Глава 5. Без души

— Добрый вечер.   — Здравствуйте, Вера Михайловна, — Ви почти была готова расплыться в улыбке, смотря на доброжелательную женщину, стоящую напротив.          О Вере Сотниковой она была наслышана и начитана больше, чем о ком-либо еще на этом проекте. Актриса обладала приятными, мягкими чертами лица и шикарными рыжими волосами, которые постоянно укладывала с помощью завивки или бигудей. Несмотря на то, что Вирсавия не помнила счастливых моментов из своего детства, приятным отпечатком в памяти оставались нечастые просмотры любимых фильмов матери на кухне за ужином, среди которых была такая картина как «Слова и Музыка». Пересматривая этот фильм чаще, чем другие, Ви запомнилась Вера Михайловна своей актерской игрой и харизмой.   — Давайте знакомиться, — улыбнулась Вера Михайловна в ответ девушке.    — Меня зовут Вирсавия, — язык почти не слушался, а ладошки вспотели. Она не могла сказать, что Сотникова была ее кумиром, но почему-то перед ведущей Вирсавия чувствовала сильное смущение.    — Отлично, все собрались, — Вирсавия села на свободный стул рядом с Алесей Балканской.         Всех экстрасенсов согнали в съемочную студию на окраине Москвы, закрыв их в достаточно тесном помещении без окон. Немного повернув голову, Вирсавия боковым зрением заметила, как пресвятая троица в лице бывших победителей прошлых сезонов, расположилась на самом заднем ряду. Владислав сидел посередине, запрокинув руки на плечи своим товарищам, сидевшим по бокам, и задорно улыбался, проводил языком по своим белым зубам, подмигивая впереди сидящей Рожковой. Анна Рожкова, грациозно закинув ногу на ногу, повернулась к мужчинам вполоборота, и накручивала прядь волос на указательный палец, явно флиртуя. Шепс наблюдал за картиной с очень недовольным выражением лица, в то время как Дима Матвеев, отрешенным взглядом, очерчивал других собравшихся.   — Сегодня мы поиграем с Вами в игру, — объявила Вера Михайловна. — Кто-то уже знаком с этой игрой, — ведущая указала на Матвеева. — Правда, мы немного поменяли правила. Сегодня Вам предстоит угадать человека, стоящего за ширмой, но участниками, которые будут скрываться за ней, станете именно вы. В двадцатом сезоне мы выбирали участников с помощью жребия, однако, не всем удалось побывать по ту сторону и поделиться своими секретами.    — Я Вам прям хоть сейчас могу про всех рассказать. Про все грехи и желания.   — Это замечательно, Влад, но мы будем играть. Решать, кто пойдет за ширму к вызванному экстрасенсу, будете именно вы в этой комнате. Кто-то уже хочет пойти первым?         Конечно, вызвался первым Влад. Его вывели из маленькой комнатки на съемочную площадку, а остальных экстрасенсов, вместе с Верой Сотниковой и одним оператором, оставили. Участники активно начали обсуждать, кому же стоит пойти за ширму вместе с Владиславом, тут же отвергнув кандидатуры Матвеева и Шепса, ведь их Череватый мог бы почувствовать без труда.   — Эту тоже нельзя, — Рожкова указала в сторону Ви, которая не участвовала в обсуждении. — Влад ее за версту учует.          Выбор пал на Инну Юрьевну — старую ведьму, которую все за спиной называли «бабкой». Организаторы съемок проводили участницу из комнаты, в которой повисла тишина. Перед оставшимися экстрасенсами был установлен телевизор, который в реальном времени транслировал все, что происходило на съемках. Ви склонила голову на бок, внимательно изучала картинку на экране.         Вера Сотникова дала отмашку Череватому, чтобы тот начинал. Усмехнувшись, экстрасенс попросил организаторов вынести свои вещи, среди которых оказались бинты, снятые с покойников. Зашептав необходимые для обряда слова, Череватый намотал бинты на свои ладони и прикрыл глаза, сканируя вытянутой рукой ширму.   — Прошу тебя помощи, говорю, чтобы разума не знали, чтоб по кругу стояли, говорю, прошу помощи, помоги.          Несколько секунд Влад молчал, затем его лицо снова озарилось. На губах появилась дьявольская ухмылка.   — Там бабушка наша, — Влад повернулся к Вере Михайловне. — Тьфу, я думал, что Вы мне посложнее дадите.    — Бабушка наша? Это Вы так называете…   — Инна стоит, от нее могильником пасет. Тут даже смотреть нечего. Скидывайте ширму.          Ширму скинули вниз. Инна Юрьевна, хоть и поздравила Череватого с победой в игре, было видно, что ей неприятно было услышать, наконец, свое прозвище. Николай Головин пошел следующим. В качестве испытания экстрасенсу отправился Олег Шепс, заверив всех оставшихся в том, что непременно закроет себя от взгляда Головина. Головин долго тер ладони друг об друга, сканировал ширму, напряженно крутил головой и молчал. Вера Михайловна, не имея терпения, задавала наводящие вопросы экстрасенсу, но тот их упорно игнорировал. Оператор навел камеру на Олега, стоящего за непроницаемой тканью, показывая и телезрителям, и другим участникам, как Шепс в руках крутит черные свечи, сплетая их в косичку.    — Непрогляд, — шепнула рядом сидящая Алеся на ухо Вирсавии, которая была далека от подобных ритуалов.    — Это мужчина, — заговорил Головин. — Магия темная.   — У нас много мужчин на проекте, — уколола Вера экстрасенса. — Что-то поподробнее можете сказать?   — Нет, — выдохнул Николай и отошел от ширмы на шаг. — Непрогляд поставил. Смею предположить, что подобным может промышлять Череватый.    — Это Ваш окончательный ответ?         Конечно же, Николай ошибся. Олег, вернувшись в комнату, ликовал от своей подлости. Череватый же разразился речами о том, что все считают его подлым чертом.  Анна Рожкова, которая заподозрила Ви и Череватого в игре на публику, которую проплатили создателя проекта, угадывала самого Влада. Сказав, что стоящий за ширмой экстрасенс не имеет семьи, но имеет беспорядочные связи, она подписала себе приговор на заявку в черный конверт. Таролог по фамилии Олежко в точности описал характер Алеси Балканской, вот только назвал имя Вирсавии, не угадав скрытого за ширмой человека.          Настало время проходить игру для Вирсавии, так как остальные почему-то не спешили поучаствовать.   — Еще раз здравствуйте, — Вера одарила девушку мягкой улыбкой. — Волнуетесь?   — Нет, — Ви достала из-под ремешка платья свой молитвенник, приготовившись начинать прохождение испытания. Вера Михайловна удостоверилась, что за ширмой появился еще один участник и утвердительно кивнула Вирсавии, разрешив начать ритуал.         Вирсавия понимала: чтобы стать лучшей на этой неделе, ей нужно не только угадать человека за ширмой, но и докопаться до самого сокровенного. Ви выбрала для ритуала одну из самых сложных молитв, которую они с Аваддоном редко практиковали, зная последствия для девушки. В последний раз Вирсавия слегла с температурой под сорок, ее выворачивало наизнанку, а сознание то включалось, то выключалось. Аваддон, услышав немой зов, встал позади подопечной, принюхался к запаху ее кожи и зашипел. Тень маячила сзади, не решаясь вступить в контакт, словно его что-то отворачивало от Вирсавии. Ви, понимала, что что-то не так, но продолжила начитывать записи из молитвенника с большим усердием.          Девушка резко вдохнула воздух через нос, почувствовав, как демон проникает в ее тело полностью. Это было неприятно — чувствовать, как в твоем теле, в твоем сознании начинают жить двое: настоящий ты и демон, которому передали возжи правления. Аваддон контролировал в этом ритуале абсолютно все действия Вирсавии.    — Мужчина. Молодой. Забирает. Моих, — отрывисто, перейдя на шепот, произнес Аваддон, шевеля губами девушки. Ви крутила головой, принюхиваясь, позволяя повадкам Аваддона менять ее поведение. — Держит. В. Плену.    — Вирсавия, кого держат в плену?   — Моих! Братьев! — Ви развернулась к Вере Михайловне и подняла правую руку, словно готовилась лапой захватить женщину и притянуть к себе, но в тот же миг из ее тела вырвался Аваддон и, зашипев, пронесся в другую сторону от ширмы, исчезая в текстуре стен. Колени Вирсавии дрогнули. Девушка, ослабнув, пошатнулась, и еле устояла на ногах. — Там Дмитрий Матвеев.          Все внутренности жгло. Желудок был скручен в тугой узел, а сердце колотилось как бешеное после того, как Аваддон покинул девичье тело. Ширма была сброшена. Дмитрий Матвеев презрительно осматривал бледное лицо девушки, сложив руки за спиной. Вера Михайловна учтиво попросила уточнить Дмитрия, о чем говорила Ви. Матвеев покачал головой, не сводя взгляд с Вирсавии. У молодого человека, очевидно, была активная неприязнь к сопернице, однако он хорошо умел сдерживаться, чтобы не раздувать конфликт перед камерами.    — Но эти слова правдивы, Дима?   — Все верно, — Матвеев отрицать очевидного не стал.         Со съемочной площадки Вирсавия удалилась первая, оставляя Матвеева позади. Дима решил следующим пройти испытание. Надавив на дверную ручку, девушка толкнула дверь вперед, чтобы вернуться к остальным, но путь ей преградили закадычные друзья в лице Олега и Влада. Ее все еще подташнивало и говорить было тяжело. Уставшим взглядом она обвела лица медиума и чернокнижника, не понимая, что же от нее хотели.   — Давай, назад, — Олег кивнул головой на выход. — Пусть тебя угадывает.   — Меня тошнит.    — Перетошнит, — Череватый взял девушку под локоть и развернул, решив лично проводить девушку за ширму к организаторам. — Надо почистить тебя. Но это потом.   — Угу.         Вирсавия встала за ширмой, едва сдерживая тошноту. Время от времени ей приходилось сглатывать, чтобы не выдать себя. Она понимала, что состояние, в котором она оказалась, было результатом перенапряжения и нервного истощения, но услышав голос соперника, её интерес резко возрос, а мысли о плохом самочувствии немного притупились. Дмитрий еще не приступил к заданию, перекидываясь мыслями с Верой Сотниковой.    — Мне кажется, или у Вас какая-то вражда?   — Нет, Вера Михайловна, — успокоил ведущую чернокнижник. — Мне просто непонятны методы работы, я их не принимаю.    — Разве методы работы влияют на то, какой человек? — не отступала ведущая.   — Не могу ответить на этот вопрос. Но от чувства злости не могу избавиться.          Вирсавия, закрыв ладонями лицо, почувствовала, как по ее спине пробежал озноб. Елена сжимала кулаки от волнения. Ей стало стыдно, что её могли заснять в таком неудобном и неприятном для нее состоянии, а затем перетранслировать на всю страну. Опустив руки, Ви сжала кулаки, сосредотачиваясь на том, чтобы не дать слабину. Тень зашелестела под ногами, затем выпрямилась и встала за девушкой, положив когтистые лапы на плечи, успокаивая.    — Здесь.    — Это девушка, молодая. Я бы сказал, что сирота. Не вижу ни матери, ни отца, — непринужденно начал описывать Матвеев скрывшуюся от него Вирсавию. — Семьи нет, а она как под защитой находится. Как будто ей кто-то мать заменил. Не могу понять. Это не кто-то из родственников.         Его голос звучал успокаивающе, и несмотря на то, что её нутро металось в агонии, она почувствовала небольшое облегчение от того, что кто-то понимал её.   — Вы хотите сказать, что эту девушку удочерили?   — Нет, — выдохнул Дмитрий. — У нее вообще никого нет. Я имею в виду, что ее как будто бы даже не рожали, что ли. То есть ее быть здесь не должно, а ее вытащили. Энергетика темная такая, неприятная. Мертвая, но говорит, дышит, живет. Знаете, как из фильма про Вия?   — Панночка? — уточнила Сотникова.    — И души нет. Вы чего мне, манекен какой-то с фотографией поставили? — Сотникова и Матвеев глухо засмеялись.   — Нет, Дима, у нас все по-честному. Сможете назвать имя?   — Сейчас, — экстрасенс еще на минуту замолчал. — Мне идет образ, что она очень одинока, как пустая оболочка болтается. Это либо Анна, либо Вирсавия. Я не знаю всю историю этих девушек, поэтому могу ошибиться. Но если то, что я увидел — правда, то мне только хочется пожалеть ее.         Это был удар под дых. Она сделала один шаг вперёд, потом второй — и, наконец, распахнула ширму. Аваддон стоял за спиной Ви как заворожённый, смотря своей невыраженной мордой как медленно спадает ширма перед ногами его подопечной. Тень застыла на месте, только вкрутила когти в плечи Вирсавии глубже, проникая внутрь.          Вирсавия уставилась прямо на Матвеева и почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Ей было грустно, что её жизнь вывернули наружу. Она — не манекен. Она — живой человек, у которого есть душа! Дмитрий стоял в растерянности, не зная, какие подобрать слова. Извинять за свои ведения ему не стоило — на то он и экстрасенс.    — Вирсавия? — голос Веры был напряжённым. — Дима ошибся в чем-то?   — Что ж, — Ви шмыгнула носом. — Я — мертворожденный ребенок, это правда. Но то, что у меня нет души — это бред.    — Действительно, Дима, — сухо посмеялась ведущая, разряжая обстановку. — Тут ты немного прогадал.    — Ну, я уверен в своих видениях, — Матвеев надменно вскинул брови вверх. — И как же ты получила душу, будучи мертвой?   — Катись к черту! — Ви сорвалась с места, в истерике стаскивая со своего тела петличку с микрофоном.          Нахер Матвеева. Нахер «Битву Экстрасенсов».         Телефон разрывался от уведомлений в Телеграмме. Нехотя открыв веки, девушка перевернулась на бок и опустила правую руку с кровати, чтобы найти оставленный с вечера на полу телефон. Разблокировав смартфон, в удивлении округлила глаза, замечая красную наклейку уведомлений на иконке приложения, показавшую пять непрочитанных сообщений. Через пару касаний по экрану, Вирсавия открыла новый для нее диалог от неизвестного номера. Клиенты фотостудии, обычно, связывались с ней через сайт, который она проверяла ежедневно, не давая личных контактов. А если же и давала номер телефона, настойчиво просила писать исключительно в WhatsApp, оставляя другие мессенджеры для личной жизни. По поводу участия в проекте «Битва Экстрасенсов» с ней так же связывались через «рабочее» приложение, либо звонили лично.          Несмотря на то, что Телеграмм был оставлен для личной жизни, друзей, родственников, она пользовалась им крайне редко — личной жизни почти не было, друзей, как и родственников, тоже. Максимум, что могло ее сподвигнуть открыть подобную приложение — это канал, который Ви вела, выкладывая свои фото-работы.   

vlad__cherevatyi

был(а) недавно

Сегодня

ты 12:33 я 12:33 вечер 12:33 первая серия 12:33  

Здравствуйте! 12:35

Кто это? 12:35

  череватый 12:36 ты ЗА? 12:36  

Я не понимаю. 12:36

  господи 12:37 пойдешь с нами 1 серию смотреть? 12:37 олежа всех своих зовет 12:38  

Ладно. 12:38

        Это было странно. Страннее, чем тот факт, что в ее услужении был сам Ангел Разрушений. Вирсавию давно никто не приглашал куда-то выбраться. Стоило ли говорить о том, что приглашение от Владислава Череватого, который Бог знает откуда смог раздобыть ее номер телефона, выглядела как какая-то издевка. Вирсавия смутилась, отложила в сторону телефон, оглядела комнату в поисках Тени. Аваддон где-то блуждал, оставив свою подопечную на неопределенный срок насладиться одиночеством.          Ви встала с кровати, размяла плечи, шею, которые до ужаса затекли во время сна. Поясница сильно болела, вчера она до изнеможения стояла в неудобной позе на коленях, полностью нагая, предаваясь молитвам Аваддону — своему защитнику, своему демону.   

vlad__cherevatyi

был(а) недавно

Сегодня

адрес 12:39 или сама найдёшь 12:40  

Я не ищейка 12:42

Кто будет еще? 12:43

    давай в 18:00 на новослободской 12:47 оки доки 12:48 — Иди, — Тень вынырнула из-под кровати, царапая когтями пол.    — Я сама решу, — твердо ответила девушка своему демону.   — Дитя. Молюсь. За. Тебя. Прошу. Тебя.   — Аваддон, — сказанное вслух настоящее имя демона прошлось электрическим зарядом по Тени. Ангел Разрушений выгнув спину, метнулся в другую сторону комнаты и прижался к стене, понимая, что его ждет серьезный разговор. — Как я родилась?   — Мать.   — Ты знаешь, что я хочу от тебя услышать!   — Мать. Молилась. Забрал. Душу. Ее.   — Кто забрал ее душу? Ты?   — Отец.   — Кто?   — Отец. Взял. Приданое. Невесты. Целовал. Тебя.   — Покажи мне, — Ви поспешила приблизиться к Тени, которая уже начала просачиваться в стену, чтобы избежать прикосновений. — Аваддон, — Вирсавия вновь произнесла имя демона, а затем по памяти воспроизвела молитву в его славу, заставляя Ангела подчиниться и служить ей сию же секунду.          Мгновение — и она провалилась в бездну, где вокруг неё царила темнота, а лишь изредка пробивались странные полосы света. Пробуждение было жутким, словно Ви вынырнула из-под огромной толщи воды. Жадно глотая воздух ртом, Вирсавия заставила свои глаза открыться. В воздухе витал сладковатый аромат, похожий на лотосы.   — Что это? — пробормотала она, пытаясь осмотреться. Небо над ней было залито алым светом, будто затмение солнца.          Вскоре Вирсавия заметила, что рядом с ней стоит высокая тень, еле отличимая от Аваддона. Чем больше Ви всматривалась в необъятную субстанцию, тем больше черт могла различить. Это был мужчина с изогнутыми рогами на голове и глазами, сверкающими в тьме. Он был облачён в черную мантию, сливающуюся с его телом.   — Рано, — произнёс он с низким и мелодичным голосом. — Я не ждал тебя.   Её сердце содрогнулось от страха и одновременно любопытства.    — Кто ты? — в отчаянии произнесла она, пытаясь отступить.   — Отец, Бог, Дьявол, — ответила рогатая Тень, его голос отражал таинственную уверенность. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе зло.          Ви всё ещё чувствовала панику, но странное спокойствие, исходящее от него, заставляло её прислушаться. Дьявол стал медленно подходить ближе, и ей показалось, что его тень будто танцует вокруг неё, обнимая своим темным веером.    — Как Аваддон пустил тебя?   — Заставила, — её страх начал сменяться сильным интересом. — Чтобы встретиться с тобой.   — Я здесь, чтобы поддержать тебя на этом пути, чтобы ты могла познать глубину своей сущности.   — Я мертва?   — И да, и нет. Твое тело умирает.   — Как я родилась?         Тень Дьявола молчала. — Как я родилась?!         Тьма вновь окутала из. Дьявол протянул руку, и девушка, не будучи в состоянии сопротивляться, шагнула к нему, готовая к неизведанному. В этот момент как будто всё наладилось. Вместе они слились с сумраком, который обвил их, и вскоре она вновь оказалась посреди своей комнаты, крепко сжимая в своих руках тень.         Существо неведомой силы и непереносимого ужаса, которое могло встречаться лишь в самых страшных снах, стало осязаемым для Вирсавии. Он был воплощением бездны и разрушения, не знающим жалости, и сейчас стоял перед ней во плоти. Его тело было высоким и отвратительно подвижным, словно сметающийся ветер, который оставлял за собой лишь опустошение. Кожа его блестела как гладкое серое обсидиановое стекло.         Его глаза были одним из самых пугающих аспектов: два глубоких желтых огня горели, сверкая и постепенно разгораясь, как дремлющее пламя. Они казались не только жестокими, но и обладающими знанием всех человеческих пороков.   — Здравствуй, Дитя, — Аваддон обнажил свои острые зубы, растягивая потрескавшиеся губы в улыбке.