Глава 9. Любовные трудности

      Мы вышли из машины, а после девушка уверенными шагами направилась в сторону входа. Там, облокотившись о стену, сидел мальчик. Ему исполнилось лет тринадцать, может, четырнадцать. Из-под аккуратно подстриженных коричневых волос виднелись закрытые глаза и небольшие капельки слез, которые становились мокрыми пятнами на школьной форме: белая рубашка и черные штаны. Он обхватывал свои ноги и тихо повторял:       — Не хочу сюда приходить… Почему именно я… Почему…       Отчетливо было слышно, как тот хлюпал носом.       — Простите… Мама… Папа…       От гнетущей атмосферы мне стало не по себе. Будто вновь смог ощутить, что значит безнадега. К горлу подступил ком. Только хотел подойти к мальчику, чтобы спросить, могу ли чем-то помочь, как услышал:       — Прости, я понимаю все, но… — Пауза. — Мы не можем ничего изменить.       Слов нет. Я просто стоял на месте, словно статуя, внимательно смотря на мальчика, продолжая надеяться, что хоть кто-нибудь подойдет к нему и скажет: «Тебе помочь?»       Ариста не выдержала, молча взяла меня за руку и потянула вперед. Я и не сопротивлялся, ведь, если сказали, что от наших действий ничего не изменится, значит, так и есть. Ей незачем врать. Хотя очень хочется прийти к осознанию: каждое слово — ложь.       Только оказавшись у лифта, я решился все-таки спросить:       — Почему?       В голосе не было злости или обвинений. Просто хотел узнать причину, по которой мы должны забыть о сострадании. Ведь даже мне казалось это странным, хоть и не могу назвать себя добряком. Осознавал: в «Восьмом глазе» ничего не бывает просто так. Есть истории, что навечно будут клеймом в виде правил. Поэтому не думаю, что Ариста сама рада такому решению. Выбор изначально просто отсутствовал.       — О чем ты?       — Наши действия бессмысленны.       — А, ты об этом… — немного устало проговорила девушка. — Мальчик обладает силой, от этого он и печален.       — Всего-то?       — Для тебя — да, но стоит другим узнать, и практически все под натиском страха отвернутся. Они постоянно будут задаваться вопросом: а истинны ли мои эмоции, или меня так заставили думать?       — Одному ведь тоже неплохо.       — Когда ты ребенок, кому в первую очередь расскажешь о своих переживаниях?       На миг задумался, но ответить не успел.       — Друзьям.       «Неужели дети могут быть настолько злыми? Неужели могут из-за такого пустяка избегать лучшего друга и даже полностью оборвать общение с ним?»       Хотя не мне о таком рассуждать. Все двадцать шесть лет только и делал, что отталкивал от себя других.       «Не нужен мне никто», — повторял каждый раз.       Об этом ни разу не пожалел. Просто сохранял свою зону комфорта, без наигранных эмоций и восхищений теми, с кем и разговора не могло быть. Ровесники казались какими-то глупыми… И так думал человек, который даже школу закончить не смог… Жалкий, но…       — Тириан? — произнесла девушка, внимательно смотря прямо в глаза.       Тут же вновь бросилась в глаза неуместная улыбка. Почему на время просто забыл про нее?       — Что?       От неожиданности сердце на миг ёкнуло. Даже забыл, что находился не один. Слишком тяжело возвращаться из мыслей в реальность и выдавливать из себя предложения, а иногда и просто слово.       — Ты нормально себя чувствуешь?       — Да.       Тут же начал ощущать, как головная боль, успевшая на некоторое время стихнуть, вновь вернулась. Самое ужасное, что, подобно зубной боли, она становилась невыносимой. Рефлекторно вновь потянулся к карманам, но резко отдернул руку, ведь вспомнил одно: «Они пусты, там ничего нет».       Даже сейчас чувствовал себя отвратительно, словно множество гвоздиков со всей силой вбивались в череп для одной цели — оставить в нем отверстия. По диаметру они небольшие, даже еле-еле заметные. Забыв таблетки, допустил лишь незначительную ошибку, которая будет всплывать вновь и вновь колющей болью, заставляя кричать на каждого, кто хоть слово скажет, и неважно, какое оно, — даже самое милое и приятное будет казаться хуже оскорбления.       — Уверен?       Видя на моем лице легкое недоумение, Ариста тут же добавила:       — Я несколько раз звала тебя, а ты лишь продолжал смотреть в одну точку. Даже как-то не по себе стало.       — О жути мне говорит вечно счастливый следователь?       Послышался звук лифта, чьи двери быстро открылись. Внутри оказался парень худощавого телосложения, одетый в белую рубашку и черные штаны от костюма следователя, — Натан Брэгг. Парень нервно потирал левой рукой переносицу, а в правой держал телефон.       — Если и сегодня не придешь, то я расскажу все директору! Я устал быть твоей игрушкой. Хватит! Будешь теперь сама со всем разбираться!       Он сделал шаг вперед и чуть не взрезался в Аристу.       — А?       — Какая удача. Мы как раз собирались к тебе за помощью.       Юноша явно не обрадовался, услышав это. В нем кипела ярость после не очень приятного разговора. Что-то сдерживало его от грубого ответа или саркастичной шутки. Возможно, отношение к Аристе?       — Подождешь. Я скоро вернусь.       Парень достал из кармана ключи и небрежно кинул в нашу сторону, а после молча ушел.       Несколько часов назад он показался мне совершенно другим человеком. Обычный добрый парень с наивной душой, который даже с самым злейшим врагом будет общаться как с товарищем. Сейчас я мог спокойно представить, как тот, покуривая сигареты, будет сидеть в старом прокуренном пабе и пить один стакан за другим, а утром и сожаления не испытает. Потому что даже голос стал другим. Спокойный и располагающий сменился на более низкий и грубый, что создало странное ощущение…       — Тириан? Ты опять?       Просто молча зашел внутрь. Практически все помещение тут же заполнила спокойная и неизвестная мне песня. Слов не было, но в ней чувствовалась некоторая тоска и даже боль, пусть и проявляющиеся в тихой фоновой игре на пианино. Словно разговор со счастливым человеком, о котором ты на самом деле знаешь правду — о его трудностях, переживаниях, получая в ответ лишь лживое: «Все хорошо».       — Ты всегда такой заторможенный или мне следует переживать? — произнесла девушка, как только мы оказались на нужном этаже, и тут же последовал легкий смешок.       — Удивился просто.       — Чему же?       В это время мы уже подходили к кабинету номер четыре.       — А, неужели ты из-за поведения Натана? Нам бояться нечего. Уверена, его вновь Нэнси разозлила.       — Нэнси?       Девушка вставила ключ в скважину и прокрутила два раз. Внутри кабинет выглядел так же, как и у Аристы. Сбоку, у левого угла, стоял большой деревянный шкаф, внутри которого находилось множество папок. На верхнем ряду они все были красного цвета, на среднем синего, а в самом низу черного. Ближе к нам расположился коричневый диван вместе со столиком. В противоположном углу от шкафа находился небольшого размера рабочий стол. По обе стороны от него стояли два стула. В самом помещении, должен заметить, было достаточно светло даже при выключенном свете: из-за белого окна, благодаря которому солнечные лучи проникали внутрь, создавая приятную атмосферу.       Ариста практически сразу присела на диван, а на столик положила старый, пыльный ноутбук.       — Нэнси — одна из следователей первого порядка. Она вместе со своим братом работает на «Восьмой глаз» уже около двух лет. Особых заслуг за ней не замечено. Даже наоборот. Из всех работников она наш рекордсмен по количеству выговоров и прогулов.       Подошел ближе и скрестил руки на груди.       — Так почему ее еще не уволили?       — Этим вопросом я очень долго и сама задавалась, пока не поняла одно — ее работу всегда делал кто-то другой. Самостоятельно Нэнси не закончила ни одного дела.       — Как понимаю, Натан стал ее частой жертвой?       — Именно, знаешь… — Девушка на миг замялась, а после все-таки осмелилась произнести: — Он ведь и правда к ней неровно дышит, но каждый раз попытка хоть как-то сблизиться заканчивается на работе «Восьмого глаза». Сегодня просто не выдержал.       Не хотел говорить, но сам думал о том же. Чтобы Ариста делала всю работу, а я, подобно тени, ходил за ней и просто кивал в нужный момент. Может, сможем найти с ней общий язык? Раз даже подход к работе схож.       — Главное — при Натане не говори про Нэнси. Не будем раздражать его еще сильнее.       Только девушка успела договорить фразу, как открылась дверь. Видимо, пришло время узнать, что же хранил на своих устройствах редактор.