Часть 1

После того, как мы вернулись в Хоукинс, Уилл вёл себя очень странно. Действительно странно. Так, как ему несвойственно, и это сильно меня настораживало. Он грубил, огрызался. Не только со мной, со всеми. Его лицо вечно было чем-то недовольным, а после уточнения причины - скандала избежать было невозможно. Было даже страшно просто начинать с ним разговор, ведь говорить с Уиллом как прежде - уже нельзя. Он не мог. Промежутками, выскакивали даже оскорбления, которые мастерски были скрыты под дружеский стёб. Но я же видел. Видел, что мы больше не такие друзья, как раньше. Глядя в его светлые глаза в нынешние дни, я почти всегда задавался вопросом, тот ли самый Уилл стоит передо мной? Казалось, что его взаправду подменили, хоть и это было невозможно. Где можно найти копию Уильяма Байерса, что только внешне ничем не отличалась от оригинала? В голове проскакивали мысли о том, а мог ли Истязатель разума вернуться? Но это же бред! Точно бред! Мы ведь убили его. Тогда почему мой, уже не лучший друг ведёт себя так странно? Так продолжаться дальше точно не может. Кто-то из нас обязательно должен узнать причину его поведения. И кто это сделает, если не я?  *** — Уилл! — Позвал я Байерса, который, кажется, домывал свою посуду. Удивительно, что он делал это сам, без чужих просьб и претензий. Юноша не спешил разворачиваться, хоть я и знал, что он меня услышал. Шатен обратил на меня внимание лишь тогда, когда уже чистая кружка была убрана в верхний шкафчик. — Поговорим? — Казалось бы, вежливо попросил я, ведь надежд на то, что он согласится - у меня не было. И я был прав, потому что зеленоглазый нахмурился и показал мне средний палец. — Пожалуйста, Уилл, это срочно, — принялся умолять я, подойдя поближе. Казалось, что тот звезду словил.  Мне становилось тошно от мысли, что Уильям может считать себя самым лучшим в этом мире. Неужели он нашёл в себе бога?  Он же, в ответ лишь цыкает и ожидающе смотрит на меня. Я понимал, что увести его к себе в комнату для точно скрытого диалога тет-а-тет у меня не выйдет, поэтому решил довольствоваться тем, что есть. Я удивлён, что мне вообще удалось вывести его на разговор. Он уже успел испить во мне всю кровь.  — Что с тобой происходит?! — Начал я с козырей. Приятель, вероятно, подумал, что я сумасшедший. Байерс вопросительно наклоняет голову, саркастично поджав губы. Моё сердце, кажется, начало биться сильнее от страха.  — Ты тупой? — С легкой усмешкой спросил тот, расплываясь в ухмылке. От осознание того, что прямо сейчас шатен действительно смотрит на меня свысока, было отвратительным. Мне даже показалось, что меня потянуло блевать, смотря на такого Уилла.  — Вот, даже сейчас! Ты дуешь губы, грубишь, бросаешься оскорблениями, не хочешь разговаривать! — Чуть громче вышло из меня, как будто я хотел, чтобы Уилл правда меня услышал. Он сам-то действительно не замечает в себе изменения?  Байерс фыркнул и подождал пару минут, прежде, чем ответить. Как будто время - бесконечное. Юноша складывает руки на груди и опирается об кухонную гарнитуру.  — Потому что я уже не маленький, — грубо выкинул тот. Я удивлённо вздохнул, закусив губу. Мои ладони вспотели, ведь я понимал, к чему всё идёт. Уилл серьёзно ведёт себя как девятый круг ада, потому что больше не дитё?… — А что ты думал? Что я вечно буду тем самым маленьким, невинным и наивным ребёнком? Очнись, недоумок. Если ты не знал, люди имеют свойство расти. Тебе оно явно не присуще. — Продолжал тот. С каждый словом тон становился всё недовольнее, заставляя меня всего сжиматься. Хотелось плакать и кричать. Было ощущение, что Байерс плюнул на меня, хоть и этого не происходило. Он сказал последнее слово, а затем ушёл в свою комнату, показывая то, что наш разговор окончен. Но не может же всё заключаться в том, что он всего лишь вырос.   Я понимал, что это не должно быть концом. Всё зависит только от меня самого. Я единожды собрал всю свою волю в кулак, а теперь принимаю решение оставить всё, как есть? Голос в голове, однако, отчаянно просил меня меня очнуться и от Уилла отвернуться, но мог ли я слушать его, когда мой друг гниёт?  — Уилл, я не договорил, слышишь?! — Закричал я, приближаясь к его комнате. Он явно услышал это, и всё же, не ответил, ставя меня в неловкое положение. Делал вид, что я разговариваю со стеной. Манипулировал мною, заставлял просить, нет, умолять вывести его на диалог. Воспользовался самым ужасным способом шантажа. Дьявол не смог бы свести с него взгляд…  Ручка двери не поддавалась моим действиям. Байерс закрылся в своей комнате так же, как и его душа в собственном теле. Открыть подвластен только он сам. А могу ли я подтолкнуть его к открытию обоих из дверей?  — Открой дверь, Уильям! — Вырвалось из меня. Я даже не заметил, как перестал сокращать его имя. Внутри шатена, кажется, наконец забилось сердце. Я услышал шаги с той стороны комнаты, но они, вдруг, оборвались. Как будто он передумал впускать меня к себе.  — Я ясно дал понять, что не намерен больше общаться. Что тебе было непонятно в моих словах? Тебе объяснить значение каждого, глупый? — В его новой манере ответил он, однако я чувствовал, как его голос слегка дрожит и то, как он пытается это скрывать.  Только сейчас я понимал, что мне надо делать. Надо перестать бегать за ним. Обращаться с ним также, как и он с нами со всеми. Харкнуть ему в душу в ответ, а затем наблюдать за тем, как оболочка постепенно окисляется — будто бы я плюнул в него кислотой, — оставляя только душу.  — Ну ладно, молчи. Мне-то какая разница,— я намерено начал громко шагать, делать вид, что отдаляюсь, в первую очередь, не от его комнаты, а от него самого. — Не меня же ненавидят все мои друзья и родственники, — может, мои слова и были грубыми, но могли ли они сравниться с тем всем, что он сказал мне?  Я услышал шорохи за дверью, странный скрежет, а затем всхлипы. Отвратительнее всего было то, что я понимал. Байерс плачет не от грусти, а от злости. Он злится на то, что его раскусили. Поймали, как зайца в клетку. Использовали его же тактику против него. Я дал ему понять, что все прямо сейчас отвернуты от него, однако он, кажется, хотел вовсе не этого, начиная вести себя по-другому. Всё в его комнате, по звукам, летало. Я задался вопросом, останется ли этот дом на месте к утру? И, не зря ли я вообще начал этот диалог?