малый совет. Она не могла в одиночку управлять доставшейся страной, не после всех её страшных потерь.       Визерис Младший же, дождавшись спустя несколько лет, когда его собственный дракон, вылупившийся ещё во времена войны, повзрослеет и вырастет, оседлал его один раз и более никогда к нему не подходил. Ибо сильна была ещё память о том, как погибли его братья.       Войны заканчиваются. Есть победители, есть проигравшие. Но…       Горе будет и победившим, и проигравшим. Нет тех, кто рад победе, но нет тех, кто рад проигрышу. Даже если все окончено, это не означает, что навсегда.