Безысходность

Кружишь по дороге слякоти и гололёда, в наушниках "Матерь Богов" Наутилусов, а перед глазами мрак, пожирающий остатки души. Небо серое, однотонное и странно низкое, оно продавливает тебя, заставляя склоняться и выбивает из груди весь оставшийся воздух. В лёгких что-то тянет вниз, к Земле, и в такие моменты каждый раз задумываешься – нутро болит или последняя сигарета была явно лишней. Ноги промокли так, что при шаге до уха доносится тихий и влажный "хлюп". Голова, как болванчик качается туда-сюда на ямках и подпрыгивает на кочках. Мир ощущается столь сюрреалистично, будто телом руководит ветер, дождь, птицы кружащие над кронами деревьев, кто угодно, но не ты. Вся природа замерла в мгновение ока и только мелодия звенит в ушах, да ветер качает нагие берёзы в такт. Почувствовали?  Почувствовали эту жрущую душу безысходность? Почувствовали насколько сильно болит голова и гудит в ногах от долгой ходьбы? Почувствовали возрастающее нежелание жить вот так с каждым шагом? В такие моменты хочется испытать хотя бы лёгкое раздражение от головной боли и промокших ног, но не свербящую безысходность. Она зудит где-то там внутри, заставляя останавливаться, поднимать голову к небу и тихо-тихо, чтобы только Он услышал, шептать: "За что?". К кому обращение, до конца так и не поймёшь, вроде Бога нет, а становиться чуть-чуть (самую малость) легче после разговора с небом. Шаг незаметно перетёк в бег, по ногам бьют низкие кусты, царапая через джинсы кожу, а во рту привкус крови. Вот кажется – от самого себя не убежишь. Но попытаться стоит, верно? Вдалеке видна серая панель дома, и в сердце становится ещё теснее: помимо душевных метаний сверху сваливаются насущные проблемы: мама заболела, конец третьей четверти и щемящее одиночество. А в наушниках Наутилусы всё стонут: "Матерь Богов... Матерь Богов". После бега сил совершенно нет, чтобы просто вздохнуть или моргнуть, не то чтобы доползти до дома. Песня меняется на более динамичную (явно что-то попсовое) и наваждение не спадает. Да, вот тебе и "прекрасной юности момент". Дома уже ждёт мама с температурой и остывшим ужином, а тебя щемит, давит, бьёт поддых и не хочется даже плакать, а только истошно орать, срывая голос. Но ты поднимаешься на родной пятый этаж и находишь мутным взглядом квартиру сорок семь. "Так забьём и закурим, Матерь Богов?" Давай, дорогой. Это всё что мне остаётся делать в этот миг. Час. День. Жизнь.