Как Кристофер с Уэнсдей познакомился.

      Проходя по одному из закрытых коридоров отеля «Палантин», Кристофер не переставал думать о внезапно охватившем очередном приступе преследования. «Может быть, я схожу с ума? — подумал он, наступая на золотые линии красной дорожки ковра. — ведь здесь нет даже портретов и окон, но я не перестаю чувствовать взгляд чьих-то глаз у себя на затылке». Но все его мысли, которыми он тяготился в тишине, были перебиты голосом с конца коридора, который вытекал в округлую башню и оканчивался полукруглым балконом. Поняв, что он не туда свернул, Крис уже хотел повернуть обратно, пока не услышал детский вскрик, за которым прозвучал всплеск хохота. Вмиг Кристофер домчался до балкона и, отворив дверь даже несмотря на студёный мороз, стоявший на улице, оказался на месте.       Совершенно не обращая внимания на вбежавшего человека, черноволосая невысокая девушка продолжала стоять спиной к Крису, держа в руках маленького ребенка — с виду ему было не больше пяти лет, — и все было бы хорошо, если бы её руки вместе с самим мальчиком не выходили за пределы перекладины. Вспомнив вмиг, что балкон этой башни находился на седьмом этаже, сердце Кристофера заколотилось.       Он не знал, что и думать, а тем более не знал, что делать! Нужно было действовать за доли секунды, которые он уже успел потратить на бездействие, и единственное и самое глупое из всего того, что пришло в его голову в тот момент, было сказать:       — Отпустите мальчика! — выкрикнул он.       — Хорошо, — раздалось то ли в реальности от этой девушки, то ли на периферии сознания Криса. Но было слишком поздно.       Улыбчивый мальчуган полетел прямиком вниз, продолжая громко хохотать, а Кристофер, словно гепард на старте, подбегая к краю балкона и вытягивая из кобуры палочку, не переставал думать о том, что будь у него настоящая реакция аврора и побольше мозгов в черепной коробке, этого бы не случилось. Он выглянул вниз, устрашаясь увидеть кровавое пятно на белой скатерти снега, но мало того, что не увидел его, так и не увидел какого-либо следа в сугробе, говорящего о наличие падающего. Он уже и думать забыл о той, кто совершил роковой поступок, но девчонка имела наглость сообщить ему абсолютно будничным тоном:       — Он жив.       Кристофер, с испариной на лбу, появившейся из-за волнения несмотря на то, что он выбежал на улицу в легком костюме и без согревающего заклинания, обернулся к девушке, мгновенно хмурясь.       — С чего вдруг? — отчеканил он, направляя на нее палочку. «Если она убила мальчика, я должен задержать ее и вывести к аврорам», — подумал он, глядя на бледное лицо, и в его голове сразу промелькнула мысль, она стала (или же изначально была?) белой, как снег.       Она стояла в полуметре от перил и в метре от него в черном платье в белый горошек и лакированных туфлях без какой-либо теплой одежды на плечах. Контраст ее полупрозрачной кожи и иссиня-черных волос, заплетенных в тугие косы-виселицы, создавал из нее иллюзию безжизненной восковой куклы с фарфоровыми глазами, которые пугающе внимательно пронзали взглядом своими черными точками — зрачками. Ее бледные розоватые губы изогнулись, и она ответила:       — Палочка вам не поможет, мистер О’Брайен. И я так уверена, потому что прямо сейчас он находится на руках моего брата несколькими этажами ниже. Пагсли страховал его, так что, будь у меня желание убивать своего второго брата, то я выбрала бы более изощренный метод, чем глупое сбрасывание с балкона под самый Йоль. — она не сдвинулась с места, оставаясь стоять неподвижно, и Кристоферу показалось, что говорящая с ним девушка совсем съехала с катушек.       — Это мы сейчас проверим, мисс…       — Аддамс, сэр, — сухо ответила она.       — Уэнсдей Аддамс? — Кристофер с трудом подавил в себе восклик удивления — он разговаривал с ее родителями час назад, а их дочь в это время готовилась к убийству своего маленького брата… кажется, бедняжку звали Пуберт.       — Других мисс Аддамс на свете больше нет, — бесцветно добавила она.       — Пройдемте со мной, мисс Аддамс. Проведаем вашего брата… братьев. — «Если малыш жив», — подумал он тут же.       — Не стоит переживать, Пагсли сейчас сам вернется сюда с Пубертом.       В подтверждение ее слов балконная дверь отворилась и в холодное пространство ворвался светловолосый пухлый и такой же бледнолицый мальчишка, ведущий за руку того самого все еще хохочущего мальчика. Видимо, у всех Аддамсов был одинаковый типаж бледности и внешней угрюмости, сказавшейся даже на маленьком Пуберте.       — Уэнсдей, я забыл, нужно ли учитывать ускорение или мы… — он притупил взгляд, мгновенно нахмурившись, увидев направленную на сестру волшебную палочку. Кристофер медленно убрал ее обратно в кобуру.       — Безрассудные дети! Вы могли убить его, и что тогда?       — У нас все было под контролем! — воскликнул Пагсли, — он успешно падал в Аддамс-холле, но там всего четыре этажа вместе с башней, а здесь целых семь, и мы не так часто навещаем кузена Итта, чтобы пренебрегать тренировкой!       — Тренировкой? — с сомнением спросил околевший Кристофер.       — Как и у всех Аддамсов у него рано проявились магические способности. Он в год помог убить жену моего дяди. — начала Уэнсдей.       — Весьма… любопытно… — только и смог сказать О’Брайен.       — И потом он уже не мог отстать от нас, — продолжал Пагсли, — Это для сохранения его тонуса.       — Не перестану говорить, что это безрассудно. — выдохнул Кристофер, оборачиваясь к Уэнсдей, — мало вам проступков, вы итак в прошлом году чуть не попались на колдовстве в присутствии немага, так и сейчас… не часто видишь, чтобы кто-то выкидывал младших братьев с балкона!       — У каждого свое хобби, — сухо ответила и пожала плечами девушка.       — Вы замерзли, мистер О’Брайен? — спросил Пагсли, и Кристофера даже удивило его беспокойство.       — Да, пожалуй, нам стоит вернуться в коридор, — предложил он, отмечая, что сами дети не выглядели замерзшими. В ответ на его заданный про себя вопрос, Уэнсдей ответила:       — Если вы волнуетесь о том, почему мы не выглядим на морозе, как сосулька, то отвечу, что наш дедушка Фрамп — вампир. Мы не так чувствительны к похолоданиям, правда, не переносим излишнюю жару. Кстати, возможно, вы понравитесь дедушке, когда приедете к нам на Новый год. Он уже вышел из спячки — не может пропустить сыр крик бабули.       — Вышел… из спячки? — переспросил Кристофер, входя в теплые коридоры, мгновенно отогреваясь.       — Да, он спит с апреля по октябрь в наших подземельях. В Аддамс-холле ему нравится — его старое поместье в Румынии совсем обветшало. Но мама все равно оставляет ему козу, если он вдруг решит ни с того ни с сего проснуться посреди лета, а крови не будет. Он может начать буянить, — добавила она все тем же бесцветным голосом. Волна дрожи прошлась от мысли, что он будет присутствовать на празднике Нового года с кровожадным вампиром, которого боится, наверное, полпланеты. Увидев зеркало на потолке, он уставился на отражение Уэнсдей и ее братьев, которое было смутным и полупрозрачным. Мисс Аддамс заметила это.       — Да, мы отражаемся. Хоть и плохо, частично. У мамы более забавная ситуация на этот счет. А еще, кажется, вы куда-то направлялись, мистер О’Брайен, — добавила она.       — Да, конечно. Раз вы все-таки не планируете насилие, то рад был с вами повидаться. — пробормотал он, обдумывая ее слова.       — Мы тоже, мистер О’Брайен, — добавил Пагсли, сардонически улыбнувшись.       — Мы с вами еще увидимся на празднике. Или не увидимся. Кто знает.       — Увидимся конечно, мисс Аддамс. До скорой встречи, дети, — попрощался Кристофер, оставив Аддамсов на их месте. Как только он скрылся за поворотом, Пагсли спросил:       — Как думаешь, он сбежит, когда узнает? Вряд ли ритуал ему понравится.       — Не считаю, что все так страшно. — пожала плечами Уэнсдей, разворачиваясь и уходя в другую сторону от той, куда направлялся их недавний собеседник, — Кома, этот рыжий кретин, наговорил ему всякой туфты.       — А ты рассказала о дедушке Фрампе, хотя мама говорила, что это будет сюрприз, — вставил Пагсли.       — Он все равно упадет в обморок, когда увидит его, даже если будет знать, кто стоит перед ним. — буркнула Уэнсдей.       — Ты скоро пойдешь? — спросил Пагсли спустя несколько минут. Уэнсдей кивнула. — но… я хотел сказать… я хотел бы, чтобы ты вернулась. То есть… я хочу, чтобы они справились без тебя.       — Если меня выберут, то я пойду и исполню свой долг перед этим бренным миром, как некогда великая Гуди Аддамс или сильнейшая ведьма Кэлпурния. Так что хватит болтать, маленький мешок с костями, мне пора собираться. — отрезала она, быстро направляясь дальше по коридору.       — О чем это вы? — спросил Пуберт, дергая старшего брата за руку, смотря в след удаляющейся сестре. Поджавший губы Пагсли с покрасневшими сверкающими глазами ответил:       — Ничего. Пойдем, своруем с кухни пуддинг.